проклятие

Утро выдалось не из приятных.

Хотя наступила долгожданная суббота, Гермиона совсем не чувствовала себя отдохнувшей. Казалось, будто ночь прошла в каких-то мутных, прерывистых снах — будто её разум пытались вытянуть из тела, будто шептали что-то у самого уха, но она не могла разобрать слов. Только дрожь, только неясное беспокойство.

Она сидела на краю кровати, глядя в пол. Не было желания идти куда-либо, но оставаться в четырёх стенах тоже казалось пыткой. Джинни уже несколько недель как почти не разговаривала — с тех пор, как Гарри… уехал. Просто исчез. Оставил их всех. Оставил её.

Рон? Рон, скорее всего, вновь будет отмахиваться, зарываясь в учебники или бутерброды. Лаванда с её вечно "случайно подвернутой лодыжкой" наверняка уже придумала тысячу поводов, чтобы избежать любого общения, особенно с Гермионой.

Поэтому — вниз. В Большой зал. В шум, в разговоры, в жизнь, пусть даже ненастоящую.

Она оделась быстро, почти без раздумий, хотя результат вышел… неожиданным даже для неё самой.

Юбка была в складку, немного короче, чем её обычные — синяя, аккуратно выглаженная, как под линеечку. Свитер — тёплый, ало-красный, с золотой гербовой эмблемой Гриффиндора на груди. Гольфы — чёрные, до колен. Волосы, обычно вьющиеся в привычное облако хаоса, на этот раз были уложены магией. Идеально ровные, блестящие. Как у тех девочек, что часами возятся у зеркала.

Впервые за долгое время она не выглядела как вечный обитатель библиотеки. Она выглядела… как девушка. Просто девушка.

— Почему бы и нет, — пробормотала она, поднимаясь по мраморной лестнице в сторону зала. — Я такая же, как и все. Да, Мэрлин меня побери, я имею право.

В Большом зале уже витал привычный субботний гул голосов, скрежет столовых приборов, аромат кофе, жареного хлеба и, разумеется, — всё того же омлета, который, казалось, подавали уже с месяц подряд.

Гермиона остановилась в дверях, скользя взглядом по ученикам. Кто-то уже уходил, кто-то только подходил, кто-то лениво дожёвывал последние куски.

Их взгляды — вот что она почувствовала первым. Сотни глаз, будто случайно, будто между прочим — но чувствовались остро, почти физически. Кто-то шептал, кто-то просто провожал её взглядом.

Она выпрямилась. Подбородок выше. Шаг уверенный.

Села за стол Гриффиндора и с выражением крайней сосредоточенности взяла тарелку с омлетом. Омлет был, как всегда — суховат, с подгоревшими краями, и пах немного старым сыром. Гермиона уставилась в него, будто это была важнейшая книга в её жизни, но есть не хотелось.

— Неужели больше ничего нет? — пробормотала она, ковыряя вилкой край порции. — Хоть бы пирог какой принесли. Или фруктов...

И тут она почувствовала это.

Будто капля холодной воды скатилась по позвоночнику. Внимание. Сильное, давящее. Взгляд, тяжёлый, изучающий, почти… хищный.

Она медленно, словно нехотя, обернулась через плечо.

И нашла его.

Драко Малфой. Сидел за столом Слизерина, откинувшись на скамье, скрестив руки на груди. Глаза серые, ледяные. Он смотрел прямо на неё. Без улыбки, без насмешки. Просто — смотрел. Пронзительно, почти без моргания.

И лишь через мгновение уголок его рта приподнялся. Едва заметно. Эта отвратительная, самодовольная ухмылка, от которой по телу пробегал холод.

Гермиона резко отвернулась. Сжала вилку так, что костяшки пальцев побелели.

Он знал, что она заметила. Он этого добивался.

"Что тебе нужно, Малфой?" — пронеслось в голове. Но ответа не было. Только ощущение, будто он продолжает сверлить её взглядом. И будто знает о ней что-то, чего она сама ещё не знает.

Гермиона резко отбросила вилку на тарелку. Металл со звоном отскочил, привлекая пару удивлённых взглядов, но ей было всё равно. Сердце бешено колотилось, а желудок сжался в узел — аппетит исчез окончательно. Она уже собралась встать, как в голове раздался голос. Чужой голос. Его голос.

— «Вот же сучка. Специально это делает.»

Вскрик застрял в горле. Она резко обернулась, глядя через плечо — взгляд метнулся по Слизеринскому столу.

Пусто.

Он исчез.

Малфоя не было ни в зале, ни у двери. Ни единого признака. Будто растворился.

«Это просто... я придумала. Это утро, это нервы. Это он смотрел на меня слишком долго — и я теперь слышу, что хочу услышать. Вот и всё…» — пыталась убедить себя Гермиона, но ладони уже вспотели, а дыхание стало сбивчивым.

Она выскользнула из-за стола, прошла мимо кучки первокурсников, пересекла зал — и шагнула в коридор. В тишину, пахнущую камнем, воском и чем-то прелым, магически застоявшимся.

Угол. Лишь один поворот — и будет лестница.

Но она резко врезалась в кого-то грудью.

— Аккуратней, грязнокровка, — раздался слишком знакомый, слишком близкий голос. Противный, тягучий.

Она резко отпрянула. Малфой.

Он стоял прямо перед ней, как будто ждал. Угол губ всё так же приподнят. Его лицо было в тени, но глаза — светились. Холодные, выцветшие, как зимнее небо.

— Что, ушки заложило? — процедил он, и в этот момент его мысли снова пронзили её голову, как кинжал:

— «Испугалась. Прелесть. Иди же, ну давай. Обернись. О, она дрожит...»

Она попятилась. Не от слов. От этого. От того, что он ничего не говорил — но она слышала.