шаг в темноту
— Ты совсем тупая, Грейнджер?! — раздался резкий, злой голос Малфоя, который пронзил тишину коридора, как удар кнута.
Гермиона резко вскинула голову, её глаза встретились с его холодным, насмешливым взглядом. Его губы скривились в усмешке, а руки были небрежно засунуты в карманы чёрной мантии, слегка распахнутой, обнажая серебристый отлив слизеринского галстука.
— Что? — её голос прозвучал ровно, но в нём чувствовалась едва уловимая усталость. Она не хотела этого разговора, но уже слишком поздно.
— Ты что, слепая? — Драко усмехнулся, делая шаг ближе. Его дыхание было прохладным, от него пахло мятными леденцами и чем-то терпким, дорогим, почти напоминающим запах старой библиотеки, пропитанной ароматом кожи и пыли.
— Нет, просто я не привыкла замечать людей, которые не заслуживают внимания, — бросила Гермиона, скрестив руки на груди.
Пэнси Паркинсон, стоящая рядом, фыркнула и скрестила руки на груди, явно раздражённая её присутствием. Она смерила Гермиону презрительным взглядом, губы её сжались в тонкую линию. В глазах читалась злоба — мелкая, но липкая, как грязь после дождя.
— Как же ты меня бесишь, грязнокровка! — Малфой поднял голос, и в его серых глазах вспыхнуло раздражение. Он шагнул ближе, намеренно нависая над ней. В воздухе повисло напряжение, густое, почти осязаемое, словно перед грозой.
— А ты думаешь, мне приятно каждый раз сталкиваться с тобой? — Голос Гермионы дрогнул, но не от страха, а от злости. Её пальцы сжались в кулаки, ногти врезались в ладони, но она не дала себе сорваться.
Слова Малфоя ударяли больнее, чем она ожидала. Они, как острые лезвия, впивались в её сознание, и с каждым новым выпадом ей становилось всё тяжелее. Ей казалось, что её эмоции, как разбушевавшееся море, грозят утопить её целиком.
И в этот момент она подумала, что было бы проще ничего не чувствовать.
Просто исчезнуть в этой пустоте, стать ледяной, равнодушной, неподвластной чужой злобе, презрению, насмешкам. Если бы только можно было сварить зелье, которое погасит всё это… Сделать так, чтобы она не чувствовала ничего.
— Лучше бы ты просто исчезла из Хогвартса, Грейнджер, — прошипел Малфой, и его слова прозвучали почти ядовито.
— Лучше бы ты перестал совать свой нос в чужие дела, Малфой, — её голос был твёрд, хотя внутри всё дрожало.
— Пошли, Драко, нечего с ней разговаривать! — раздражённо бросила Пэнси, хватая его за руку.
Малфой лишь хмыкнул, но, уходя, нарочно толкнул Гермиону плечом, отчего она пошатнулась.
Она не смотрела им вслед.
Она стояла, вдыхая сырой, промозглый воздух, наполненный запахом дождя, старого камня и лёгкого аромата сухих пергаментов, доносившегося из библиотеки. Её сердце стучало неровно.
Сердце, которое, возможно, вскоре перестанет чувствовать вообще.
Коридоры Хогвартса казались пустыми, хотя где-то вдалеке доносился слабый шум голосов, глухие шаги, отголоски жизни, которые её больше не касались. Гермиона стояла, прикрыв глаза, пока дыхание выравнивалось после стычки с Малфоем.
Она ненавидела его.
Но ещё больше она ненавидела себя — за то, что позволяла этим словам ранить себя, за то, что всё ещё цеплялась за какие-то иллюзии.
Шум дождя за высокими арочными окнами успокаивал, но его звучание больше напоминало ей нечто давящее, как будто сам Хогвартс плакал вместе с ней.
"Было бы проще ничего не чувствовать."
Мысль засела в голове.
Она обхватила себя руками, кутаясь в мантию. Одежда всё ещё была немного влажной после утреннего дождя, а пальцы неприятно замерзли.
Куда идти? Что делать?
В библиотеку? Нет, там сейчас полно студентов. В гостиную? Лаванда и Рон, сидящие на диване, снова вцепятся друг в друга, словно они не могут дышать без постоянных поцелуев.
Гермиона резко развернулась и направилась вниз, к подземельям.
Она не знала, зачем идёт туда, но мысли о зельях не давали ей покоя. Если в библиотеке нет информации о том, как подавить эмоции, значит, есть другой вариант.
И этот вариант — тайные зельеваренные книги в запасах Снейпа.
Темнота коридоров казалась гуще обычного. Каменные стены хранили сырость, и пахло чем-то затхлым, как в подвалах старых домов. Она слышала, как капли дождя стекали по оконным проёмам, словно длинные холодные слёзы, оставляя за собой следы.
Она не боялась нарушить правила. Не боялась быть пойманной.
Ей уже было всё равно.
Где-то вдалеке послышался скрип дверей. Гермиона резко замерла, прислушиваясь, но, кроме приглушённого завывания ветра за стенами замка, ничего подозрительного не услышала.
Зельеварение…
Она знала, что в кабинете профессора есть шкафы с запрещёнными ингредиентами и старыми записями.
Осталось только найти способ добраться до них.
Она сделала шаг в тем
ноту, решившись идти до конца.