6

     Ева проснулась от ужасной сухости во рту. Закашляла. Она с тяжким трудом открыла глаза, а когда захотела встать, поняла, что не сможет. Не только потому-что была укутана в два одеяла, а на лбу лежала мокрая тряпка, от которой несло уксусом. Ей сильно хотелось пить, она оглянулась в поисках воды, но увидела Костю, который лежал на полу, напротив дивана, он спал скрючившись, поджав колени. Наконец она нашла бутылку с водой, рядом с диваном, высунув руку из под одеял её затрясло от холода, тряпка слетела с головы, скатилась с дивана и шлёпнулась на пол. Костя проснулся.
     -«Ева!», — он ринулся к ней, -«Это не вода. Сейчас сбегаю».
     Он побежал за водой, а Ева до сих пор не могла придти в себя, до конца не осознавала происходящего. Костя быстро подбежал к ней, укутал её руку обратно под одеяло, приподнял ей голову и сам напоил Еву, аккуратно приложив стакан с водой к её губам.
     -«Ян...» — пыталась она заговорить, после промывки горла.
     -«Ян?», — удивлённо переспросил он, -«С чего вдруг?»
     -«Прости...», — она простонала пытаясь привстать, -«Костя... Что произошло?»
     -«Ну...», — начал Костя, помогая Еве облокотиться на спинку дивана, -«Я услышал ночью, что часы за дверью пищат, проснулся, выхожу, а тебя нет. Думал показалось. Смотрю на входную дверь, а через глазок свет просачивается и моргает. Думаю стоит кто-то. Смотрю в глазок, а там ты стоишь. Открываю, вижу ты вообще никакая стоишь, будто вот-вот свалишься с ног. Хотел было подбежать к тебе, а ты как давай блевать... Ну проблевалась, а потом уже свалилась».
     Еве стало неловко, стыдно. Она оглядывалась по сторонам. Рядом с её диваном стояла кухонная табуретка, на ней лежали лекарства, градусник, стояла тарелка с водой, или точнее по запаху с водой и уксусом. Рядом с этой же табуреткой стоял тазик. Чистый.
     -«Меня... Рвало?» — спросила она, опасаясь ответа.
     -«Пару раз». — он взял градусник с табуретки и протянул Еве.
     -«Ты что...», — вставила она градусник подмышку, -«Всю ночь ухаживал за мной?»
     -«Да пустяки...», — Костя зазевал, -«Вот ты мне лучше скажи, на кой чёрт ты решила гулять зимой на улице в такой холод... Вот в этом?!», — он указал на пальто Евы, -«Оно же пипец какое тоненькое!»
     -«Не выражайся при мне...», — простонала она, достав градусник, который пропищал о конце мерки температуры, -«39 и 9».
     -«Ну нифиг... Ну ничего себе!» — перефразировал Костя, -«Ну всё, простыла. Поздравляю».
     -«Как же не вовремя», — она попыталась встать на ноги, что возмутило Костю, -«Мне нельзя сейчас болеть... Я же работаю и...»
     -«Ну какая работа? Да на кой ты встаёшь то?» — Костя успел встать рядом с Евой, когда она чуть не упала, он послужил ей опорой.
     -«В туалет хочу...» — неловко процедила она.
Костя проводил её до двери туалета, Ева попросила его уйти на кухню, пока она делает свои дела, Костя спорить не стал.
-«Заболела...» — пробормотала она, прижав ладони ко лбу.
За всю свою жизнь Ева болела всего три раза, не считая этот случай. Она всегда плохо переносила простуду, поэтому тщательно следила за здоровьем, но вчера она слишком расслабилась. Не до оценила суровый Красноярский климат.
     Из комнаты Евы, точнее из зала, она услышала рингтон собственного мобильника. Но ответить она не успела, стоило ей выйти из туалетной комнаты, она увидела, как Костя ответил на звонок и с кем-то разговаривал. Ей бы и хотелось сейчас закричать, но она не могла, ноги снова её не слушали, она опять свалилась на пол.
     -«Ой!», — Костя не смог не заметить её падения, -«Короче, она вам сама перезвонит». — он отключил телефон и ринулся к Еве.
     Она снова потеряла сознание. Костя не знал, чем ей помочь, но решил не оставлять её на полу у порога в туалет. Собравшись с силами, он взял её за плечи, и как мог тащил до дивана.
     -«Ну почему это тело такое слабое?!» — запыхаясь возмущался Костя.
     Наконец-то он смог дотащить её к дивану, однако поднять её он был не в силах. Костя скинул спинки дивана на пол, взял с него постельное бельё, но оно было мокрым от пота. Он побежал в ванную комнату, сбросил старое бельё возле стиральной машины, полазив по квартире нашёл чистое покрывало, потом постелил на те самые подушки.
     Сначала, он закинул правую ногу Евы на место, которое в спешке расстелил на полу, потом левую ногу. Теперь обе её ноги лежали там где нужно, осталось закинуть остальную часть тела. Но он не успел.
     Ева снова открыла глаза, не понимая, почему её куда-то тащат за руку. Она со всех сил, которые у неё были отдёрнула руку, ударившись локтем об пол. От боли она застонала.
     -«Ева!», — обрадовался Костя её пробуждению, -«Ну-ка, перекатывайся сюда». — он указал рукой на подобие лежанки.
     Ева не стала спрашивать, тем-более спорить, не малых трудов ей стоило залезть на бугорок диванных подушек, но она смогла. Ей было совсем не удобно, но через минуту Костя уже подкладывал ей подушки, одеяла, простыни под те места, где ей было неудобно. В конце-концов, лежать на этой куче белья стало комфортно.
     Сам весь пропотевший, запыхавшийся и уставший Костя свалился на пол, раскинув в стороны все конечности.
     -«Устал я». — констатировал очевидный факт Костя.
     -«Кто звонил?» — укрываясь одной из множества простыней спросила Ева.
     -«Папа твой».
     -«Кто?!» — сильно удивилась Ева приподнявшись, но её голова резко закружилась, поэтому она снова легла на место.
     -«Батя твой, говорю», — Костя схватил с дивана телефон и положил Еве на живот, -«Походу сердцем чует, что с тобой что-то случилось».
     -«Сердцем... Как же...», — ей было тяжело даже ввести пароль на телефоне, поэтому она отложила это дело, -«Вчера я должна была скинуть ему отчёт, он звонил лишь, что-бы узнать где он».
     -«Нуу...», — протяжно начал Костя, -«Тебе то, конечно, виднее, но когда я сказал, что ты заболела, мне показалось, что он был взволнован».
     -«Мы говорим о моём отце?»
     -«Ты чего?», — Костя присел на колени, рядом с Евой, -«Он же, какой-никакой, но твой папа, неудивительно, что он волнуется».
     -«Это лишь притворство». — Ева отвернулась, легла спиной к Косте.
     -«Я вот не понимаю...», — он отпил немного воды из кружки, которую принёс Еве, -«Насколько я понял, твой папа от тебя не отказался. Он тебе с работой помог, деньгами помогает, почему ты считаешь, что...?»
     -«Я не обязана тебе рассказывать, правильно?» — рассердилась Ева.
     -«Да...», — после долгого молчания сказал Костя, -«Не обязана», — Костя встал и направился к себе в комнату, -«Отдыхайте, Ева Григорьевна».
    

     Ева даже не заметила, как снова заснула. Последнее, что она помнила, как ругала себя за то, что умудрилась заболеть в рабочее время. Помнила, что тот, кто считается её особенным пациентом, с которым ей приходиться делить жит и быт, уж слишком вторгается в её личное пространство. Сегодня, не смотря на её запрет, он отвечает на звонки вместо Евы, а дальше что? Ева, при виде этого ребёнка, постоянно забывает о цели, которая изначально привела её в этот дом, в этот город. При виде Кости, она видит ребёнка, но ведь он не обычный семилетний мальчик, он её пациент, из-за влияния которого она вообще и заболела, ведь если-бы не он, вчерашний вечер она бы провела в тепле и уюте, точно бы не заболела, не поддавшись его речам о жизненных сложностях Дмитрия.
     Этот ребёнок — психически не здоров. Он считает себя переродившимся, а Ева, умная женщина с принципами, что прививала себе всю жизнь, на миг поверила в его бредовую историю. А теперь она лежит на полу с высокой температурой.
     Нельзя привязываться к пациентам. Нельзя допускать нездоровых людей в свою личную жизнь. Это случилось лишь потому, что ему приходиться жить здесь. Я ему не сестра, а он точно не мой сынок. Батурин Константин Сергеевич, первый в мире ребёнок с лжераздвоением личности. Именно так Ева должна работать, именно так она должна принимать тот факт, что до конца зимних школьных каникул ей придётся не просто жить с пациентом под одной крышей, а наблюдать за ним. Когда это всё закончится, его судьба не будет волновать Еву. Она отчитается перед своим братом, отчитается перед отцом, а они уже сами решат, что делать с этим ребёнком. Её это не волнует.
    
 
     Её часы запищали 17:00. Ева как раз закончила подготовку к отчёту, осталось всего пару деталей.
     Она уже чувствовала себя лучше. Температура спала до 37 и 6, хоть состояние и было неважным, по крайней мере работать она могла. Должна была.
     Ева крикнула позвать Костю, от крика она тут же раскашлялась. Костя вышел из комнаты впервые с тех пор, как Ева уснула, уже успела проснуться и немного поработать.
     Он сел напротив, приготовившись к обычному приёму у психолога. Его лицо не выражало никаких эмоций, даже когда Ева раскашлялась так сильно, будто она вот-вот выплюнет лёгкое.
     -«Прежде, чем мы начнём», — начала Ева, после того, как закончила кашлять, -«Хочу поблагодарить тебя за то, что позаботился обо мне ночью. Однако», — выставила она палец, -«Вместе с этим хочу прояснить, ты и я — врач и пациент, тебе ясно?»
     -«Да, Ев».
     -«Не-а», — она замотала головой, -«Ты нарушил наш договор, теперь ты обращаешься ко мне на ВЫ, тебе ясно?»
     Впервые за их разговор, он изменился в лице, оно выражало... Отвращение. Разочарование. Обиду.
     -«Нет». — ответил он, что слегка удивило Еву.
     -«Что же...», — не растерялась Ева, лишь слегка улыбнулась, -«Что и ожидалось от вредного ребёнка».
     -«Ты что, провоцируешь меня?» — теперь он начал злиться.
     -«Отнюдь. Сегодня начинается следующий этап нашего с тобой прогресса. Я хочу, что-бы ты это прочитал. Вслух». — она протянула ему ноутбук, на котором была запущена программа по редактированию текста.
    
     Синдром лжераздвоения личности — совокупность гипертиместического синдрома вместе с качественным расстройством памяти — криптомнезии.

     -«И...», — Костя в непонятках вернул Еве ноутбук, -«Это про меня?»
     -«Верно», — кивнула Ева, -«Ты что-нибудь понял из прочитанного?»
     -«То-есть по-твоему...», — он начал понемногу повышать тон, -«Свою прошлую жизнь я придумал?»
     -«Нет. Не совсем так. Когда ты с кем-нибудь разговариваешь или, например, смотришь фильм, когда какая-то история впадает тебе в душу, да даже что-то незначительное, ты принимаешь эти истории за свои воспоминания. Точнее, в твоём случае, за прошлую жизнь, будто с тобой это происходило раньше».
     -«Ты издеваешься? Откуда я тогда, по-твоему, знаю много больше, чем другие дети? Потому-что посмотрел телевизор?»
     -«Лжераздвоение личности существует благодаря, гипертимезии и криптомнезии. Отними что-нибудь одно и ты был бы другим человеком. Например будь у тебя просто криптомнезия, ты бы просто принимал чужие воспоминания за свои, но из-за гипертимезии ты полностью помнишь всю свою жизнь. Поэтому ты подсознательно придумал «прошлую» жизнь, что-бы чужие воспоминания куда-то укладывались».
-«С ума сойти...», — Костя встал на ноги, -«То-есть всё, что я помню о себе прошлом, ты называешь враньём? Моей фантазией?»
-«Я не обвиняю тебя, ты не виноват в своей уникальности...»
-«Уникальности?!», — взорвался Костя, -«Знаешь что, Ева, иди к чёрту! Воспоминания, что я якобы придумал, до сих пор со мной. Я помню свою детство, помню школу, техникум, армию, работу...»
-«Тогда почему ты не расскажешь?» — громко спросила Ева, что-бы перекричать Костю.
-«Потому-что...», — вдруг сбавив тон начал Костя, -«Потому-что больно...», — он говорил пытаясь не заплакать, -«Потому-что та жизнь сплошное разочарование. Я умер, Ев... Оставив свою мать одну... Знаешь как она это пережила? Никак! Как только узнала, у неё случился сердечный приступ... Ты понимаешь? Она умерла из-за меня...»
Ева совсем не понимала как реагировать, как успокоить Костю. Конечно, она не верила его словам. Это не могло быть правдой, вот только ребёнок стоящий перед ней верит в свои слова. Ей стало жаль Костю, но рассказать о его диагнозе было необходимо. Это была часть плана по излечению.
-«Я думал...», — слёз на его щеках становилось меньше, -«Думал... Что ты мне поверишь... Какой же я глупый. Нашёл кому рассказать... Правильно Дима говорил, что я только хуже себе сделаю».
-«Насчёт этого...»
-«Молчи», — отчеканил он злостно, сердито посмотрев ей в глаза, -«Иди нахер, вместе со своей помощью. Плевал я на тебя и на твою компанию». — он резко развернулся, Ева даже не успела никак среагировать.
     Костя убежал в комнату, громко хлопнув за собой дверью. За время их диалога, Еве стало немного хуже, поэтому встать с дивана ей удалось с тяжким трудом. Она долго ковыляла до его комнаты, упираясь на стены, ко всему прочему на неё напал безудержный кашель. Когда она наконец дошла до двери в комнату Кости, собравшись постучать, дверь открылась сама, за ней стоял злой, покрытый слезами и одетый в тёплые вещи Костя. Ева, на своё удивление, быстро схватила его за капюшон, но не в силах удержать его крепче необходимого, он вырвался из её хватки. Тогда она загородила ему проход.
     -«Глупый...», — запыхалась Ева, -«Куда ты собрался?»
     -«От тебя подальше».
     Он толкнул её. Сильнее чем было нужно. Ева свалилась на пол, сильно ударившись затылком об стену. Костя тут же пожалел о своём поступке и теперь стоял на перепутье. Он оглядывался то на входную дверь, то на стонущую от боли Еву, он так хотел ей помочь, но злоба, что пёрла из него приказывала бежать со всех ног с этого дома.
     -«Не надо...», — простонала Ева, -«Не убегай...»
     Она протянула ему руку. Костя боролся с самим собой, уже почти вот-вот он взял бы её руку в свою, но... Костя оторопел. На кончиках её пальцах была кровь. Его дыхание резко участилось, он словно стал задыхаться.
     Ева тоже заметила кровь, поняла по реакции Кости. Ей было больно, встать на ноги казалось чем-то невозможным. Она понимала, что если Костя сейчас убежит, то она не сможет его остановить.
     -«Прости...» — они сказали это вместе, одновременно.
     -«Прошу, не убегай». — из последних сил выговорила она.
     В глазах темнело. Ева уже не могла разглядеть его лицо, лишь силуэт, который вдруг спешно ринулся к выходу. Защёлка открылась, дверь распахнулась, снаружи подуло прохладой, заставивший Еву передёрнуться от холода.
     Перед тем, как закрыть глаза, силуэт скрылся вдали.
     Костя убежал. Ева потеряла сознание.