глава 2. нора-дом, в котором говорят стены
Проснувшись в первый раз в Норе, Т/и почувствовала запах — аромат чего-то сладкого, чуть подгоревшего и удивительно тёплого. Воздух был не как дома, где всё пахло чем-то стерильным, сухим. Здесь он был живой: пряный, немного дымный, с ноткой корицы, пыли, жареных грибов и чего-то очень домашнего.
Сквозь тонкие занавески пробивался мягкий свет. Где-то внизу кто-то громко спорил:
— Фред и Джордж! — раздался голос, полный ярости и отчаяния. — Это были мои последние чистые носки! Я НЕНАВИЖУ ВАС!
Голос принадлежал мальчику, младшему из всех. Рон, как потом рассказала Джинни. У него было шесть братьев и постоянная борьба за личное пространство, которое неизменно нарушали близнецы.
Т/и лежала в постели, глядя в потолок, слушая скрипы, шорохи и отдалённые хлопки, будто весь дом не спал, а дышал.
Через пару минут дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вбежала девочка с растрёпанными рыжими волосами, веснушками на носу и сияющими глазами.
— Ты Т/и? Мам сказала, ты теперь с нами живёшь! — Она залезла с ногами на кровать. — Я Джинни. У меня теперь есть почти-сестра!
— Почти? — тихо переспросила Т/и.
— Ну, пока ты не одна из Уизли официально. Но ты можешь быть. Мы берём всех, кто классный.
Т/и не знала, как реагировать. Но от девочки исходило такое яркое, тёплое дружелюбие, что внутри что-то дрогнуло. Может, впервые за долгое время — не болью, а надеждой.
За завтраком Т/и ближе познакомилась с Молли. Та была словно сама Нора, но в теле женщины: шумная, заботливая, энергичная. Голос её мог быть одновременно грозным, как гроза, и ласковым, как кашемир.
— Дорогая, садись! Ты ведь любишь яйца всмятку? Не любишь? Тогда омлет! Джинни, передай сок. Фред! Джордж! Не подмешивать ничего в какао Т/и, я всё вижу!
Т/и не успевала следить за потоком слов, но внутри росло странное чувство: здесь не страшно. Здесь можно быть… собой.
Вечером она впервые осталась наедине с Артуром. Он чинил старый маггловский тостер, и весь был в саже и искрах.
— Ты знала, что у магглов есть вещь, которая делает хлеб хрустящим с двух сторон? — спросил он с восторгом. — Без заклинаний! Просто кнопка!
Он показал ей радиоприёмник и позволил нажимать на рычажки, объясняя, как «маггловское электричество» работает. Т/и улыбалась. Это был один из немногих взрослых, кто не спрашивал о пожаре. Он просто... делился своим миром.
Билл — старший. Красивый, высокий, с хвостиком и пирсингом в ухе. Когда он вошёл в дом, он принёс с собой запах Востока и пыль старинных артефактов. Он кивнул Т/и, как равной, и сказал:
— Если эти идиоты (указав на близнецов) обидят тебя — дай знать. Я их превращу в карликов.
Чарли — крепкий, с сильными руками, пах драконами и дымом. Он провёл с Т/и пару часов в саду, показывая ей следы магических существ. Он не говорил много, но в его глазах было то же спокойствие, что и в лесу — тишина, не нуждающаяся в словах.
Перси — с книгой в руках и вечным недовольством на лице. Он казался взрослым не по возрасту, носил значки, разглагольствовал о порядке. Но именно он научил Т/и завязывать галстук правильно и терпеливо объяснил, как работает факультетская система Хогвартса.
Рон — рыжий, ворчливый и вечно чем-то недовольный. Он сначала обиделся, что Джинни теперь больше играет с Т/и, но потом принёс ей старую игрушечную метлу, которую когда-то сам сломал. Так они и подружились.
Фред и Джордж
С ними всё было сложнее.
— А это — Фред и Джордж, — сказала Джинни. — Близнецы. Один из них, скорее всего, уже что-то взорвал сегодня.
— Уже взорвали, — подтвердил Джордж, появляясь из-за шкафа.
— Добро пожаловать в цирк, Принцесса Сажа, — добавил Фред, подмигнув.
Они издевались. Шутили. Подкладывали склизкие жабы в ботинки.
Т/и злилась. Она кричала. Она плакала.
И однажды Фред тихо сел рядом, когда она сидела у окна.
— Мы не хотим, чтобы ты плакала, — сказал он. — Просто… иногда легче шутить, чем говорить.
Он протянул ей банку с феями. Маленькие, светящиеся. С крыльями, как у стеклянных бабочек.
— На ночь. Чтобы не так страшно было.
С того дня между ними что-то изменилось. Не дружба — искра. Пока слабая, почти незаметная, но теплая.
Вечера проходили в шуме и смехе. Кто-то играл в шахматы, кто-то спорил, кто-то варил зелья.
Фред однажды заколдовал чайник так, чтобы он пел.
Джинни рассказывала страшилки, а Рон подскакивал от каждого звука.
Т/и училась смеяться снова.
Однажды они с Фредом забрались на крышу сарая.
— Думаешь, нас возьмут в один факультет? — спросила Т/и.
— Если нет, я проберусь к тебе каждую ночь. Мы будем устраивать тайные пиры. С пирогами.
— А если ты в Слизерин?
— Тогда я стану самым обаятельным слизеринцем в истории.
— Ты невозможный, — фыркнула она.
— А ты — вполне возможная, — ответил он и подмигнул.
Сердце Т/и снова забилось — по-другому. Слишком рано для любви, но уже достаточно для чего-то настоящего.
Лето закончилось. Ближе к сентябрю в воздухе появился запах дождя, а в доме всё чаще говорили о Хогвартсе, о списках, о покупках.
Но Т/и уже знала главное:
она дома.
И она не одна.
---