1.
«здесь вечный отдых для меня начнётся»
Начало осени. Над Великобританией светит яркое солнце, что не самое привычное явление для этой страны. Ветра нет, так что окружающие могут позволить себе не надевать кофты или водолазки.
Гермионе казалось, что её кожа сгорела, как только её тело обдул прохладный ветерок с окна движущегося поезда. Её взгляд вновь упал на книгу, которую она неустанно читала всё лето. Перечитывала, если быть точнее. Раз. Несколько раз. Это была её любимая книга. Она не сильно любила читать художественную литературу, но эта смогла увлечь её внимание. «Ромео и Джульетта». В первый раз она прочла её в десять лет. Будучи не сильно заинтересованной, мало чего смыслящей в каких-либо чувствах и в самом посыле произведения, она забросила эту книгу в дальний ящик, пока однажды не решила перечитать её. Глаза бегали по одной и той же строчке, смех и шум в проходной, громкие объявления о продаже еды, за которой, как раз и пошли Рон с Гарри - всё это отвлекало её. Она не могла поверить, что этот учебный год - последний. Эти переживания также мешали спокойно сосредоточиться на чтении. Дверь открывается и в купе входят Рон и Гарри. Лицо Уизли не видно из под огромного количества еды, что он нес в руках. Гарри же нёс новейшее издание "Ежедневного пророка". Рон вывалил всю еду на стол, протяжённо вздохнул, как будто нес этот груз множество километров. Хотя, возможно, эти две вещи можно было бы сопоставить, ведь пройти через кучу людей, толпящихся в проходе было довольно таки сложной задачей. Гарри лишь усмехнулся, похлопав его по плечу и положив газету на углу заваленного стола.
— Хоть бы помог. - сказал Рон, садясь.
— Я оплатил. - сказал Гарри.
Это был вечный аргумент. Хотя, можно было бы использовать и другой: большую часть этой еды в любом случае съел бы тот, кто её принёс.
Гермиона закрыла книгу, предварительно положив закладку на место, где остановилась, взяла свежую газету и сконцентрировалась на её прочтении.
«Волан-де-морт собирает армию..»,«..Избранный будет повержен...»,«..орден не выстоит.». Газета как обычно пестрила громкими фразами. Сколько девушка себя помнила, не было ни одного издания, где бы не говорилось о приближающейся войне. Она не придавала этому значение, лишь слегка нахмурилась, от того, что последние выпуски были, словно сконцентрированны только на этом. На социальной повестке дня не было ни слова про новый учебный год, или о каких-либо пред-учебных мероприятиях, котороми обычно заполнена эта часть газеты. Буквально всё о чем говорилось - неизбежно приближающаяся война.
Гарри не сильно интересовался новостями из издания, которое принёс. Видимо, он просто увидел свежий выпуск и решил порадовать Гермиону, которая может и не особо вникая, но всё же следила за новостями в волшебном мире. Это стало причиной по которой "Ежедневный пророк" вскоре был скомкан и выкинут. Большей части ребят претили эти новости, ненужное раздувание проблем, провокации - никто уже не читал, а если читали, то тихо посмеивались, сравнивая выпуск газеты в прошлом году, несколько лет назад и сейчас, не замечая никакой разницы.
Девушка осомотрела всё покупки, всю еду, что набрали с собой её друзья.
— Вы же понимаете, что мы это не съедим всё, да? - сказала она, усмехнувшись.
— Мне кажется, Рон может с тобой поспорить. -с усмешкой парировал Гарри.
— Вы слишком преувеличиваете размеры моего желудка, - сказал Рон прожевывая голову шоколадной лягушки.
Рон определённо был прожерой,друзья невольно посмеивались над ним, говоря, что еда у него не первом месте, что безусловно было не так. Несмотря на то, что ел он много о его физической форме нельзя было сказать ничего плохого. Высокий, выше среднего, по-крайней мере, роста, голубоглазый, рыжик-Уизли. Хорошую форму, по-видимому, ему помогали держать регулярные тренировки - он был капитаном Гриффиндорской команды по Квидичу. Даже вне школьное время он продолжал тренироваться, это стало неотъемлемой частью его жизни.
Посмотрев на карточку, которую Уизли с большим интересом читал, улыбка с лица Гермионы пропала, а с губ сорвался тихий вздох, когда она вдруг словила себя на вновь вернувшейся мысли, что это их возможно последняя поездка в Хогвартс вместе.
— Мони, что-то случилось? - сказал Рон оторвавшись от рассматривания карточки Дамблдора, которую, как тогда, впервые, в первый день их знакомства, он нашёл в той же самой конфете.
— Просто.. странно, - начала она смотря на пропавшего резко директора школы, затем переведя взгляд то на Гарри, сидевшего напротив, то на Рона, сидевшего справа от неё. - Так быстро пролетело время...Это наш выпускной год.
— Но это же не значит, что это наш последний-последний год, - усмехнулся Гарри. - Тем более, - продолжил он через несколько секунд молчания. - То, что мы больше не будем учиться в Хогвартсе, не говорит о том, что мы больше не будем друзьями. Мы всегда будем рядом друг с другом.
Гермиона слабо улыбнулась. Она прекрасно знала, как это работает. По своему опыту: после того, как она практически на целый год уезжала из дома, несмотря на то, что почти весь первый курс она писала своим друзьям письма, их дружба перестала существовать, несмотря на то, какие надежды она подавала. После того, как закончится учёба - они разъедутся по разным местам, городам, странам, возможно, их больше ничего не будет связывать.
Рон приобнял её за плечи.
— Я согласен с Гарри, не думай, что сможешь отделаться от нас после выпуска.
Девушка положила голову ему на плечо.
Между Роном и Гермионой всегда была какая-то связь. С годами она стала явнее. Он всегда был рядом. Несмотря на одинаковую любовь ко всем её друзьям, Рон был кем-то особенным, кем-то на кого она могла положиться. Некоторые студенты шептались об их возможных отношениях: кто-то удивлённо вздыхал; кто-то не видел в этом ничего удивительного, ведь они уже столько времени «вместе»; а кто-то даже считал, что тихая Гермиона не достойна внимания лучшего капитана и вратаря команды Гриффиндора. Своей популярностью Рон мог уступать разве, что Малфою. Но отношений между этими двумя никогда не было. Они не испытывали к друг другу романтического влечения, и близкий круг, как и люди, которые не были особо заинтересованы в распространении сплетен об этом знали. Для Гермионы Рон был опорой, братом, которого у неё никогда не было, отцом, у которого она могла спросить совета, родственной душой. Но никогда любовным интересом.
Гарри, улыбнулся, увидев, что девушка наконец ухмыльнулась, резко выхватив из рук Уизли карточку и начиная рассматривать её сама. Это выглядело так, словно не было никаких переживаний, словно всё это было лишь шуткой, чтобы выхватить у друга карточку. Она редко ела шоколадных лягушек и не вникала в надписи на карточках, потому что просто не успевала - Рон, словно следя за ней, всегда оказывался на шаг впереди и забирал их. Он вёл коллекцию, у него были все карточки,в нескольких экземплярах : около шестисот Альбуса Дамблдора, и около ещё тридцати Альбуса, но выпущенных в другом экземаляре, на золотом фоне, что считалось безмерной удачей вытянуть его; все основатели школы, выдающиеся люди, изобретатели были у него в количестве примерно ста штук; самой редкой всегда была Дейзи Доддеридж. Гермиона никогда не понимала зачем он коллекционирует эти карточки, но никогда не спрашивала, всё было видно по его завороженным от счастья глазам,когда он получила еще одну, кажется семисотого Дамболдора. Поэтому когда девушка выхватила карточку и предварительно прочитав надпись положила её в карман своих джинс, Рон резко опешл, смотря на неё не сильно радостным взглядом. Только Рон хотел что-то сказать, а Гарри в тоже время хотел выразить своё мнение к этой ситуации, дверь в их купе вновь открылась и взбалмошно, как ей и присуще ворвалась Джинни.
Рыжеволосая девушка села рядом с Гарри, улыбкой поприветствовав всех присутствующих.
— Что произошло? - спросила она, смотря на то, как Рон, кажется, даже не заметил её присутствия, словно хищник смотрел на Гермиону, выжидая чего-то.
Девушка засмеялась. Вытащив карточку и показав её Джинни, она быстро вернула её в карман, а сбоку послышался недовольный тон Уизли старшего:
— Она забрала Дамблдора.
Гермиона потрепала его рыжие волосы, которые играли на свету. Веснушки на лице стали более чётко выраженные, а голубые глаза сияли красивым оттенком, словно морская волна.
Он не был зол на неё, скорее просто дурачился, ведь, после такого малого жеста он тихо рассмеялся.
— У тебя их больше тысячи, Рон! - сказала, смеясь Джинни.
— Разве больше тысячи? Я думала где-то шестьсот. - сказала вторая девушка.
— Ты просто не смотрела под его кроватью в нашем доме. Клянусь, я столько конфет ни разу не видела, сколько этих карточек.
— Вот, не надо. - Рон выставил руку вперёд, призывая остановить эту дискуссию.
Все рассмеялись.
Смотря, на своих улыбающихся, шутящих друзей, Гермиона оставила мысли о предстоящей разлуке. Последняя мысль, которая развеяла след тревожности была :
” этот год я запомню на всю жизнь, он должен стать незабываемым. “
Меры безопасности на входе в Хогвартс приобрели особую, более ожесточённую форму. Малфой старший, имея много влияния, слабую стрессоустойчивость и сильную тревожность, позаботился о наличии таможенного контроля при входе на территорию школы. Множество смотровых, несколько Дромарогов, профессора.
Крупный зверь серовато-лиловой масти очень завораживал Гермиону, несмотря на то, что такие меры предосторожности уже присутствуют не первый год, её всегда поражало, как это волшебное существо с горбом на спине и двумя длинными, острыми рогами спокойно стоит, поддаётся позади стоящим смотровым, несмотря на всю ту жестокость и агрессию, которая была им присущна.
Девушка много читала о существ подобных ему, и о нём самом тоже: он проявляет свою привязанность и доверие при помощи щупальцеобразных придатков, из которых состоял их рот. Она представила, как множество Дромаргов облизывают одного смотрителя и насколько бы сильно ей не нравились эти волшебные животные, её окатила волна отвращения. Пройдя через пост контроль, она ещё раз обернулась посмотреть на интересных животных, которых она видела всего несколько раз в год. Один из Дромаргов оглянулся на неё в ответ. Это были очень умные животные. Очень злые. Она лишь улыбнулась ему, проведя быстрым взглядом по его огромным рогам, которые тоже не внушали спокойствия, и пошла дальше.
Девушка с друзьями быстро забежали в школу, пробегая и теснясь сквозь толпу, они хотели побыстрее переодеться и присоединиться к ужину, который, как и полагают традиции, будет по совместительству вечером распределения первокурсников по факультетам. Быстро выкрикнув пароль и дослушав длинную протяжную песню Полной дамы, они наконец смогли пройти в Гриффиндорскую башню. Переодевание не заняло у них много времени. Накинув мантии, рубашку, галстук - решили не переодевать низ и не тратить лишнее время на то, что и так будет прекрыто мантией, они вышли и побежали в Большой Зал.
Там уже было достаточно много людей. На столах было множество еды, на любой вкус, что безусловно не могло не радовать четвёрку. Каждый из них очень скучал по школьной еде. Время ожидания сопровождалось разговорами. Группе друзей всегда было о чем поговорить, что казалось иногда удивительным, они никогда не наскучивали друг другу, разве что, кроме тех случаев, когда Гермиона читала очередной учебник уже в который раз и решала покинуть компанию на время, чтобы не особо отвлекаться, но это были редкие случаи. Обычно, если они к чему-то готовились, то всегда вместе, спрашивали друг у друга вопросы по теме экзамена, помогали друг другу.
Выслушав приветственную речь Дамболдора, представление преподавателей, и конечно, напоминание правил безопасности, которые с каждым годом становились жёстче, началась церемония распределения. В этом году все было иначе, церемония вызывала кучу ажиотажа от новоприбывших студентов. Точнее от одного студента. Светловолосый мальчик с карими глазами и бледной кожей уверенно стоял и ждал своей очереди узнать на какой факультет его распределит Шляпа. Несмотря на всю уверенность, его взгляд периодически бегал по всем старшекурсникам. Он взглянул на своего брата, который даже не смотрел в его сторону. Драко Малфой в этом учебном году выглядел на удивление спокойным, серьёзным. Он настолько был тих, что четвёрка гриффиндорцев несколько минут искали его взглядом среди остальных. Гермиона проследила за взглядом Малфоя младшего, который видимо очень легко ориентировался в пространстве и увидела его. Подперев подбородок рукой, он невнимательно слушал, что шепчет ему на ухо Астория - его возлюбленная, пока Блейз рассказывал какую-то очередную шутку. Его равнодушный к происходящему и сосредоточенный на чём-то своём взор неожиданно поднялся с практически нетронутой тарелки еды вверх. Их взгляды пересеклись. Через пару секунд надменно поднявшаяся в вопросе бровь застыла на его лице. Они прервали зрительный контакт примерно через минуту, после громких аплодисментов и скандинирования: "Слизерин! Слизерин! ", "Младший брат Избранного был принят на Слизерин.."