Адалент Ходак

Адалент Ходак- один шаг к падшим

 И вот прошёл ещё один год, зима сменяла осень, весна – зиму; всё начало зеленеть и цвести. Парень уже вовсе не притрагивался к своему телескопу; а книги, так и пылились на шкафу, сложенные в стопку, завязанные бечевкой. Небесные тела его больше не интересовали, такова ждала их участь, пылиться и ждать очередных рук, которые смогут их открыть и прочесть.

Весь год, Марк учил его азам своей профессии; после уроков, он с отцом сидел в гараже, конечно когда Марк Ходак был дома, а затем экипированные шли в лес. Адалент, так сказать ходил на работу вместе с ним, весь лес– его сплошная работа. Выживание– одно из главных, чему тот сразу научил уже семнадцатилетнего парня, как добыть себе еды, что можно есть, а что может убить тебя, даже не спрашивая; парень конечно ловил всё на лету, и уже знал многое. Но, самым увлекательным считал Адалент, так это охота на животных, сидеть в засаде было сложно, но это чувство, что скоро вот-вот придёт к тебе добыча, щекотала парню нервы, и это было до боли приятно.

Несмотря на это чувство, зеленоглазый парень ростом уже как под 175 сантиметров, задавался одним лишь вопросам каждую ночь: "Почему мне это нравится?". Он и сам не знал почему. Парень считал это странным чувством в груди; он ничего не рассказывал ни своим друзьям, ни отцу, что уж говорить про мать, да и зачем ей это? Они пообещали ничего ей такого не рассказывать. Он задавался этим вопросом, не потому что хотел узнать, почему ему нравиться охота; а именно почему ему, нравиться то чувство, когда зверь уже под прицелом не только дула, а его взгляда. Выслеживая как жертву, без всяких терзаний совести, что зверь умрёт от его же рук, от того, как пуля дробит голову животного, его как странно не терзало. Когда он вспоминал про это, ему приходило на ум слово, которое тот боялся произносить в слух, чтобы ненароком не напугать самого себя.

Но, самая жуткая история началась с одного выстрела. Пуля летела быстро, и чётко вылетела из дула, по намеченной ей цели. Остались какие-то доли секунды, чтобы свинец попал животному прямо в голову. Это был лось, с большими мощными рогами.

У человека, который стрелял в животное, дыхание было: ровным, отточенным, и ни капли сожаления в душе. Глаза его не печалились по поводу уже мёртвого лося, который не успел даже дёрнутся. Руки не задрожали, и смело могли нажать на спусковой механизм, без малейших колебаний, угрызения совести. Из дула всё шёл дым после выстрела, тот человек поднёс его ближе к губам, сложил губы трубочкой, и резко дунул после чего послышался глухой свист.

Адалент, можно ли сказатьнет – юный Адалент? Наверно, уже нет.

Теперь он не боялся брать оружие у своего отца; даже понимая то, что это орудие убийства, тех самых зверей, которых он когда-то жалел, и не любил когда Марк убивает их. Что-то не понятное просыпалось в нём, что-то толкало его сделать то, что могло повлечь за собой много не приятного. В этот день он тайно взял винтовку; даже не предупредив отца, после чего отправился в лес, да ещё в тот день, когда охотничьи угодья были ещё закрыты. Но уже взрослый Ходак, не стал ждать того дня и месяца, когда откроются охотничьи угодья, и когда отец пальцем укажет в кого нужно стрелять. Да, он знал, знал кто больной, калека, но это было ему не интересно, стрелять в того, кто уже испорчен. Такие были у него мысли.

Тот встал с колена, и направился к бедному лосю; ему жить да жить, он не был болен или слаб, совершенно здоровое животное. Глаза добычи уже стеклянные как хрусталь; в них уже не виднелась жизнь, да и глаза Адалент, можно было сравнить с тем же хрусталём. Парень смотрел на него, разглядывал, после чего присел и стал рассматривать ту самую дыру в голове у рогатого. Он потянулся рукой к ране; раньше бы у Ходака присутствовало отвращение, если бы это увидел, но сейчас; сейчас он суёт указательный палец прямо туда, где был свинец. Измазав его кровью животного, вовсе не надевая перчаток, пальцем, на шкуре лося, на морде нарисовал круг. Крови не хватило, поэтому тот ещё раз вымазал палец кровью, и уже по губам животного провёл две косые линии, рисуя крестик.

Если бы это увидел отец, это был бы совсем другой разговор, а был бы это спокойный разговор? Вовсе нет. Он ничего хорошего не принёс бы, а если это творение "искусства" увидела –мать, она явно бы упала в обморок. Собираясь сделать следующие действия, он достал нож, но так и не использовав его по назначению; вдруг услышал как ломаются вдалеке ветки, ещё через мгновение голоса, кто-то явно стремительно бежал в его сторону. Ничего не поделать, парню пришлось оставить тушу лося, и бежать домой, если его увидят, то ему, и отцу несдобровать. Теперь в нём было два чувства, то, как волнительно, но сердце его бьётся ровно, когда в ожидании подыскиваешь нужный момент и стреляешь в мишень; и то, как стремительно бьется сердце, когда пытаешься не попасца в чьи-то руки.

Зеленоглазый не мог такого допустить, он бежал по лесу, с тяжёлым оружием, где-то вдалеке послышалось: —"Вот он, ловите его". Тогда-то, ему ещё сильнее стало не по себе; он на ходу придумывал куда он денет свой тёмный плащ, выкинуть ли его, или спрятать где-то дома, от греха по дальше? Как же почистить оружие, которое перед тем как пойти на охоту, было чистым, а отец всегда помнит, что оно было чистым.

Все эти вопросы в его голове, волновали парня, не уж то он сделал ошибку, когда в тот день, решил попробовать пострелять? Неужто, эта ошибка взявшись за оружие, принесёт ему много бед. Он пытался не думать об этом, но все равно вопросы где-то находили пробоину, и просачивались не давая ему покоя, а сердце заставляло биться в груди так быстро, как никогда раньше.

Хвост сзади всё бежал, а до дома оставалось ещё немного. Но вот не задача, нельзя чтобы они узнали, кто это, и где живёт; его отец всё же лесник, и тогда будет плохо не только Адалент, а всем Ходакам. Парень знал одну дорогу, точнее тропинку, там-то если пробежать чуть дальше, есть яма, а в той яме нора, в которой никто больше из животных не живёт. С такими мыслями, семнадцати летний Адалент так и сделал, а тем кто за ним бежал, не было особо видно куда он свернул: именно там была крутая горка, на которую было трудно подниматься и спускаться. Свернув на трапу, и добежав до ямы, он залез в нару, но перед тем как это сделать; он взял ветки, которых было там полно, и прикрыл дыру, чтобы его не так было видно.

Он пытался дышать ровно, вдыхая воздух через нос; сделать так, чтобы сердце билось не так учащённо, ему это мешало: било в уши будто в барабаны, а мозг кажись, прыгал вверх-вниз, после такого бега, что тоже было не очень хорошо; Адалент плохо слышал что происходит вокруг. Не понятно сколько было тех, кто бежал за ним, может быть четверо, парень так предполагал. Тут же внезапно послышались голоса.

— Где он? Ты его видишь?- кричал какой-то мужчина.

— Нет, я вообще следов не вижу, хотя на этой дороге нет травы.- у этого голос был с басцой, чувствовалось крепкое телосложение.

— Бежал по траве, а как по другому.... Чёрт, чёртовы браконьеры.- они оба как раз стояли возле того рва, где был Адалент. Он всё слышал, пытался не издать ни малейшего звука, ему даже казалось, что стук сердца может его выдать.

— Ладно, пошли, надо разбираться.- сказал крепкий мужчина, он махнул своему другу, и они отправились назад.

В этот момент, казалось у Адалент пролетела вся жизнь перед глазами, и это было так. Он лежал на сырой земле, надеясь, что когда придёт домой, там не будет тех лесников. Поседев там ещё минут пятнадцать, парень решил вылезти из своего, так называемого убежища, и как только он собирался уходить, линул дождь, но это не мешало бежать ему быстро к своему дому.

Матери небыло, как и отца, они поехали в гости к свекрови, эта была мама Марка. Он знал куда они едут, поэтому и пошёл без разрешения убивать животных. Тот зашёл через заднюю калитку двора, из которой он и вышел в лес. Направился к импровизированной мастерской отца, и спешно стал вытирать ружьё грязной тряпкой, которая и так была запачкана. Когда же вытер ружьё, стал чистить дуло; когда же закончил, нашёл в тряпках, которые лежали на полках, самую чистую из них, и повторно вытер ружьё. Ходак положил его на другой столик, где как раз было и отведено место оружию, гильзы он положил на своё законное место.

Затем парень побежал в дом, прислушался нет ли родителей, вроде бы нет. Ему оставалось придумать куда же деть плащ; решение пришло моментально, он кинул его на чердак, где когда-то, любил прятаться в детстве подросток Адалент. Всё было сделано, теперь тот надеялся, что никто, ничего не узнает, ведь те которые бежали за ним, не видели его лица. Но оставался только один шаг – постирать одежду, ибо его штаны и сапоги, были все в грязи, да и само его лицо, измазано.

Прошла неделя. Кажется она тянулась вечность, как жвачка, и наблюдать за тем, как отец и его коллеги ищут убийцу лося, было трудно. Трудно в плане – страшно; на душе не спокойно и мысли, они всё не давали ему спокойно спать, или же есть. Он зависал над миской супа, пока еда тихо себе остывала, но даже так, он ел много, заедая свой стресс. Такого просчёта он не ожидал в тот день, эта была зря проделанная работа, и всё из-за них; если бы они тогда не увидели его, было бы всё по другому. Так думал Адален.

Материнское сердце всё чувствовало, Розанна хоть и видела, что тот стал есть гораздо больше, можно было бы это смахнуть на подрастающий организм; смотря на его лицо, на его выражение, и на эти будто запуганные глаза, спрашивала:

— Адалент, с тобой всё в порядке, ты не заболел?- она подошла к нему, протянула руки к голове мальчика, и притянула к себе, целуя его в лоб, проверяя нет ли у него температуры.

— Нет, я пойду в комнату.- сказал тот тихо, и ушёл.

— Ну...хорошо.- всё же не всё было хорошо, её сердце ёкало, говоря ей, что что-то здесь не так.

Сидя за своим столом, он обдумывал как же сделать так, чтобы отец об этом не узнал, о том, что – он убил животное. В тот день отцу всё же позвонили, и рассказали, что за ситуация произошла в лесу, кого они увидели. Тогда приехавший домой Марк Ходак, был весь на нервах: он ненавидел браконьеров всей своей душой. Адалент и раньше наблюдал это выражение лица своего отца, тогда он не давал этому такое большое значение; но тогда его сердце ушло в пятки, когда парень повстречался с ним взглядом, а когда отец сказал:- "Привет сын", тот вообще стоял будто вкопанный, ничего не мог ему ответить.

Даже в такой не простой для себя ситуации, его руки тянули того к оружию; и ему пришлось браться за него, потому что он всё продолжал ходить с отцом в лес. Самым трепещущим состоянием было то, когда отец встречал своих друзей в хижине, или просто натыкались в лесу друг на друга, и вот как раз-таки, голос одного он узнал, мужчину, который говорил с басцой. Но можно было вздохнуть с облегчением, мужчина не был здоровый как бык, как думал Адалент.

— Чёрт, сегодня так холодно, да ещё и, дождь моросит, брр.- говорил один из мужчин, всего их было трое, они сидели в хижине, как и Адалент, со своим отцом.- Пацан, если ты найдёшь того браконьера, к чёрту, можешь пристрелить его.- тот наливал себе в кружку чай.

— Косой, ты чего говоришь?- Косой это была кличка, так его называл Марк, да и не только он.

— Хаха, да я пошутил, ты же меня прекрасно знаешь, Марк.- усмехнулся мужчина, делая глоток, недавно налитого чая себе в кружку.

Конечно, Адалент было не до смеха, он чувствовал, очень хорошо ощущал, будто его всё сильнее связывают цепи, будто скоро, свершиться над ним правосудие. Сердце опять прыгало как бешеное; кажись что ни на есть белка в колесе; а ноги, то и дело стучали пяткой по полу, он это не контролировал, но когда всё же понимал, что он делает, сразу старался следить за своими действиями.

— Ха-ха. И как ваше, ну, расследование?- решил спросить Адалент.

— Да ни как.- сказал другой мужчина, растапливая печь.- Он как сквозь землю провалился, искали его в соседних деревнях, но не нашли.- тот замолчал.— Да ещё и представляешь, Адалент, на морду лося, нанёс кровь, как тебе объяснить то...

— В общем, измазал по кругу морду оленя, и перечеркнул его "губы", крестом.- дополнил другой.— Короче вот так...- он воздушно показал круг, и перечеркнул его.

— Да, вот-вот. Это что у человека, должно с башкой твориться, чтобы такое делать? Не понимаю.- закончил мужчина, которого перебили.

Да, с головой у него творилось что-то не понятное; он понимал, что его выдаёт улыбка на его лице, когда сидя в комнате, он вспоминал как разделывал тушу животного. Все те чувства, он пропускал снова и снова через себя, и всё сильнее он хотел испытать эти чувства на охоте. Адалент одновременно пугало это, и восхищало; но когда он понимал, что его это начинает восхищать, сразу пробегали мушки по телу. Это как добро и зло, считал Адалент Ходак, которые борются у него внутри, пытаясь перетащить того, на свою сторону.

Продолжение следует...

Стр. 3