3.
«откуда этот неотступный мрак? хочу понять и не пойму никак.»
Коридоры школы всё также были практически пустыми.
Скорее всего, все вышли на улицу - подумала девушка.
Погода располагала на прогулки: яркое солнце, тепло которого смешивалось с прохладой утреннего ветра. Многие любили выходить по утрам - кто-то на пробежку, кто-то просто освежиться и пробудиться ото сна. Так, что если посмотреть в ближайшее окно, можно увидеть кучу студентов, рассоединенных на группы общих интересов.
Юные юнкоры уже сновали по всем углам школьного двора, фотографируя и записывая, как начинается день студентов Хогвартса. Это была обычная процедура: в стремлении найти что-то интересное, младшекурсники - старшекурсников юнкоров было очень мало - часто могли проводить весь день и тратить всё своё свободное время, записывая и снимая разные мелочи. Если находилось что-то интересное, то это попадало в еженедельную школьную газету, а если событие было важным и масштабным, то юные сыщики могли попасть в социальную колонку "Ежедневного пророка", но это было раньше. Сейчас, кажется, попасть в самую известную газету волшебного мира с какими-либо школьными мероприятиями было практически невозможно. Если же детям не удавалось найти что-то интересное, то они просто печатали маленькую сводку, обобщая все то, что происходило последнюю неделю.
Их помощники и коллеги, а иногда и потенциальные враги - газетчики, в это время бродили по практически безлюдным коридорам, предлагая газеты любой душе, которую встретят. Газеты были любого характера, любого издания, - именно поэтому газетчики и юнкоры иногда вступали в конфликты. Рассерженные корреспонденты не очень жаловали то, что их сводки отказываются носить несколько дней подряд, заменяя их «более свежими новостями».
Гермиона шла по коридору первого этажа, как раз зайдя за угол, скрываясь от злосчастного кабинета Магловедения, она встретила Колина Кирви. Будучи младшекурсником он также был юнкором, даже возглавлял совет местной школьной типографии какое-то время, но потом, когда предметов для изучения стало больше, а его успеваемость, учитывая его хобби падала с очень большой скоростью, он решил оставить этот пост. Но до конца отказаться от своей любви к прессе он не мог, поэтому отдушиной для него стало разносить свежие газеты в первой половине дня.
— Привеет. - улыбнулся он, идущей ему на встречу девушке.
Гермиона в ответ широко улыбнулась ему. Она не видела его вчера на ежегодном первом собрании старшекурсников Гриффиндора, но не сильно была этому удивлена. Традиция собираться два раза в год, как минимум: в начале учёбы и в конце - была принята не так уж и давно, всего три года назад и не на одном таком собрании Колин никогда не присутствовал. Девушка предполагала, что это связано с тем, что он перебирает и раскладывает по стопкам разные издания газет, готовясь к утренней раздаче. Она тоже несколько раз пропускала собрания по подобной причине. Поэтому увидеть его спустя, словно вечность было очень приятно. Они не были лучшими друзьями, но назвать их просто однокурсниками было бы неправильно. Какое-то время в прошлом она помогала ему восстановить успеваемость, подготовиться к экзаменам, даже раскладывать те же самые газеты. Со временем он начал справляться со всем сам, и они практически перестали видеться.
— Что новенького? - спросила девушка, остановившись напротив старого друга и прожигая кипу бумаг в его руках взглядом.
— Ежедневный пророк,.. - начал он.
— Нет, только не это. - с усмешкой сказала Гермиона, жестикулируя руками.
Ей нравилось, что Кирви никогда не тратил время попусту. На её вопрос он бы мог начать рассказывать о своей жизни, несмотря на то, что она явно подразумевала прессу, но он этого делать не стал, даже в шутку. У него явно было много своих дел и тратить их на лишнюю болтовню ему не особо хотелось.
— Есть «Еженедельный ловец», думаю, Гарри должно понравится. - сказал он, с улыбкой вручая ей газету, затем продолжил - Есть новые издания "Придиры", - он передал ей еще одну газету.
— Читал? Есть что-нибудь интересное? - спросила Гермиона быстро и не особо внимательно пролистывая страницы " Придиры"
— Мистер Лавгуд ещё не разочаровывал, но новые новости я пока не читал, но уверен в том, что ничего не поменялось, по крайней мере, касаемо "Придиры". - усмехнулся Колин. - И вот, - он передал ей последнюю, кажется из тех, что мог бы ей предложить газету - Голос Волшебника.
Гермиона поблагодарила его и, пожелав удачного дня, пошла дальше. Так как оглядываться по сторонам не было особой необходимости, пока она шла к лестнице, просматривала колонки "Еженедельного ловца", предвскушая реакцию Гарри на новости о его любимом занятии. Она еле нашла удобное положение для того, чтобы одновременно читать и нести параллельно с газетами ещё и учебник с пером.
Интуитивно чувствуя и видя боковым зрением, что лестница, на которой стояла Гермиона, наконец остановилась у нужного ей места, девушка поднялась на второй этаж и по пустынному коридору прошла в туалет. Кажется, пока она не увидела дверь в уборную, то и осознания, как сильно она хотела в туалет и сколько терпела, не было.
Поприветствовав скучающую Плаксу Миртл, сделав все свои дела и помыв предварительно руки после, она взяла в охапку все свои вещи и вышла из сортира.
Ничего не изменилось за несколько минут её отсутствия - второй этаж все также пустовал. Единственное, что среди своих размеренных шагов она услышала ещё чьи-то. Впереди Гермионы шёл мальчик. В школе было много блондинов, но этого - нельзя было перепутать. Первокурсник Келум Малфой, видимо, шёл на его первое занятие. Гермиона не выражала особого интереса к его персоне, как и ко всем Малфоям в принципе, поэтому и внимание, как минимум младшего, она не особо привлекала. Он не оборачивался, хотя девушка чётко знала, что он слышит её шаги.
Видимо, безразличие - у них семейное. - подумала про себя она.
Не дойдя до поворота, который вывел бы их к лестницам, мальчик вдруг остановился.
Гермиона хотела пройти мимо, когда отойдя всего на два шага от, словно застывшего ребёнка, услышала его тихий шёпот : "Мама.. "
Это заставило девушку замереть. Медленно она повернулась к Малфою младшему и увидела, что он стоит совершенно не двигаясь, с закрытыми глазами, словно видя сон.
На секунду в её голове проскочила мысль о том, что Келум мог болеть лунатизмом. Быстро перебирая все возможные причины, она посчитала, эту болезнь - самой вероятной из них.
Подойдя ближе, Гермиона положила свои вещи на пол и, присев на корточки, сравняла их рост, внимательно наблюдая. Она знала, что лунатиков будить нельзя, но и игнорировать происходящее тоже не хотела. Грейнджер не была до конца уверена в том, что же всё таки происходит с новоиспечённым студентом Слизерина.
— Не плачь... - вновь вырвалась фраза.
Его челюсть сжалась, словно от сильной злобы или физической боли, а следом сжались и кулаки.
Внимательно следя за каждым его движением, девушка начала вспоминать, что можно предпринимать в случаях лунатизма, её глаза бегали, осматривая состояние ребёнка перед ней, а разум сноровал в поисках какой-либо информации из медицинских книг, которые она читала уже не первый год. Спустя какое-то время, не продолжительное, она осознала, что веки Келума все это время были закрытыми. Видимо, желание побыстрее разобраться с происходящим застилало ей глаза. Вскоре после обнаружения закрытых глаз у мальчика, она быстро смела все её подозрения на лунатизм.
Гермиона ничего не стала предпринимать, только наблюдала, но от каждого шороха, звука и дыхания глаза девушки метались в стремлении найти изменения.
Возможно, когда он придёт в сознание ему понадобится помощь. - подумала Грейнджер.
Вновь прошептав "мама" он упал на холодный каменный пол. Мальчик схватился руками за голову, пальцы яростно сжимали череп. Казалось, что ещё немного и белую белоснежно белую макушку окроплят красные капли крови, от того, насколько сильно Келум впивался ногтями в своё сознание.
На это было больно, очень больно смотреть. Девушка посчитала это крайней мерой. Крайней мерой для вмешательства, в ужасное состояние, природу которого она не знала. Поэтому её ладони обхватили его кисти, стараясь обезопасить мальчика от того, чтобы он не причинял себе боль. Ещё больше боли, в любом случае.
На удивление, много сил оказывать не пришлось и практически сразу, как Гермиона прикоснулась к нему, мальчик вышел из оцепенения, и открыв глаза, принялся восстанавливать координацию, осматривать место: где он находился, тех, а точнее ту, что его окружала.
— Ты в порядке? Что произошло? - тут же спросила девушка.
Ответа не последовало, мальчик, прищурившись смотрел на неё, разглядывая.
— Тебе, наверное, надо в больничное крыло.. пойдём. - она протянула ему руку.
Младший Малфой посмотрел на её ладонь и вновь вернул свой взгляд к глазам студентки. Он ничего не отвечал, ничего не говорил и не подал ей свою ладонь, чтобы она помогла ему подняться.
— Я тебя знаю. - спустя минуту молчания сказал он. - Ты Гермиона Джин Грейнджер - грязнокровка.
Девушка издала лёгкий, тихий истерический смешок. Ещё один Малфой будет донимать Гермиону её происхождением. Про себя она отметила, что рада тому, что Келум Малфой настолько младше своего брата, что терпеть издевательства и оскорбления от обоих ей не приходилось.
— Да, ты прав. - сказала она практически сразу, подтверждая сказанные им слова.
Она убрала потянутую ей руку, держать её в таком положении было не сильно удобно, а ждать пока мальчик соизволит принять её помощь особого желания не было.
— Тебе обидно? - спросил он, самостоятельно поднявшись.
Девушка, подняв свои вещи с пола, встала тоже. Её удивляло то, что вместо того, чтобы поговорить о том, что происходило несколько минут назад, они дискутировали по поводу её личных чувств.
— Не обижает, но мне нравится, когда меня называют по имени. - сказала она, наблюдая за тем, как мальчик отряхивает свою мантию от грязи, собранной на полу. - Откуда ты знаешь обо мне?
Младшекрсники только с годами начинали больше узнавать Гермиону в виду ее постоянных учебных успехов, награждений. Иногда её узнавали, как лучшую подругу капитана Гриффиндорской команды по Снитчу. Но с первого дня, никогда не видев её, мало кто может с ходу сказать о том, кто перед ними стоит, а тем более назвать её полным именем, которое знали по памяти, наверное, лишь её друзья и профессора.
Но мальчик снова проигнорировал вопрос. Гермионе не сильно нравилось, что на её вопросы отвечают выборочно. Любознайство проявлялось даже в таких моментах. Решив не повторять такой, не сильно важный вопрос, она спросила его:
— Что это было? Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. - только лишь ответил он и, минуя короткую паузу, спросил - А ты?
Девушка ничего не ответила, она стояла не понимая суть вопроса, озадаченно смотря на мальчика. Он же немного постояв ещё рассматривая Гермиону, поблагодарил её кротким "спасибо" и ушёл, оставив девушку стоять на месте и смотреть ему в след, задаваясь вопросами.
Резко она услышала шум надвигающейся толпы, громких разговоров и смеха со стороны лестниц. Гам был нарастающим больше, чем резким, но для девушки, что на несколько минут погрязла в рассуждениях, звук был окатывающей, освежающей волной.
Гермиона поняла, что перемена уже близилась к концу, и ей следует поспешить на третий этаж, так как в отличие от Мисс Бербридж, профессор Снейп - преподаватель защиты от тёмных искусств и зельеварения - не сильно жаловал опоздания.
Сквозь толпу пробегая по направлению к портрету толстой дамы, она считала у себя в голове каждую секунду. Страх оказаться опоздавшей на следующую пару ощущался почти что физически. Однажды профессор Снейп чуть не отказался от того, чтобы обучать Рона, когда тот опоздал на лекцию по Зельеварению из-за тренировки перед соревнованиями. У Гермионы же не было объективной причины опаздывать, тем более начало учебного года - фактор, который тоже не играет на пользу опозданиям.
Забежав в женскую спальню, она скинула всё на кровать и отыскав нужный ей учебник, выбежала из комнаты, где уже и так никого не было.
Она забежала в кабинет ровно к тому моменту, когда началось занятие. Фактически не опоздав, но если бы она ненароком споткнулась о что-то, что в виду её торопливой периодической неуклюжести было нормой, то эти несколько секунд значительно повлияли бы на отношение преподавателя к ней.
Восстанавливая дыхание и зрение, она села рядом с Джинни, даже не поприветствовав никого из своих друзей.
Физических тренировок ей явно не хватало. Длительные пробежки на большие расстояния не были её ежедневной рутиной, поэтому часто это могло вызывать колкую боль в левом боку живота или, например, головокружение.
Джинни слабо сожалеюще улыбнулась Гермионе, которая, на её взгляд, выглядела сейчас чуть лучше, чем выглядит ленивец после того, как проплыл десять километров подряд.
Спустя примерно минуту девушка стала дышать в привычной скорости, её сердце стало биться размереннее, она улыбнулась Джинни и записала тему лекции.
Всё было довольно строго. Даже улыбаться в качестве приветствия в этом кабинете казалось опасным. Все внимательно и сосредоточено слушали то, о чем им рассказывал профессор Снейп.
Когда пара закончилась друзья поспешили на завтрак.
Обычно, завтрак начинался в восемь утра, но время завтрака также включало в себя пробуждение, подготовку, прогулки, тренировки - все, что угодно, что помогло бы проснуться и набраться сил, то есть завтрак был условным обозначением.
В первую неделю завтрак немного смещался, остальные приёмы пищи оставались в тоже самое время. Смещение происходило, пока расписание предметов не было окончательно утверждено. В этом году появился перечень необязательных предметов также. Их наделяли такой характеристикой из-за невостребованности. Иногда такие лекции проходили сверхурочно: после ужина или до завтрака. Как было с Магловедением. Но сегодня это была пара по расписанию, которая не была выделена как дополнительный сверхурочный час.
— Где ты была? Мы прождали тебя около полу часа. - начал Рон, обращаясь к Гермионе, которая перебирала вилкой салат в своей тарелке.
— Пятнадцать минут - это половина полу часа. - улыбнувшись, поправила его Джинни. - Мы и на дольше в одно время задерживались. - усмехнулась.
— Разве это важно? Дело же не в этом, мы договорились вчера встретиться перед второй парой во дворе часовой башни.
Рон был настойчивым и упрямым, всё должно идти по плану, а если не идёт, то этому явно должна быть особая причина. Он был лидером своей команды, поэтому невольно перенимал свои позиции в играх на жизненные позиции. Уизли всегда назначал встречи; зачастую он был тем, кто придумывал им разные совместные занятия, которые позже становились традициями; брал ответственность за всё и никогда не подводил. Читая книги, Гермиона всегда ассоциировалась своих друзей с персонажами из них. Ещё с первых курсов, когда историческая беллетристика присутствовала в жизни девушки больше, чем какие-либо философские учения или научные энциклопедии, она часто ассоциировала своего рыжего друга с рыцарем: сильным, отважным, стратегически рассуждающим, но иногда чересчур эмоциональным, жертвенным.
Диалог продолжался, вопросы сыпались, иногда Гарри что-то отвечал Рону, а иногда и сам задавал вопросы. Гермиона не была уверена, кому именно они были адресованы. Она также не была уверена в том, что правильно поняла, что сказала Джинни, сидевшая справа от неё. Девушку даже не отвлекал лишний шум вокруг. Сейчас, когда её внимание не должно быть полностью сосредоточенным, она бы предпочла отдохнуть от мыслей, которые только и делали, что роились с самого утра.
Постепенно раздумья о том, чтобы попросить профессора Снейпа позаниматься с ней дополнительно, так как в этом году будет экзамен, который проваливают девяносто процентов обучающихся, сменились мыслями о случившемся сегодня на втором этаже.
Мама.. Не плачь.. Мама
Гермиона мало, что знала о семье Малфоев. Её небольшие сведения о них ограничивались новостями из каких-либо газет или из уст каких-то студентов, которые были близки с семьёй или просто имели большое состояние и прекрасную репутацию, чтобы попасть на ежегодные мероприятия в старинном особняке семейства Малфой, которые там проводились практически все годы до смерти Нарциссы.
Девушка даже не знала о Миссис Малфой что-то кроме того, что она была чистокровной ведьмой, которая строила свою жизнь на сострадании и благодетели. Практически все сводки новостей с упоминанием её имени пестрили благодарностями.
Но прежде, чем рыться в этом вопросе, который по сути не должен был её много волновать, она решила вернуться немного назад, а именно на пару часов назад.
Гермиона задавалась также вопросом о том, что делал юноша на втором этаже школы совершенно один. Она тоже была первокурсницей, и вспоминая свои первые дни, могла точно сказать, что в одиночку не потеряться в этом большом месте, как минимум сложно. Присутствие Келума Малфоя в неположенном, даже не нужном ему месте, можно было бы легко объяснить, будь у него какая-то причина туда подняться.
Больничное крыло. - пронеслось в её голове, после того, как она быстро перебрала все возможные места, к которым можно было бы выйти со второго этажа.
Мысли о том, что младший Малфой мог ходить в кабинет профессора МакГонагалл или, что ещё хуже, в кладовую профессора Снегга - сразу отмелись.
Она вспомнила то, как Келум смотрел на нее после пробуждения.
Как ты?
Краткий вопрос повторялся и повторялся в её голове.
Мальчику и вправду не стоило приходить так рано. Гермиона не была уверена сколько бы времени ей понадобилось на его месте, чтобы отпустить смерть близкого ей человека. Она не была даже уверена в том, смогла ли бы вообще отпустить.
Как результат, сейчас, возможно, у него сильные психические проблемы. Даже психофизиологические, думала девушка. То состояние, в котором она сегодня застала этого ребёнка, было ужасающим. Что было бы, если её не оказалось бы рядом? Как глубоко впились бы его ногти в кожу головы? Сколько бы ещё сил ему хватило не закричать от этой боли? А если бы закричал, услышал ли его кто-нибудь?
Гермиона подняла свой взгляд с тарелки. Все её друзья смотрели на неё.
— А.. я.. взяла для тебя журнал "Ловцов", Гарри. - она постаралась очень быстро сориентироваться, когда поняла, что их устремлённые взгляды уже выглядели переживающими за неё, нежели раздраженными.
Гарри слабо улыбнулся одними губами. Взгляд его все ещё ждал от девушки ответа. Ответа на любой из тех вопросов, что высказал ей Рон, или ответа на любую защиту, что Джинни выказывала ему. Но ни одной реплики она не помнила, не услышала, не слушала.
— Что-то случилось? - спросила наконец Джинни.
Только сейчас Гермиона заметила, что тарелки друзей, как и её собственная были не тронуты.
— Нет. - улыбнулась Гермиона, нервно взлохмачивая волосы. - Я просто..думала о том, что мне бы стоило записаться на дополнительные занятия по зельеварению. Просто, дополнительные часы с профессором Снеггом.. ну, вы сами понимаете, - она отвела взгляд. - нужно подумать. Тщательно подумать.
— Что-то до этого произошло. - констатировал факт Рон. - Что произошло после первой пары? - он спросил чуть тише, пододвинувшись вперёд, предполагая, что возможно, этот разговор не должен быть для лишних ушей.
— Я встретила Колина, мы давно не общались. Постояли, поговорили, как раз взяла газеты. - её голос слегка дрожал, а улыбка становилась всё протяжённей.
Она не врала. Точнее, не совсем врала, но утаивала часть правды. Утаивала от своих друзей и это заставляло её нервничать.
Чтобы не произошло с Келумом Малфоем - это точно не то, что она стала бы с кем-либо обсуждать, кроме разве, что Поппи Помфри, и то в целях помочь мальчику, а не разводить сплетни о его проблеме. Она доверяла своим друзьям, и идея утаивать что-то от них ей мало нравилась, но если и рассказывать, то точно не здесь. Точно не сейчас.
— Ты что-то не договариваешь. - сказал наконец Рон, смерив её сдавшимся взглядом. - Если тебе нужна помощь в чём-то, то ты можешь рассчитывать на нас. Ты же помнишь? Неважно, что произошло.
— Да, мы не будем требовать, если ты не хочешь рассказывать, просто знай, что мы всегда будем готовы послушать. - Джинни положила свою ладонь в поддерживающем жесте на колено подруги.
Встретившись взглядом с Джинни, Гермиона вспомнила о том, вто лежит в кармане её мантии и широко улыбнулась. Взгляд девушки с задумчивого вмиг сменился на игривый, озорной.
— Что такое? - сказал Рон, увидев резкую смену настроения у подруги.
— Ничего. - она улыбнулась шире, опустила взгляд и лёгким, неразмашестым движением положила в руку рыжеволосой девушки, принадлежащий ей галстук.
Джинни залилась краской от смущения. Она посмотрела на Гермиону, потом на недоумевающего Гарри. Смотреть на Рона, которого явно обделяли информацией, она побоялась. Словно по её глазам можно было понять и увидеть всё то, о чем она думала в данный момент. Джинни постаралась максимально не резко взять стакан с водой, но тот факт, что она выпила его почти залпом - не сходился с тем, что она пыталась показать себя более менее спокойной.
Центр внимания теперь занимала краснеющая Уизли.
— Кстати,- спустя какое-то время сказал Гарри. - Мы с Джинни хотим вам кое-что сказать...
Надо было видеть как Рон и Гермиона отыгрывали удивление перед друг другом, а потом уже не наигранно прожигали взглядом Джинни и Гарри, когда узнали, что всё это время эти двое мучали своих друзей, запрещая публичные обсуждения и высказывания, заставляя их обманывать, скрывать что-то друг от друга.
Друзья решили заранее пойти на занятие, чтобы подготовиться и точно, в этот раз, точно, не опоздать. Ранний выход был инициативой Гермионы.
Двое злых друзей шли позади влюблённых, держащихся за руки и нежно шептавших друг другу что-то на ухо.
— Это получается, что теперь, когда они официально признались, мы теперь всегда будем так ходить? - обиженно сказал Рон.
— Как? - сказала девушка, идущая рядом.
— Раздельно. Эта ванильная парочка, когда им больше не надо скрывать свои чувства, скоро вообще забудут про наше существование.
Гермиона хихикнула, погладив Рона по спине.
— Думаю, они иногда будут отсоединяться от нас. У них же должно быть личное время, личные разговоры. - она улыбнулась. - Тем более это первый раз, не преувеличивай. - хихикнула.
— Ладно. - он вздохнул. - Ты права.
Спустя пару минут Рон сказал:
— Всё ещё не хочешь поделиться тем, что случилось?
— Я расскажу как-нибудь, здесь не хочу. - сказала она, оглядываясь.
После завтрака людей в здании школы стало заметно больше. Проходя по коридору Гермиона видела много знакомых с разных факультетов: Полумну, Пенни, Чжоу, Пенси, Седрика, и других. Здороваясь с каждым, она поняла скольких ещё не видела и как соскучилась за всеми за эти два месяца.
***
— Я не знаю, где он. - сказала Астория, сидя на подоконнике.
— Вы вчера хорошо проводили время, судя по всему. - усмехнувшись сказал Блейз.
Девушка отвела взгляд. Ей не сильно хотелось говорить на эту тему. В любом случае, даже если бы было что-то запредельно ужасное, она бы всё равно не рассказала. Она знала через, что приходится проходить Драко, понимала все его поступки. Несмотря на то, что он тщательно скрывает свои головные боли, Астория не была глупой девушкой, чтобы догадаться, что припадки, которые, казалось, покинули Драко навсегда, имели все же рецидивный характер. Обсуждать его в плохом ключе, даже если где-то ей было обидно от его поведения, даже если он умышленно причинял ей вред - последнее, что она была готова сделать. Даже перед угрозой смерти она бы никогда не отказалась от него. Не отказалась, даже если бы он и стал её палачом.
Блейз не заметил, как его подруга стушевалась от сказанной им фразы. Он устремил внимание на проходящем мимо золотом квартете. Астория вслед за ним оглядела четвёрку, тихо усмехнувшись после того, как увидела Джинни и Гарри идущих за ручку. Блейз продолжал смотреть и, кажется, то озорство, что играло на его лице пару минут назад испарилось.
Девушка два раза хлопнула его по плечу. Этот жест заставил Забини переключить внимание вновь к разговору с Асторией.
— Я просто.. - он посчитал нужным оправдать своё неоднозначное поведение, своё чересчур пристальное внимание.
— Сам виноват. - сказала девушка, заправляя волосы за ухо.
Блейз фыркнул.
— Я своих слов назад не забираю. - сложил он руки на груди и уставился в окно.
— Может, ты слов и не забираешь, но жалеть о сказанном можешь, это нормально. - она сочувствующе ему улыбнулась. — Но сейчас уже поздно.
— Гарри и Джинни самая, что не на есть неудивительная пара, - сказала она спустя несколько секунд. - Всё близилось к этому, мы же это уже обсуждали. Это был вопрос времени, когда они начнут афишировать.
— Да, да, я знаю. - положительно кивнул он.
— Прояви ты к ней хоть каплю уважения.. - начала опять девушка.
— Какую калю? Астория, о чем ты говоришь? - он вздохнул. - Она имени моего слышать не хочет, даже сейчас не посмотрела в нашу сторону, несмотря на то, что здоровалась со всеми кого видит. Их компания презирает нас после того случая. Всех нас.
— Говори за себя, меня никто не презирает.
Блейз ухмыльнулся её самоуверенности.
Астория и вправду была не конфликтна. На тот момент, когда Драко и Блейз стали объектами ненависти золотого квартета, Астория ещё не была с ними в тесной дружбе, как сейчас, поэтому и ненавидеть её у гриффиндорских друзей причины особо не было. Скорее, она была для них не особо заметна. Девушка не искрила желанием общаться с ними, возможно и потому, что большую часть своего времени всегда проводила со своей компанией, которая, образно говоря, не славилась своим примерным поведением. Несколько раз она переговаривала с Роном и Гарри, ещё несколько раз оставалась на дополнительные пары с Гермионой и Драко. Блейз был всегда уверен в своих знаниях и не тратил время на дополнительные часы муторной науки, которые мог бы провести в более приятной компании.
Забини не был любителем шумных мероприятий. Не зная его, можно было предположить, что он постоянный шутник и словно в его голове ничего кроме постоянного ветра никогда не бывает, но это не так. Он был одним из лучших студентов Слизерина, разве, что после Драко. Шутить и как-то позволять себе расслабляться он мог только в близком кругу. Иметь в своих друзьях Блейза - была сущая находка, редкость. Он со всеми общался довольно хорошо, но не один человек из того множества знакомых никогда не знали его настоящего, а только лишь видели то, как он себя преподносит. Под конец третьего курса он стал ещё более вдумчивей, шутить начинал разве, что, чтобы скрыть свою грусть, или скрыться от терзающих мыслей, но с какого-то момента шутки стали его чуть-ли не фирменной частью.
Забини был достаточно рассудителен, чтобы предположить, что Астория также входит в список запретных тем у гриффиндорцев. Даже если она не делала ничего плохого.
— Ладно, забыли. - сказал он, махнув рукой.
Спустя минуту молчания, он словно снова взбодрившись с фирменной улыбкой спросил:
— Так где Драко?
— Не знаю, наверное, занимается с профессором Дамблдором. - несколько секунд поразмыслив, добавила. - Он же мне не отчитывается.
Снисходительная улыбка поселилась на её лице.
— Так что мы можем его не ждать? - он посмотрел на подругу.
— Я думаю, что он никогда не нуждается в нашем ожидании. - Астория спрыгнула с подоконника.
***
Весь оставшийся день проходил относительно спокойно. Студенты посещали занятия, гуляли по пришкольному двору на переменах.
Грейнджер и Уизли младшая решили пораньше уйти с ужина, не засиживаясь, поскольку у мальчиков была вечерняя тренировка, и сидеть в большом зале, дожидаясь пока один из них наестся, не было необходимости.
Женская комната Гриффиндора была свободна, поэтому Джинни и Гермиона решили вместе посидеть и провести свой, образный девичник - вдвоём, между девочками, пообсуждать мальчиков и происходящее в общем, с их стороны, которую выражать при друзьях было бы не правильно.
— И как давно Рон знает? - спросила Гермиона убирая газеты на прикроватный столик рядом и села на кровать, приглашая подругу сесть рядом.
— Ему рассказал Гарри, -она отвела взгляд. - Думаю, также скоро, как и я тебе. Всё таки.. Хранить секреты не наша отличительная черта. - усмехнулась.
— Хранить секреты и следить за вещами. - сказала Грейнджер, усмехнувшись.
— Темно было, я не видела...Ты бы знала, как я перепугалась, когда утром его не нашла. Я, кажется, перевернула всё и вся, чуть даже с девочками не поругалась, не найдя его. - она начала тихо смеяться, прикрыв рукой глаза от того, насколько была нелепа та ситуация.
— Ладно, ладно. - хихикнула вторая девушка.
Её не сильно интересовали подробности интимной жизни Гарри и Джинни, скорее наоборот, скорее всего это было бы очень некомфортно для неё спрашивать о таком, слушать о таком. Но, если бы Джинни очень горела желанием рассказать, то Гермиона неприменно послушала бы.
— Ну, а ты? Когда мы уже все увидим мистера Ромео твоей жизни. - улыбнулась Джинни так, как обычно улыбаются мамы девушек, которые просят обзавестись вторых детьми.
— Ох, какой Ромео? - она смеясь, протерла глаза.
— Правда нет? А я то уже подумала, что кто-то успел привлечь твоё внимание и ты о нём думала так усердно весь завтрак, игнорируя наше общество. - она ухмыльнувшись подмигнула. - Думала, ты не хочешь говорить при ребятах о том насколько горяч стал Мистер Кирви.
— Джинни! - Гермиона залилась краской, но не успев ничего дополнить в свой ответ, в противовес сказанному подругой, она была атакована щекоткой.
— Ну, скажи же, скажи, скажи. - вымогала с помощью щекотки информацию у Грейнджер Уизли.
— Остановись, - смеялась девушка. - Ещё немного и Б.. - речь прерывалась то безнадежными попытками сопротивляться, то вновь начинающимся безудержным смехом, когда пальцы Джинни вновь находили те места, где щекотка чувствовалась сильнее всего.
Через какое-то время, вдоволь насладившись своей пыткой, Джинни отодвинулась, от Гермионы, которая всё ещё тихо посмеивалась из последних сил.
— Тебе самой не надоело? - сказала она, отдышавшись, заправляя волосы за ухо. - Придумала бы уже что-то по изящнее щекотки. - она иронично закатила глаза.
— Пока работает как в первый раз, не вижу причин ничего менять. - она улыбнулась. - Но я не шутила. Колин и правда стал выглядеть..м..не плохо.
— Джинни! Как ты можешь, Гарри же на тренировке всего-то, а ты уже других обсуждаешь.
— Эй! Не надо так говорить. - она, кажется, обиженно отвернулась.
Такое замечание Гермионы ей явно не понравилось.
— Я говорю за тебя, с моим Гарри, конечно, Колин и рядом не стоял. - сказала она, все также отвернутая, но спустя несколько секунд Джинни вернулась в прежнее настроение. - Но он тоже не плох, вот, я и подумала, что вы, как в бывшем друзья могли бы как-то снова общаться, тем более ты сама говорила, что он очень интересный человек.
— Не знаю, мне сейчас не до этого. - она отвела взгляд.
— Я понимаю, что тебя гложит что-то, просто.. пытаюсь, как-то развлечь...
Они встретились взглядом. Гермиона грустно вздохнула, неохотно вспоминая причину её задумчивости на завтраке.
Девушка точно не хотела говорить Джинни о Малфоях, о том, что её гложит, о том, что всё её роящиеся мысли вызваны этими братьями.
Решая как-то отвлечься, Грейнджер вновь улыбнулась и потянулась за свежими газетами, кладя их по середине, между ними.
— Давай посмотрим, что новенького.
Джинни взяла в руки "Придиру".
Главная строка газеты пестрила красным цветом, выделяясь на фоне остальных.
Десять лет в Азкабане за хорошие новости!
Выпуск явно высмеивал текущие новостные тенденции.
Девушки листали страницу одна за одной, тихо посмеиваясь и соглашаясь со всем неписаным, но до конца читать не стали, желая прочесть ещё пару статей из "Голоса Волшебника", до прихода мальчиков или же в принципе всех остальных с ужина.
Это была более дорогая и редкая в своих выпусках газета. К счастью, "Ежедневный пророк", даже если реже и дороже, не был единственным источником волшебных новостей. С утра количество выпусков было максимально ограниченным, было максимум две-три печати, одна из которых была у Гермионы, вторая у Колина, и кому-то досталась третья, если она вообще была. По вечерам тираж "Голоса Волшебника" стал в несколько раз больше и любой желающий на ужине мог взять газету и читать с друзьями.
Девушки открыли первую страницу, внимательно читая, запоминая, чтобы потом рассказать вкратце мальчикам, которые пропустили раздачу новостей в виду тренировки.
« Министерство магии стало применять вопиющие методы решения проблем с целью обезопасить жителей магического мира. »
Практически половина листовки была исписана новоприобретенными реформами по безопасности в волшебном мире, но больше всего их внимание привлекло:
« Изменения в студенческой жизни Хогвартса. Помимо множества правил, что были добавлены в новом учебном году, недавно принятое решение министра Магии заявляет также и о том, что учащиеся, как младших, так и старших курсов не имеют права выезжать за пределы школы - ни домой на каникулы, ни в Хогсмид и другие приближённые к школе места. Отправление писем семьям маглорожденных волшебников, которые на данный момент учатся в школе - запрещено. Студенты не могут получать и принимать письма даже от родителей. »
Девушки настороженно переглянулись.
« Также с нового учебного года в школу чародейства и волшебства перестанут приниматься маглорожденные. Это связано с тем, что по мнению Министерства, дети маглов, в виду их типа крови будут очень восприимчивы к любым возможным боевым действиям. Запрет на обучение маглов вовсе не является тем запретом, который был бы вызван целью обезопасить этих детей. Скорее наоборот, Министерство не переживает за сохранность нервной психики и физического здоровья юных студентов, а скорее беспокоятся за то, что их, присущая маглам нелояльность и изменчивость, страх и глупость могут сделать этих детей шпионами, бунтовщиками, сошедшими с ума психопатами, которые будут подвергать остальных, чистокровных или же полукровных волшебников опасности. »
Гермиона смотрела на эти строчки перечитывая раз за разом. Ей не верилось в то, что видели её глаза.
Она подняла взгляд на Джинни.
— Джи, скажи, что это не то..
— Мони, я.., - она сочувствующе посмотрела на подругу, положив руку ей на плечо.
« Маглорожденные, проходящие на данный момент обучение в школе не смогут получить работу в Министерстве или любую другую работу, где замешана политика и корреспонденция в частности. Они не могут принимать участие в соревнованиях, не могут голосовать. »
Гермиона читала всё дальше и дальше, ограничений становилось всё больше и больше, а её руки, держащие газету напрягались всё сильнее и сильнее.
В новом безопасном Хогвартсе ей совсем теперь не было теперь места. Она фактически стала никем. Все ее планы и мечты работы в министерстве магии умерли сейчас на её глазах.
На глаза невольно начали накатываться слезы, Гермиона застыла. Она не могла читать дальше, хотя, там явно было ещё несколько пунктов. Ещё много пунктов.
Медленно она положила журнал на колени.
Всё её существование, словно потеряло на миг смысл. Она не видела цели. Грейнджер никогда не думала, что так быстро, всего лишь за несколько секунд могла разрушиться чья-то жизнь, много жизней, её жизнь.
Дверь в женскую комнату распахнулась и в неё ввалились двое запыхавшихся парней. Перед их взглядом застыла картина: Джинни, обеспокоенно и тревожно сжимающая руку подруги в качестве поддержки, оперевшись щекой на её плечо и Гермиона, что не шелохнувшись от громкого шума резко открытой двери продолжала смотреть на газету, на лицах двух девушек горько скатывались слезы.
Парни подошли к своим подругам. Джинни обратила внимание на Гарри, жёсткое выражение грубости застывшее на его лице, сменилось, когда он встретится взглядом с возлюбленной, Поттер грустно ей улыбнулся, одаривая её максимально поддерживающим взглядом, который мог выдавить из себя.
Рон же был сконцентрирован на Гермионе. Как только он подошёл к кровати, то взял газету, на которую безустанно смотрела Гермиона, скомкал и одним взмахом палочки,
— Дифиндо.
злосчастная бумага была разрезана на мелкие кусочки.
Только после этого девушка смогла переключить своё внимание.
— Когда вы..? - это, конечно, интересовало её меньше всего.
Рон сел рядом.
Казалось, Гермиона больше была не в силах сдерживать рыдания, вызванные яростью от вопиющей несправедливости.
Когда все её близкие друзья смотрели на неё, таким понимающим, таким сочувствующим взглядом, она просто закрыла глаза и позволила себе выплеснуть эмоции. Друзья сжали её в объятиях. Они хотели, чтобы Гермиона понимала, что она не одна. Они хотели сказать ей множество слов, хотели совершить множество поступков. Рон и Гарри были настолько злы, что самолично бы сейчас могли заявится к Министру Магии и спросить за все те слезы, что сейчас выплакивает их подруга, но они знали, что сейчас нет места для того, чтобы говорить что-то или делать что-то, сейчас они просто должны быть рядом, молча.
К сожалению, этот момент не мог продолжаться вечно, ну или хотя бы до того момента, когда девушке станет легче. Спустя буквально пару минут в комнату начали заходить другие девушки, которые хоть и понимали, что произошло, но не были радушны к находящимся мальчикам в женской комнате.
Ребята вышли в гостиную. Большая часть гриффиндорцев уже разошлась по комнатам или, возможно, они проводят время, гуляя по коридорам школы, поэтому гостиная была пуста.
Гермиона лежала на диване, положив голову на колени, сидящему рядом Рону. Гарри и Джинни сидели рядом на полу.
Девушка смотрела на играющий в камине огонь, пока руки друзей поглаживали её, выражая физическую поддержку, напоминая, что она не одна.
Что теперь она должна будет делать? Какой смысл учиться? Что будет дальше с её жизнью?
Мысли в голове накладывались одна на одну. Она думала почти буквально обо всём без остановки, внешне выглядя как раз наоборот - застывшей, бездумной. Она думала о том, как ненавидит нынешнее Министерство Магии, думала о том, как ей жаль маглорожденных волшебников, которые никогда не переступят порог школы. Думала о том, что не сможет увидеть своих родителей и написать им письмо. Думала о том, что никак не сможет с ними связаться, и винила себя за то, что начала думать о родителях так поздно. Она вспоминала, как мама целовала её на прощание, желая хорошо провести время и приехать как можно скорее на Рождество. Вспоминала и корила себя за то, что люди в чьей жизни она была самой большой любовью, самым большим подарком жизни - стали не первостепенной проблемой для неё.
На эти переживания наслаивались мысли о Малфоях. Она сразу отмела все рассуждения, что терзали бы её, наверное и сейчас, если бы это не стало таким бессмысленным. Она была зла на Драко Малфоя за то, что из-за его особенности стоит угроза войны, которая порождает глупые, вызванные страхом решения.
Страх и глупость вовсе не отличительные черты между маглами и чистокровными волшебниками — думала про себя Гермиона, вновь мысленно перечитывая тот отрывок газеты.
Что будет дальше? Как поменяется к ней отношение? Что будет с её друзьями? Что будет с юными волшебниками маглами, которые никогда не узнают их истинное предназначение? В чем смысл её жизни теперь? Как она..?
— Что теперь будет? - тихо спросила Гермиона.
Вопрос, высказанный Грейнджер, вовсе не был осознанным. Скорее, это можно было бы сравнить с книгой, что выбилась из огромной, немыслимо огромной кипы сборников. Так и вопрос случайно вывалился из того всеобъемлющего урагана сомнений и тревоги, что окутал Гермиону.
Друзья, кажется, тоже были погружены в свои мысли и слегка дернулись от неожиданного голоса рядом.
— Я думаю.., ничего уже не будет, как прежде. - начал Гарри. - Но наше отношение к тебе никогда не поменяется, Рони. Мы всегда, всегда, будем на твоей стороне. -сказал он тихим, спокойным голосом, сжимая ладонь подруги, указывая на серьёзность своих слов.
— Даже если тебя обвинят во всех грехах мира, которые, пусть даже не будут связаны с каким-то происхождением, — Джинни выделила последние два слова, указывая на абсурдную глупость данного обвинения - Мы всегда будем на твоей стороне.
Гермиона слабо улыбнулась им. Это было единственное, что она могла выжать из себя, чтобы показать то, насколько она признательна им.
— Постарайся не думать, Мони. - сказал вдруг Рон. - У тебя наверняка в голове столько вопросов, наверняка на большую часть из них у тебя нет ответов. Не изводи себя ими.. - он слабо усмехнулся. - Уверен, если бы сейчас кто-нибудь с помощью легелименции захотел бы проникнуть тебе в голову, то скорее всего этот человек умер бы на месте от того потока мыслей, что сейчас распространяется в твоём сознании, или этого человека просто убийственно смело бы ещё до того, как он смог вообще пробраться внутрь.
Их тихие голоса были едва громче трескающегося огня в камине.
Рон знал Гермиону очень хорошо. Он видел её и оставался рядом во всех тяжёлых, стрессовых для неё моментах. В общем то, как Джинни и Гарри, но с Роном всё было немного иначе. Возможно, они точно даже не помнят, но когда решают подумать о том, когда же они стали настолько открытыми друг к другу, то сходятся на том, что это произошло к концу третьего курса.
Уизли знал, что его подруге вместе с гениальным умом досталась и высокая сообразительность, которая имет и вторую сторону медали. Она быстро ориентировалась в проблемных ситуациях, которые, пусть может и не с первого взгляда, но точно были решаемы. Например, когда Гарри на третьем курсе не мог пойти с ними в Хогсмид, Грейнджер за ночь нашла три выхода из проблемы, она перебирала все возможные варианты. Рон наблюдал за этим и поражался тем идеям, что приходили ей в голову, девушка буквально каждые полминуты предлагала варианты, если они не отметались сразу, то дальше шёл подробный ход предполагаемых действий. Когда проблема становилась не решаемой, как например страх, тревожность, боязнь, которая никак не относилась, например, к сдаче экзаменов, к которым можно было бы просто усерднее готовится и это стало бы решением, то вопросы для постановки решения никуда не уходили. Их становилось даже больше, настолько много, что Гермиона не смогла бы озвучить каждый из них. И Рон знал об этом.
Вскоре Гермиона уснула, но никто из друзей не решался уйти.