2
31 августа 1976 года.
Гермиона медленно приходила в себя. Горло саднило, мышцы будто бы одеревенели — отвратительные ощущения. Однако, голова покоилась на чем-то мягком, а тело приятно окутывала шелковая ткань простыней. Если не на полу в кабинете Дамблдора, то где она теперь? Очевидно, в постели. В нос ударил резкий запах целебных зелий вперемешку с дезинфицирующими средствами. У волшебницы получилось размять пальцы и даже слегка изменить позу. Сзади кто-то переговаривался:
— Альбус, я так полагаю, ваша племянница вот-вот очнется, она зашевелилась впервые за несколько часов! — голос, вне всяких сомнений, принадлежал мадам Помфри.
Выходит, она оказалась в больничном крыле. Но причем здесь Дамблдор и с чего вдруг целительница решила, будто Гермиона его племянница? Ведь совсем недавно она... Великий Мерлин! Всё правильно — она до сих пор в прошлом.
В голове царил полный бардак. Волшебница вспомнила, как директор сообщил ей текущий год — 1976 — прежде, чем она потеряла сознание. До ее поступления в Хогвартс еще пятнадцать лет. Двадцать два года назад она была здесь в последний раз. Если расчеты верны, значит...
Гермиона ахнула.
Она оказалась во времени, где живы родители Гарри! Удастся ли спокойно перенести встречу, зная об их трагичном будущем? О будущем Сириуса и Люпина... Пазл вдруг сложился: Если Поттеры, Блэк и Люпин сейчас учатся в школе, значит, профессор Снейп тоже будет здесь.
Почему Маховик перенес ее именно в это время? Предполагалось, что на спасение жизни двойного агента уйдет максимум несколько часов... Но не два десятилетия! Так много... Почему?
Паника снова охватила всё тело, дыхание переросло в сдавленные рыдания. Слезы потекли сами собой, когда она осознала ужасающую серьезность положения, почувствовав себя невероятно одинокой без Гарри и Рона рядом. Быстро сев на кровати, она сразу же наткнулась на обеспокоенные взгляды Дамблдора и мадам Помфри. Вид помолодевшей целительницы в лучах заходящего солнца лишил дара речи, Гермиона молча уставилась на нее широко раскрытыми, влажными от слез глазами.
— Принеси успокоительное, Поппи, — негромко произнес Дамблдор.
— Конечно, Альбус, — засуетившись, она поспешила прочь, встряхнув выбивающейся из-под медицинской шапочки копной густых каштановых волос.
Гермиона вытерла глаза тыльной стороной ладони, намереваясь прояснить ситуацию:
— Профессор, что происх...
Дамблдор остановил ее жестом руки:
— Сейчас не время, мисс Грейнджер, — тихо сказал он и быстро оглянулся на мадам Помфри.
Так вот, в чем дело! Директор неспроста представил Гермиону своей племянницей, не желая раскрывать, кто она и как оказалась в замке. Волшебница понимающе кивнула:
— Хорошо, сэр.
Тем временем целительница вернулась, неся в руке небольшой бокал. Одарив мадам Помфри благодарной улыбкой, Гермиона одним глотком опустошила содержимое, сразу же почувствовав успокаивающее действие напитка: по всему телу медленно распространялось тепло, сердцебиение замедлилось, с плеч спало напряжение и даже рука, до этого момента крепко сжатая в кулак, расслабилась.
— Вам лучше, Мисс Деверо?
Повезло, что она отвернулась поставить пустую чашу на прикроватный столик, когда целительница задала вопрос. Услышав иностранную фамилию, Гермиона вздрогнула, рассудив, что это, должно быть псевдоним, которым наградил ее Дамблдор из прошлого. Волшебник незаметно кивнул, красноречиво глядя на помолодевшую мадам Помфри.
— Д-да. Теперь намного лучше, спасибо, — хрипло прошептала Гермиона.
— Замечательно! — оживленно откликнулась целительница, — я залечила и очистила большинство ваших ран. Ох уж эта Гремучая Ива!
— Что? — Гермиона и близко не подходила к дереву...
Игнорируя озадаченный взгляд мадам Помфри, Дамблдор прокашлялся, вмешиваясь в разговор:
— Дерево на территории нашей школы, с которым вы, к превеликому сожалению, столкнулись. Должен признать, весьма неразумным с моей стороны было не предупредить о нем заранее. Никто не мог и предположить, что вы в неподходящий момент окажетесь рядом, — директор говорил так искренне, что на мгновение Гермиона и впрямь поверила в произошедшее.
— О, да, это было весьма.. неприятно. Я и понятия не имела, что нельзя приближаться к... Гремящей Иве, так вы ее назвали? — сбивчивая речь волшебницы сопровождалась одобрительной улыбкой Дамблдора и взволнованным пыхтением мадам Помфри.
Нужно было как можно скорее покинуть больничное крыло и поговорить, наконец, с Дамблдором наедине, пока она не совершила еще одну ошибку и не разрушила в пух и прах так любезно придуманную историю.
Словно прочтя ее мысли, директор повернулся к целительнице:
— Поппи, как я вижу, Гермиона чувствует себя гораздо лучше и можно со спокойной душой её отпустить. Нашей гостье нужно скорее освоиться в замке.
Проведя тщательный осмотр с помощью палочки, мадам Помфри осталась вполне довольна результатами лечения и позволила волшебнице идти. Удивительно, ведь обычно требовалось гораздо больше времени и усилий, чтобы освободить ученика из больничного крыла. С чувством огромного облегчения Гермиона выслушала напутственные слова:
— Мисс Деверо, я настаиваю, чтобы вы немедленно вернулись, если почувствуете какие-либо признаки слабости или головную боль. — А вот и прежняя мадам Помфри: нахмуренный лоб, сжатые в тонкую линию брови - она говорила совершенно серьезно.
— Гермиона? — Дамблдор многозначительно указал на дверь. До чего же непривычно слышать от директора подобное обращение! Однако, учитывая сложившиеся обстоятельства, с его стороны было бы странно называть ее «мисс Деверо» — оставалось лишь догадываться, откуда он взял эту фамилию.
Гермиона медленно поднялась, сразу же потеряв равновесие. Дамблдор подхватил ее под руку, помогая встать, а мадам Помфри выглядела так, будто сию же секунду прикажет волшебнице вернуться в постель. Пробормотав неловкое «спасибо», Гермиона надела туфли и осмотрела свою одежду, с удивлением обнаружив, какой чистой она выглядела — ни единой капельки грязи, крови или рвоты, что уж говорить об иных повреждениях после битвы. Должно быть, дело рук Дамблдора.
— Вы уверены, что можете идти, мисс Деверо? — резко спросила мадам Помфри.
Почувствовав, как лицо залилось краской, Гермиона кивнула и улыбнулась, надеясь, что выглядит убедительно.
Целительница недоверчиво фыркнула, но Дамблдор уже направился к выходу, поэтому ошеломленной Гермионе ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.
Видеть коридоры Хогвартса невредимыми оказалось до безумия странным: всего несколько часов назад эти стены были разрушены, всюду лежали тела погибших, заклинания летели налево и направо — одним словом, полнейший хаос, совсем свежие воспоминания. Они шли молча, а Гермиона всё пыталась уложить в голове, что до этих трагических событий еще двадцать долгих лет. Студенты, которые прибудут грядущим вечером, еще не знают войны, для них это лишь слухи, не более. Для Гермионы всё обстояло совершенно иначе.
Они миновали гобелен, от вида которого у волшебницы, несмотря на недавно принятое успокоительное, скрутило живот и участилось сердцебиение. Именно здесь они с Роном разделили свой первый — и единственный — поцелуй. Почему она раньше не задумывалась об этом? Даже не представилось возможности обсудить с ним произошедшее. Кем они теперь приходились друг другу? Рон называл ее своей девушкой, пока вокруг сыпались смертельные проклятия — не самый подходящий момент, чтобы начинать отношения. Что же он подумает, узнав об ее исчезновении? Или Гермиона вернется в момент, откуда начала путешествие? Если она вообще вернется...
Множество мыслей вертелось в голове. Внутренне проклиная себя за столь опрометчивые поступки, волшебница осознавала, что подобное поведение было совершенно ей несвойственно. Она никогда не стала бы делать таких глупостей в здравом уме. Возможно, всё дело в огромном количестве впечатлений за столь короткий промежуток времени. Кроме того, недосып усугубил состояние и без того помутненного рассудка.
К переживаниям о будущем в этом времени добавился вопрос, вернется ли Гермиона назад? Разумеется, настанет момент, когда мне придется это сделать, — она пыталась проанализировать ситуацию, — а что, если я столкнусь с повзрослевшей версией себя? Моё второе «я» за это время может покинуть страну... Или начать скрываться... А если у нее появятся муж, дети... карьера? Гермиона почувствовала, как желчь подступает к горлу. Если время продолжит идти без нее, Рон подумает, что она просто сбежала... Исчезла безо всяких объяснений.
Нет. Нет, нет! Всё не могло быть так. Конечно, она вернется и будет жить дальше. Это просто нервное. Дамблдор ни за что не отправил бы её куда бы то ни было без шанса вернуться обратно.
Увлеченная своими мыслями, Гермиона не заметила, что они уже подошли к нужной двери и, врезавшись в спину директора, чуть не упала на спину.
— Мне так жаль, сэр! — воскликнула она. Дамблдор тихо усмехнулся в бороду:
— Не извиняйтесь, мисс Грейнджер. Утратить над собой контроль после стольких впечатлений — вполне нормально для любого человека.
Она фыркнула: мягко сказано!
— Что вы, совсем нет, сэр, я стараюсь держать себя в руках.
Одарив Гермиону натянутой улыбкой, Дамблдор повернулся к статуе горгульи:
— Пыхтящий пикси.
Горгулья отъехала в сторону, открывая взгляду знакомую винтовую лестницу на пути в директорский кабинет. Дамблдор жестом пригласил Гермиону идти вперед, а затем начал подниматься следом.
Когда они расположились в креслах, волшебник достал конверт, который Гермиона совсем недавно ему вручила, и стал внимательно перечитывать письмо. Ее сердце учащенно билось, ноги дрожали, а пальцы нервно сжимали подлокотники кресла. Цель столь далекого путешествия всё ещё оставалась загадкой. Гермиона хотела предотвратить одно событие, вернувшись в прошлое на несколько часов, но попала в 1976 год.
— Не сомневаюсь, что у вас много вопросов, мисс Грейнджер. — наконец заговорил Дамблдор.
Гермиона прочистила горло, выпрямившись в кресле:
— Да, сэр, так и есть.
Директор аккуратно положил письмо на стол и, сложив кончики пальцев вместе, изучающе уставился на студентку поверх очков-полумесяцев. Она нервно заёрзала на месте.
— Можете спрашивать меня о чем угодно. Но, боюсь, есть некоторые вещи, объяснить которые я, увы, не смогу.
Губы сами собой скривились от разочарования. Больше всего на свете Гермиона ненавидела отсутствие ответов на ее вопросы.
— Я понимаю, сэр, — пробормотала она, перебирая в голове множество моментов сложившейся ситуации, которые были ей не понятны, — Скажите, почему вы, то есть, вы из будущего, отправили меня именно в этот год? — прозвучал первый, самый важный из всех, вопрос.
Дамблдор откинулся на спинку кресла и глубоко вздохнул:
— К сожалению, мисс Грейнджер, по этому поводу я ничего не могу сказать.
— Не можете или не хотите? — вырвалось у нее прежде, чем получилось себя остановить. Она прикрыла рот рукой, ужасно смутившись, — Простите, сэр. — пролепетала волшебница сквозь пальцы.
К великому облегчению Гермионы, Дамблдор и не думал сердиться. Он лишь сочувственно улыбнулся и покачал головой.
— Прекрасно понимаю ваше разочарование. Понимаю и разделяю всей душой. Однако, в этой ситуации есть некоторые моменты, в которых я и сам не уверен. Моё будущее воплощение предоставило весьма ограниченную информацию. — пояснил директор.
Гермиона задумчиво приподняла бровь, всё еще не понимая, зачем и почему Дамблдор отправил её в прошлое практически вслепую. Если у сидящего перед ней волшебника не было ответов — у кого тогда они были?
— Полагаю, мы сэкономим много времени, если я поделюсь с вами тем, что знаю. Вы — Гермиона Джин Грейнджер — прибыли к нам в гости из 1998 года, чтобы направить одного из студентов на правильный путь..
— Да, я собиралась спасти про...
— Прошу вас не перебивать, мисс Грейнджер, — Дамблдор предупреждающе поднял руку, а Гермиона почувствовала, как её лицо в очередной раз вспыхнуло от смущения:
— Извините, сэр.
— Итак, возвращаясь к вышесказанному, вы здесь, чтобы помочь определенному студенту должным образом реализовать его потенциал. Больших подробностей о вашем путешествии мне знать не положено. Вам предназначено следовать этому стремлению. — пронзительный взгляд Дамблдора устремился на Гермиону.
— Я не до конца понимаю, что вы имеете в виду, господин директор. — она, несомненно, была сбита с толку. Выходит, ее цель — познакомиться с профессором Снейпом и показать, что он не настолько плох, как считали все, включая его самого. Показать, что его жизнь ценна и что за нее стоит бороться.
— Главное правило, которому вы должны следовать, пока находитесь здесь, — продолжал Дамблдор, — это не изменять чьего-либо будущего. Я уверен, вы прекрасно знаете, что станет со многими студентами этой школы, не говоря уже о членах преподавательского состава. Никто из них не должен знать о своём будущем, мисс Грейнджер, ведь последствия этих знаний могут быть чрезвычайно серьезными.
Судьбы всех остальных... Как можно было не подумать об этом! Если бы она только могла рассказать родителям Гарри, Сириусу или Люпину хоть что-нибудь — их жизнь могла бы измениться! Гарри вырос бы в любящей семье! Почему нельзя предостеречь их всех? Хотя бы самую малость...
— Мисс Грейнджер, — строго произнес директор, — повторюсь, об этом не может быть и речи! Вы ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не должны делиться пророческой информацией с другими. Я выразился достаточно ясно?
Гермиона молча обдумывала сказанное, не понимая, почему ей не следует никого предупреждать о грядущих событиях, ведь мир, в котором он выросла, мог бы измениться с лучшую сторону. Быть может, именно это Дамблдор имел в виду: мир тогда стал бы совершенно другим, а её самой, возможно, уже не существовало бы. Выходит, волшебник прав. Буду придерживаться цели, ради которой оказалась здесь. — заключила она про себя.
Дамблдор в упор посмотрел на студентку:
— Итак, ваше слово, мисс Грейнджер? — настаивал он.
Единственное, в чем Гермиона была уверена в этой жизни, так это в истинности слов директора — Альбус Дамблдор всегда направлял её и всех её знакомых на верный путь, поэтому идти против его слов не представлялось возможным. Она глубоко вздохнула и посмотрела прямо в голубые глаза:
— Честное слово, сэр.
— Отлично! А теперь, — заметно успокоившись, продолжил он, — мы должны решить, к какому из факультетов вы примкнете. Предпочтительней будет пройти процедуру распределения или же остаться среди Гриффиндорцев? — удивительно, каким образом директору удалось узнать ее истинный факультет? Заметив, как расширились глаза Гермионы, Дамблдор тихо рассмеялся и посмотрел на письмо, лежащее на столе:
— Здесь сообщалась вся необходимая информация. К тому же, учитывая, с какой решимостью вы взялись за это рискованное задание, я нисколько не сомневаюсь, что вы оказались на своём месте, — хитро подмигнул он.
Гермиона задумалась. Вероятно, при повторном распределении шляпа снова отправит ее на Гриффиндор. Нужно ли оказываться там, если она здесь ради профессора Снейпа — слизеринца, будущего Пожирателя смерти? Определенно, Гриффиндор импонировал ему меньше всего. К тому же, оказавшись плечом к плечу с Джеймсом, Лили, Сириусом и Ремусом труднее будет удержаться от рассказов об их будущем.
Стало ясно, что на Гриффиндоре Гермионе не место. По крайней мере, в 1976.
Помнится, Распределяющая шляпа всерьез рассматривала Когтевран. Пожалуй, она отлично туда впишется. Люди со всей школы постоянно спрашивали, почему она не на Когтевране...
— Сэр, — осторожно начала Гермиона, — Возможно ли... точнее, как вы думаете, могу ли я самостоятельно выбрать другой факультет?
Казалось, Дамблдор ожидал этого вопроса. Поглаживая подбородок двумя пальцами, он задумчиво произнес:
— Не вижу причины вам отказать.
Тогда Гермиона заговорила увереннее:
— В таком случае, я бы хотела попасть на Когтевран. Учитывая причину, по которой я здесь, это кажется наилучшим вариантом.
Еще около часа они обсуждали детали прибывания Гермионы в Хогвартсе, условившись, что всё это время к ней будут обращаться по новой фамилии, считая племянницей Дамблдора по материнской линии и двоюродной сестрой Делакуров по отцовской. По легенде, Гермиона Деверо, рожденная в Англии, но значительную часть жизни проведшая во Франции, стала шестикурсницей Когтеврана, оставила домашнее обучение и намеревается завершить образование в Хогвартсе. Родители волшебницы, торговцы котлами, из-за проблем с работой были вынуждены на неопределенный срок переехать в Соединенные Штаты, а Гермиона, горя желанием сдать ЖАБА, не стала сопровождать их, убедив записать её в школу, директором которой, по счастливому стечению обстоятельств, являлся «дядя Альбус», к большому неудовольствию новоиспеченной племянницы настоявший на данном обращении, чтобы избежать нежелательных подозрений.
Прежде чем Гермиона покинула кабинет директора, он снабдил её всеми необходимыми книгами, вручил небольшой мешочек с галеонами и школьную мантию, на которой уже красовался герб Когтеврана. Наколдовав сундук для вещей и разрешив волшебнице с утра посетить Хогсмид, Дамблдор, наконец, отпустил её.
— Удачи, мисс Грейнджер! — с улыбкой произнес он на прощание, — И, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне, если вам что-нибудь понадобится.
У Гермионы перехватило дыхание от нахлынувших чувств, а в уголках глаз защипало.
— Спасибо, сэр. Я так и сделаю. — ответила она, пожалуй, слишком резко.
Быстро развернувшись и вытащив сундук из кабинета, Гермиона направилась в башню Когтеврана. Голова кружилась, никакой уверенности в завтрашнем дне не было, но очень хотелось узнать, что же будет дальше.
Гостиная Когтеврана не разочаровала. Гермиона потрясенно разглядывала, без преувеличений, самое красивое помещение, в котором она когда-либо была. В глубине души жалея, что ее изначально не распределили на Когтевран, волшебница сразу почувствовала себя как дома. Комната была широкой, круглой и невероятно просторной. Из больших арочных окон открывался захватывающий вид на Запретный лес, поле для квиддича, гербологические сады и горы вдалеке. С окон свисали голубые и бронзовые шелка, а темно-синий потолок был усыпан звёздами, словно ночное небо.
Лестницы с двух сторон от мраморной статуи Кандиды Когтевран вели в спальни. Вдоль стен стояли шкафы, заполненные книгами, между шкафами красовался бронзовый камин, а перед ним два роскошных дивана и три не менее красивых кресла. Столы и стулья были беспорядочно расставлены вдоль стен.
И всё это великолепие сегодня в распоряжении Гермионы! Решив сполна насладиться своим положением, она поставила чемодан и направилась к книжным полкам, с трепетом проводя рукой по разноцветным корешкам. Сердце пропустило несколько ударов и замерло в грудной клетке, когда волшебница прочла название одного из томов в тёмно-зелёном переплете:
«Ты и Путешествия во Времени: Преимущества и Опасности»
— Как эта книга оказалась в студенческой гостиной? — недоумевала Гермиона, ощущая, будто находка предназначалась специально для неё. Сунув книгу под мышку, волшебница расположилась на одном из диванов. Должно быть, Дамблдор сообщил домовым эльфам, что в этот вечер гостиная не будет пустовать, потому что в камине потрескивало пламя. Поджав под себя ноги, она читала до тех пор, пока глаза сами не начали слипаться.
— В целом, ничего нового, — пробормотала Гермиона, вставая и захлопывая книгу. Практически всё написанное оказалось ей известно: «не высовывайтесь лишний раз, не меняйте прошлое намеренно, не позволяйте себя увидеть». К слову, последнее правило на данный момент было уже нарушено. Ах, да, еще: «будьте готовы иметь дело со всеми последствиями, которые могут повлечь за собой ваши действия».
— Сплошная чушь, — сонно ворчала волшебница, убирая книгу в сундук, — и всё же, не будет лишним сохранить её и вернуться к чтению чуть позже. Возможно, там есть какая-нибудь полезная информация.
Подготовившись ко сну, Гермиона еще немного посидела, погрузившись в свои мысли и разглядывая спальню. В комнате было еще четыре кровати, застеленных голубо-бронзовым бельем, за каждой из них располагалось арочное окно. Интересно, кем окажутся её соседки, узнает ли она их и вспомнят ли они её в будущем? Пожалуй, ни с кем не стоит сближаться, нужно постараться никак не выделяться из общей массы, держась, насколько это возможно, особняком.
— Не забывай об этом, Гермиона, — прошептала она в темноту спальни, — чем меньше окружающие думают о тебе, тем лучше. Ходи на занятия, готовься к экзаменам и не попадайся никому на глаза. За исключением профессора Снейпа, конечно. За исключением... Северуса. Упаси Мерлин еще раз назвать его профессором, пока я здесь.
Гермиона забралась под одеяло и свернулась калачиком, пытаясь заснуть и попутно размышляя, каким образом можно сблизиться с человеком, который никогда не отличался дружелюбием. Она взбила подушку и перевернулась на другой бок. Сон не приходил. Довольно трудно засыпать, когда в голове такая мешанина. Волшебница надеялась, что с каждым днём чувство принятия происходящего будет постепенно укореняться врутри. На этот раз не получится спланировать всё наперед.