яд слов
С того дня всё изменилось.
Я не сразу поняла, насколько сильно. Сначала — лишь косые взгляды, шёпот за спиной, усмешки, которые обрывались, стоило мне обернуться. Но вскоре стало ясно: Курт пустил слух. Грязный, вонючий, липкий, как болотная тина.
«Гермиона Грейнджер — шлюха».
И мир перевернулся.
Мы вошли втроём, как всегда — я, Гарри и Рон. Но сегодня воздух в классе словно сгустился. Головы повернулись в нашу сторону, губы шептали что-то за спинами, а глаза… Боже, эти глаза. В них было не только привычное презрение к грязнокровке. Теперь там плескалось что-то грязное, голодное.
— Смотрите-ка, наша маленькая шлюшка и её охрана пожаловали, — раздался сладкий, ядовитый голос Малфоя.
Я сжала пальцы на обложке учебника так, что костяшки побелели. Не плачь. Не показывай им.
— Ну что, Поттер, Уизли, — продолжил Драко, обводя нас насмешливым взглядом, — делитесь или по очереди?
Рон рванулся вперёд, но Гарри резко схватил его за рукав.
— Заткнись, Малфой, — прорычал Гарри. — Хватит нести эту чушь.
— Ой, защитник шлюх заговорил! — фальшиво удивился Забини, подхватывая мяч. — Может, ты уже проверил, насколько она хороша?
Смех. Громкий, похабный, рвущий уши. Я чувствовала, как жар поднимается к щекам, но не от стыда — от ярости.
— Или, может, она тебе не по карману? — добавил Малфой, склонив голову набок. — Грязнокровка, а у тебя оплата почасовая или за сутки?
Я не выдержала.
— Хочешь узнать, Малфой? — резко повернулась я, и в голосе дрожали не слёзы, а сталь. — Тогда подойди ближе. Проверим, хватит ли у тебя галлеонов — и храбрости.
На секунду воцарилась тишина. Даже Гарри и Рон удивлённо переглянулись.
Малфой прищурился.
— О, теперь она ещё и вымогает? — Но в его голосе уже не было прежней уверенности.
Профессор Макгонагалл резко распахнула дверь, и перепалка прекратилась. Но взгляды продолжали жечь спину.
На уроке я слышала каждый шорох за своей спиной.
— …говорят, с ней можно за пару сиклей…
— …а Нотт утверждает, что она сама предложила…
— …ну, грязнокровки же…
Я уткнулась в пергамент, стараясь не дрожать. Не обращай внимания. Они просто хотят тебя сломать.
Но тут сбоку что-то шлёпнулось на парту — смятый клочок пергамента. Я развернула его.
«Сколько стоит час с тобой, Грейнджер? Может, договоримся без Поттера?»
Подпись — Курт.
Моё сердце бешено заколотилось. Я обернулась. Он сидел через два ряда, ухмыляясь, и медленно провёл языком по губам.
Лучше бы он убил меня тогда.
После уроков Гарри и Рон ушли на тренировку по квиддичу. Я осталась одна.
Библиотека всегда была моим убежищем. Здесь царил порядок, логика, тишина. Но сегодня даже здесь не было покоя.
Я только взяла книгу с полки, как услышала шаги. Медленные. Нарочито громкие.
— Ну здравствуй, Грейнджер.
Теодор Нотт. Высокий, с холодными серыми глазами и улыбкой, от которой по спине побежали мурашки.
— Я занята, — резко сказала я, стараясь не показывать страх.
— О, уверена? — Он сделал шаг ближе. — Мне кажется, у тебя как раз появилось свободное время.
Я отступила к полке, но он продолжал приближаться.
— Нотт, если ты сейчас же не уйдёшь…
— Что? Позовёшь Поттера? — Он усмехнулся. — Или, может, сама справишься?
Его рука легла на полку рядом с моей головой, отрезая путь к отступлению. Сердце колотилось так, что, казалось, он слышит его.
— Убирайся, — прошептала я.
— Или что? — Он наклонился ближе.
Я резко рванулась в сторону, выскользнула из ловушки и бросилась к выходу.
— Беги, Грейнджер! — донёсся его смех. — Но долго ли ты продержишься без защиты?
Моя жизнь превратилась в ад.
Малфой и его прихвостни. Курт, распространяющий слухи. Парни, которые теперь смотрели на меня не просто с презрением — с похотью.
Только Гарри, Рон, Фред, Джордж и Джинни остались со мной. Они верили мне.
Но иногда, ночью, в полной тишине, в голову закрадывался вопрос:
А может, я и вправду шлюха?
Может, я сама навлекла это на себя? Может, во мне есть что-то… грязное?
Я сжимала кулаки.
Нет.
Это они грязные.
А я выстою.