Запретное притяжение
Холодный воздух замка пробирал до костей, но Гермиона почти не замечала его. Её пальцы нервно теребили мантию, сердце стучало неровно.
Она солгала Рону. Впервые за долгое время.
Сказала, что заболела, что не сможет встретиться с ним в библиотеке. А сама...
Сама шла к нему.
К Малфою.
Она даже не знала, зачем.
Воздух в больничном крыле был пропитан запахом лекарств, чистых простыней и легким ароматом магических зелий. Гермиона тихо шагала по проходу между кроватями, её сердце билось где-то в горле.
Драко лежал у окна, его лицо казалось бледнее обычного, а белоснежные волосы слегка растрепались. Чёлка падала на глаза, которые сейчас были прикрыты, но даже в полутьме комнаты было видно, как он стиснул зубы.
Она знала, что он почувствовал её присутствие раньше, чем открыл глаза.
— Что ты здесь делаешь, Грейнджер? — его голос был хриплым, но в нём всё ещё звучала надменность.
Гермиона сглотнула.
— Просто… решила проверить, как ты.
Малфой усмехнулся, но его усмешка была какая-то вымученная.
— Проверь, и можешь идти. Я жив.
Гермиона закатила глаза.
— Ты всегда такой грубый?
— Только с теми, кто приходит без приглашения, — ответил он, лениво глядя на неё из-под длинных ресниц.
Она хотела сказать что-то резкое, но её взгляд невольно задержался на его губах. Они были чуть приоткрыты — пухлые, розоватые, и в этот момент ей показалось, что они выглядят совершенно иначе, чем всегда.
— Что? — вдруг спросил Малфой, прищурив глаза.
Гермиона вспыхнула.
— Ничего!
Он хмыкнул, но затем его лицо исказилось от боли — он неловко пошевелился, и его повреждённая рука отозвалась резкой вспышкой дискомфорта.
— Тебе больно? — спросила Гермиона, даже не думая, просто шагнула ближе.
— Конечно, чёрт возьми! — рявкнул он. — Разве ты не видишь?
— Тогда зачем ты вообще двигаешься? — вздохнула она, упирая руки в бока.
Малфой скривился.
— Если ты пришла читать мне лекцию, то, может, позовёшь сюда Паркинсон? Ей это точно понравится.
— Может, ты сам её позовёшь? — парировала Гермиона, скрестив руки на груди.
Драко резко отвернулся к окну, и Гермиона уловила что-то странное в его поведении. Он словно избегал темы…
— Ты не хочешь, чтобы Паркинсон сюда приходила?
Он молчал.
— Почему?
— Не твоё дело, Грейнджер.
Гермиона нахмурилась.
— Она тебе надоела?
— Грейнджер, выйди, пока я не сделал это сам.
Она не успела ничего ответить.
— Выйди, — повторил он, но его голос теперь был тише, словно он сам не хотел этого.
Гермиона тяжело выдохнула.
— Ты ведёшь себя как ребёнок, Малфой.
Он резко повернулся к ней, его серые глаза потемнели.
— А ты ведёшь себя так, будто тебе не всё равно.
Гермиона застыла.
Они смотрели друг на друга, а воздух между ними словно сгустился.
Но прежде чем она смогла что-то ответить, за их диалогом с лёгким кашлем наблюдала Дафна Гринграсс, которая лежала на соседней кровати.
— Гермиона, — тихо сказала она. — Иди.
Она перевела взгляд на Драко — его губы сжались в тонкую линию, взгляд снова стал холодным, маска надменности вернулась.
Репутация важнее.
Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось.
Она развернулась и вышла.
И только когда её шаги затихли за дверью, Малфой закрыл глаза.
И понял, что с её уходом стало только хуже.
Гермиона вылетела из больничного крыла, словно спасаясь от пожара.
Её сердце стучало в бешеном ритме, в висках пульсировало одно слово: «Зачем?»
Зачем она пошла к нему?
Зачем пыталась быть доброй?
Зачем вообще думала, что это что-то изменит?
Она знала, что он оттолкнёт её.
Знала, что он не позволит ей увидеть его слабость.
Но всё равно надеялась.
Глупая.
Через секунду она уже бежала по холодным коридорам, не разбирая дороги, не замечая, как дрожат её руки.
Она любила его.
Она любила его.
Это было слишком просто и слишком сложно одновременно.
Прошла неделя.
Скучная, серая, холодная.
Дождь барабанил по окнам, завывал ветер.
Весь Хогвартс словно погрузился в тоскливое оцепенение.
Но, наконец, Малфой вернулся.
И когда Гермиона зашла в Большой зал, она увидела его.
Он сидел за столом Слизерина, его рука всё ещё была в гипсе, перевязана ремнём через плечо.
А рядом с ним, склонившись так близко, что её губы почти касались его кожи, сидела Паркинсон.
Она что-то говорила тихим, нежным голосом, её пальцы осторожно касались его плеча, скользили по бинтам, а затем она вдруг приподнялась и легко поцеловала его в щёку.
Малфой усмехнулся.
Не отстранился.
И не возразил.
Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось.
Как воздух стал вязким, удушливым.
Как сердце, которое только недавно билось уверенно, словно сорвалось в бездну.
Она встала.
Стук её стула раздался громко, отчётливо, заглушая гул разговоров.
Несколько студентов повернули головы.
Гермиона не стала есть.
Она просто вышла.
Рон побежал за ней почти сразу.
Ему было плевать на Лаванду, на её взгляды, на шёпот Астории, на смешки слизеринцев.
Даже на то, что Малфой наблюдал за всем этим с каким-то странным удовольствием.
Рон догнал её у лестницы.
— Гермиона!
Она даже не остановилась.
— Гермиона, чёрт возьми!
Её шаги ускорились, но он схватил её за локоть, разворачивая к себе.
Она резко выдохнула, глядя ему в лицо.
В его глазах было беспокойство.
Настоящее.
— Что с тобой?
— Ничего, — её голос был напряжённым, слишком быстрым.
— Чёрта с два, — рявкнул он.
Он знал её слишком хорошо.
Знал, когда она лжёт.
— Это из-за Малфоя?
Её зрачки дрогнули, но она ничего не сказала.
Рон стиснул зубы.
— Скажи мне, что тебе плевать на него.
Гермиона замерла.
Плевать?
Она должна была так сказать.
Просто произнести эти слова.
Но не смогла.
Рон медленно разжал её локоть.
— Вот же чёрт… — пробормотал он, проведя рукой по лицу. — Ты ведь правда его…
Он не договорил.
Не смог.
Гермиона сделала шаг назад.
— Это неважно, — тихо сказала она.
Развернулась.
И ушла.
Рон остался стоять, сжав кулаки, глядя ей вслед.