Глава 15.
– В смысле, Вы не знаете, где он? – голос практически срывается на крик, и врач недовольно поджимает губы. – Вы хоть понимаете, что у Вас здесь в больнице творится?! Людей похищают средь бела дня! Как такое вообще возможно?!
– Девушка, – мужчина пытается угомонить меня, но я злюсь только сильнее. – Мы делаем всё возможное. Я сам не понимаю, как так получилось… Егор Штормов был в послеоперационной палате, и сегодня его должны были перевести в обычную. Я сам лично разговаривал с ним утром…
– Тогда, где он?! Не мог же он просто так испариться! И этот сраный мак? Кто вообще приносил ему цветы в палату?
– Послушайте, мы ищем Вашего друга…
– Так ищите лучше! – перебиваю. – Просмотрите записи на камерах! Вызовите полицию, в конце концов!..
– Сонь, – Макс хватает меня за локоть и пытается оттащить, но я так зла, что готова разорвать любого, кто нарушит моё личное пространство. – Успокойся. Мы найдём его.
Шумно втягиваю в себя воздух, загоняя слёзы обратно. Да как вообще всё так перевернулось, что Егора забрали из больницы, да ещё и после операции? Ему же нужен отдых, реабилитация, присмотр профессионалов, а не прогулки чёрт знает куда и с кем. Такими темпами парень никогда не сможет встать на ноги. А вдруг ему станет плохо? Что тогда? Кто ему поможет?
– Это Арчи, – с ненавистью сплёвываю я, когда мы с Максом остаёмся наедине. – Всё он. С самого начала. И этот мак… Его же кто-то каждый день приносил в палату ещё до операции, значит, они были в курсе происходящего. Выждали момент и похитили его…
Вскидываю голову и смотрю на встревоженного Макса. Это он? Специально загнал Егора в больницу, а после операции взял в заложники, чтобы выловить меня. Но Шторма похитили сегодня, а Макс был всё утро рядом со мной…
Если только он работает не один.
Но какой в этом смысл, если Макс сто раз оставался наедине со Штормовым и мог в любую секунду схватить его? Егор бы даже сопротивляться не смог. Да и я тоже… Столько времени пробыла с ним наедине.
– И что будем делать? – спрашивает Макс. – Есть какие-то варианты, кто мог его похитить? И где его искать?
Да, есть. Ты.
– Я не знаю, – потираю виски, чтобы избавиться от напряжения. Потом достаю из кармана записку, которую нашла в палате парня, и читаю: – «Мак – символ сна и смерти. Егор в моих руках, и, если не поспешишь, он уснёт вечным непробудным сном. Вот только поцелуй любви его уже не спасёт». Мак. Вот оно, – оживляюсь я. – Узнаем, кто приносил цветы, выйдем на похитителя.
– И как нам это сделать? – не понимает парень.
Я осматриваюсь по сторонам, пытаясь придумать план, но в голове такая каша, что в пору стонать от собственных мыслей. Осознание того, что я одна должна разгребать всё это дерьмо, обрушивается с невероятной силой будто потолок воды, придавливающий к полу. Нет ни Шторма, ни Тарана, ни сестры. Только я…
А ещё Крис, Рома и Матвей. Точно, Иркутский! Он должен помочь. Кто, если не он разберётся во всей ситуации?
– Нужно найти Матвея, – уверенно заявляю я. – Помощь нам не помешает.
– Хорошо, – покорно кивает. – Где будем искать?
Шумно вздыхаю, прикусив губу, чтобы боль отрезвила меня, прокручиваю в голове разговор с Иркутским в день операции Штормова. Тогда он сказал, чтобы я не доверяла Максу. Номер свой не оставил, упоминал, что выписался недавно из больницы и… что зависает у Ромы. А вот это уже зацепка. Только телефона парня у меня нет, поэтому придётся вытаскивать его через Кристину. А, если я не ошибаюсь, сегодня она работает в баре.
– Едем в бар, – заявляю я, и парень непонимающе вскидывает бровь. Я не обращаю на него внимания, решительно направляясь прочь от палаты, усыпанной красными лепестками мака.
– Ты уверена, что бухать – хорошая идея? Особенно сейчас.
– Мы идём не пить, – объяснять тонкости ситуации мне не хочется, особенно учитывая то, что парень может работать на Арчи. Вообще, брать его с собой – плохая идея, но, если попробую от него избавиться, он что-нибудь заподозрит. – Там есть человек, который знает, как можно найти Матвея…
Макс не отвечает, видимо, решив, что лучше доверить всю ситуации в мои руки. Он ведь, по сути, и подробностей-то не знает. Ему никто ничего не рассказывал. И поэтому очень странно, что незнакомый человек, которому не должно быть дела ни до меня, ни до Егора, помогает нам. Надеюсь, всё не повернётся как в дешёвых детективных романах: преступник рядом со мной, а Егор сейчас либо в зале, либо в моей квартире. Прямо под носом. И, пока я бегаю по городу, пытаясь придумать хоть какой-нибудь план, у меня за спиной всё летит в тартарары.
***
Кристина. Девушка, которая следила за Штормом, та что трахалась с ним от скуки, притворялась, беременной и подбрасывала письма от Арчи. Мне бы её ненавидеть, но не получается. Она со мной в одной лодке, и одна из немногих, кому я могу довериться, даже не смотря на то, что Крис когда-то работала на Арчи.
Крис стоит за стойкой – я сразу замечаю её, как только захожу в бар. Народу мало, играет тихая музыка, пахнет корицей и алкоголем.
– Какими судьбами, Сонь? – улыбается Кристина, заприметив меня.
Я облокачиваюсь на барную стойку, но не присаживаюсь. Нагибаюсь, чтобы только Крис смогла меня услышать.
– Нужен адрес Ромы. Хочу связаться с Матвеем, – без приветствия говорю я, потому что времени на лишние разговоры нет. – Егора похитили.
– Что? – девушка тоже нагибается, отставляя в сторону бутылку с виски. – В смысле? Когда?
Крис косится на Макса, который подходит к нам и в наглую начинает подслушивать. Она неодобрительно хмурится, наверное, собираясь прогнать парня или же отчитать, что нехорошо влезать в чужие разговоры, но я её опережаю.
– Это Макс. Он со мной…
– Соня, – с упрёком шипит Крис, кивая в сторону.
Девушка выбирается из-за барной стойки и отходит на достаточное расстояние, чтобы можно было поговорить без свидетелей. Коротко улыбнувшись парню, я следую за ней.
– Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не доверяла никому? – отчитывает меня Кристина. – Что там у тебя с Егором? Выкладывай.
– Что-что, – передразниваю её. – Похитили его. Прямо из больницы после операции. Сегодня должны были перевести в обычную палату, я прихожу, а там всё помещение в лепестках мака. И записка, типа, «Егор у меня и, если не поторопишься, он уснёт навечно». Хочу найти Матвея, чтобы он помог мне с этим дерьмом. Тарана же в городе нет, а я не знаю, что делать.
Нервно тереблю низ футболки, сдерживаясь, чтобы не начать заламывать пальцы на руках. Хочется что-нибудь сделать, прямо здесь и сейчас, а не просто разговаривать с барменшей о случившемся. Мысли только о Егоре. Где он там? С кем? Что с ним происходит и в порядке ли Шторм? Вдруг ему станет хуже или… Вдруг он не пережил похищения и умер. Я не переживу этого, чёрт подери.
Кристина шумно вздыхает, убирая назад волосы. Несколько секунд молчит.
– Неужели, Арчи вернулся, – встревоженно смотрит в сторону Макса. – Иркутский у Ромы. Чёрт… – прикусывает губу. – Короче, раз такие проблемы, нужно вместе собраться и всё обсудить. Всё-таки, если до вас добрались, то и мы на прицеле. А вот этому твоему Максу вообще здесь не место, чую, не просто так рядом с тобой трётся.
– Да знаю, – недовольно отмахиваюсь. – Так что на счёт Матвея?
– Моя смена заканчивается через час, – смотрит на наручные часы. – Если подождёшь, поедем сразу к Роме, я ему позвоню, предупрежу.
– Ладно, хорошо, – киваю я.
– Но избавься от Макса, ясно? – шипит Крис.
Она замечает парочку ребят, которые подходят к барной стойке, чтобы купить выпивку, и, не сказав ни слова, возвращается на рабочее место, а я плетусь к Максу, пытаясь придумать причину, чтобы избавиться от него.
– Ну, что? – нетерпеливо интересуется он.
Я неуверенно пожимаю плечом.
– Матвей у Ромы, – бормочу я. – Подожду Крис, и мы поедем за ней, – осекаюсь. – Слушай, чтобы время зря не терять, может, вернёшься в больницу и проверишь камеры наблюдения? Или, возможно, врачи уже полицию вызвали… Убьём двух зайцев одним ударом.
На секунду мне кажется, что парень вот-вот откажется, заподозрит что-то неладное или вообще признается, что виноват во всём случившемся, но Максим послушно кивает.
– Хорошо. Я позвоню, если что-нибудь узнаю, – обещает он. – Будь на связи.
– Ага.
Парень хлопает меня по плечу и уходит, а я смотрю ему вслед, пытаясь убедить себя в том, что поступаю правильно. Крис права: доверять нельзя ни единому человеку в этом грёбанном мире.
***
– И где все? – не понимает Крис, настойчиво нажимая на дверной звонок. – Сказала же Роме, что придём…
Осматриваю площадку, скользя взглядом по запертым дверям. Противное чувство, что за нами наблюдают соседи, въедается в голову и не желает отпускать. Я впервые здесь, в квартире Ромы. После того, как мы прибыли в Москву, практически ни разу с ним не пересекались. Знаю, что Таран с ним тесно общался последние месяцы, да Крис тоже. Ни я, ни Егор, ни, тем более, Матвей с Ромой не пересекались. По моим данным…
– Может, в магазин пошли? – предполагаю я.
– Зная, что мы должны приехать? Вряд ли. Ладно, хорошо, что у меня есть ключи, – девушка открывает сумочку и роется в ней.
Находит большую связку ключей, тщательно перебирает каждый, будто вспоминая, какой именно ей нужен. Интересно, зачем ей столько ключей? У надзирателей в тюрьме и то их меньше. Заметив мой взгляд, она пожимает плечом.
– На работе много дверей.
– М.
Наконец, она находит нужный, отпирает замок и уверенно проходит в квартиру.
– А ключи у тебя от хаты Ромы, потому что…
– Я с ним сплю, – заканчивает за меня Кристина. – Часто у него зависаю, поэтому он мне сделал запасные. Проходи, подождём здесь.
Я не разуваюсь – осматриваюсь: в коридоре полутемно, он узкий и малопривлекательный. Квартира явно требует ремонта, тщательной уборки и проветривания. Едкий запах сигарет пропитывает буквально всё пространство, и я сразу вспоминаю свою соседку по общаге, которая только и делала, что курила.
– Тебе не кажется, что здесь слишком воняет? – кривлюсь я.
Крис включает свет, осматривается. Заглядывает в комнату, затем возвращается ко мне.
– Обычно Рома не курит в квартире, – задумчиво тянет она. – Странно как-то.
– Может, Иркутский?
– Да Рома даже меня курить на балкон выгоняет, – девушка прикусывает губу, морщится, шумно вздыхает, затем идёт вглубь квартиры.
Я следую за ней, осторожно ступая по паркету, чтобы слишком не запачкать пол, хотя, по сути, сейчас не осень и даже не весна, чтобы на ботинках оставалась грязь. Скольжу взглядом по стенам: вижу чуть покосившуюся картину, на вешалке, прибитой рядом, висит куртка. Неприятное чувство сковывает все внутренности, а тревога крадучись подбирается сзади, обжигая ледяным дыханием.
– Крис, – зову я, но уже поздно.
Крик девушки разлетается по квартире, пробирая до дрожи, и я в считанные секунды оказываюсь рядом с ней.
Кристина стоит, закрывая рот руками, и испуганно смотрит в сторону. Тело меня не слушается. Я не хочу проверять, что именно привело в ужас девчонку, но всё происходит машинально.
Обернувшись, вижу Рому. Он сидит на полу, прислонившись спиной к краю дивана. Его подбородок упирается в грудь, руки безвольно лежат на полу. Во лбу отчётливая круглая дырка – пуля. Нож вонзён в правую ногу до рукоятки. Ранили его точно до того, как убили…
Отрываю от него взгляд, осматриваясь. Два табурета перевёрнуты, осколки посуды разбросаны по кухне, на стене кровавый отпечаток руки.
– А где Матвей? – хрипло спрашиваю, пытаясь не смотреть в сторону Ромы.
Я хоть и не была к нему привязана, но видеть труп – не особо приятное зрелище. Кристина не отвечает. Вместо этого начинает несвязно бормотать что-то типа: «они нас нашли», «добрались до нас», «Ромочка».
Меня тошнит. Металлический запах кровь впивается в ноздри, и я перестаю дышать, но этого хватает лишь на несколько секунд. Если Иркутского здесь нет, то, значит, либо он у тех, кто убил парня, либо успел сбежать. И что теперь делать?
Ещё каких-то сорок минут назад Рома был жив, а теперь…
Я замечаю на столе тетрадный лист: сильно сжав челюсть, осторожно подхожу к столу, стараясь держаться как можно дальше от трупа и случайно не наступить в растёкшуюся жижу, а после хватаю записку.
«Тех, кто не должен был выжить, Бог заберёт в свои объятия. Первая душа уже рядом с ним. Кто же следующий?».
Вот же больной ублюдок! Какой на хрен Бог? В смысле «те, кто не должен был выжить»? У него совсем крышняк снесло что ли? Сраный Арчи и вся его шайка…
– Надо валить.
Я поспешно покидаю кухню и хватаю девушку за локоть, пытаясь привести в чувство.
– Мы уже ничем ему не поможем, пошли, – толкаю её к двери.
Она с трудом отрывает взгляд от Ромы и на вялых ногах плетётся впереди меня.
– Это всё твой Макс, – вдруг в ярости шипит девушка. – Ты сказала ему, что Матвей у Ромы. Он знал, что мы поедем к ним, знал!
Я шикаю. А ведь Кристина права. Макс единственный был в курсе, что мы собираемся ехать к Роме, чтобы найти Иркутского. И я сама лично ему об этом сказала… Сука!
– Значит, он-то нам и нужен, – сквозь зубы тяну я. – Найдём Макса, отыщем и Шторма.
Выталкиваю Крис из квартиры, хватаю под руку и тащу вниз по лестнице. Теперь-то я уж точно уверена, что мне нужно делать. И, пока я не отыщу Егора, никто меня не остановит. Даже Арчи. Даже его гнилые шестёрки…
***
– И куда мы? – хрипло спрашивает Кристина, обнимая себя руками.
Она бледная и напуганная, осматривается по сторонам, словно думая, что в любую секунду на неё может кто-нибудь наброситься и отобрать такую ценную, по её мнению, жизнь. Она не плачет, не бьётся в историке, не впадает в панику. Просто нервно сжимает пальцами плечи и чересчур сильно стискивает зубы. Крис всегда умела держать себя в руках, даже когда её жизнь висела на волоске.
В отличие от неё, во мне нет ни страха, ни ужаса, а лишь постепенно разрастающаяся ярость, пожирающая меня изнутри и захватывающая контроль над каждой клеткой тела. Они похитили Егора, поймали Машу, убили Рому, Матвей тоже куда-то исчез. О Таране и Мише вообще нет известий. Осталась только я и Кристина, и если мы не исправим ситуацию, конец придёт всем.
Кто знает, сколько ещё людей пострадает от рук Арчи, если мы его не остановим.
– Поедем ко мне, – уверенно говорю я, настойчиво голосуя приближающейся маршрутке. – Заберём кое-что, а после двинем за Максом. Заставим его признаться во всём, узнаем, где он держит Егора.
– А вдруг там ловушка?
– Тем лучше, – маршрутка останавливается. – Не придётся искать их.
Мы забираемся внутрь – я оплачиваю проезд за двоих и толкаю девушку в плечо, чтобы та села на свободное место.
А что, собственно, я вообще собираюсь делать? Я ведь всего лишь девчонка, которая даже не знает, кому можно верить, а кому нельзя. Да, я многое пережила в этой жизни, бегала от Арчи, искала анонимов, в меня стреляли, били, пытались изнасиловать, и каждый раз я вылезала сухой из воды. И теперь я здесь, еду к себе домой, чтобы в дальнейшем отыскать Максима и… Что?
– У тебя есть человек, которому ты на сто процентов доверяешь? – тихо спрашиваю Кристину, но та качает головой.
– Рома.
Но его убили.
У меня тоже никого нет. На ум приходят только Макс и Кирилл, но первый точно связан с Арчи, а второй слишком уж хороший вариант для доверия.
Максим – единственный, кто знал, что Матвей у Ромы. Скорее всего, вместо того, чтобы поехать в больницу и просматривать камеры, он отправился прямиком к парням. И меня даже не волнует вопрос, откуда боксёр узнал адрес. Если они нашли нас с Егором, то и остальных тоже.
Кирилл. Он оплатил операцию Шторма, помог мне с работой… Зачем? Может быть, всё это было спланировано с самого начала? А ещё я не удивлюсь, если Макс и Кирилл заодно. Один отправил Егора в госпиталь, второй дал денег на операцию.
«Зачем? Какой в этом смысл?», – отчаянно кричит всё внутри меня.
«А какой был смысл слать нам карточки и шантажировать секретами?», – тут же разрывает второй голос.
Да нет никакого смысла. Нет и никогда не было. Просто у кого-то больное воображение, сломанная психика и садистские замашки.
Какой мотив у маньяков, убивающих людей?
В чём смысл насиловать маленьких детей?
Зачем живодёры сдирают шкуры с животных?
Почему человек расстреливает невинных людей, лишь для того, чтобы не оставлять свидетелей?
А его нет. Они все просто больные ублюдки, и Арчи в их числе. Придумал игру, развлечение, и наслаждается этим. Самоутверждается, чувствует своё превосходство.
– Пошли, – толкаю Крис в плечо и поднимаюсь на ноги.
Прошу, чтобы притормозили на остановке. Мы выходим и направляемся в сторону моей квартиры. Дом находится недалеко, но, прежде чем подобраться ближе к подъезду, мы с Крис стоим за углом и оцениваем обстановку. Ничего подозрительного. Дети на площадке, прохожие, парочка соседей.
– Макс же не в курсе, что мы догадались о нём, – спокойно тяну я, подбадривая саму себя. – Значит, не додумается ждать нас дома. Да и какой дурак вернётся к себе, зная, что там может быть ловушка, верно?
Кристина не отвечает.
– Я могу подождать здесь на случай, если…
– Нет, нужно держаться вместе, – отрезаю я. – Рядом со мной тебе безопаснее. Они меня не тронут. По крайней мере, пока я не пройду весь этот квест. Ладно, пошли.
Дорога свободна. Мы с лёгкостью добираемся до подъезда, открываем домофон, заходим в здание. Вместо лифта двигаемся к лестничной площадке – нам понадобятся пути к отступлению, если что-то пойдёт не так.
Наконец добираемся до нужного этажа и переводим дыхание. На площадке пусто – осторожно подхожу к своей квартире и невольно поднимаю взгляд на камеру наблюдения, которая висит в углу прямо над дверью. Прислушиваюсь, аккуратно дёргаю за ручку. Заперто.
– Кажется, никого.
Достаю из сумочки ключи и бесшумно отпираю замок, открываю преграду и проникаю внутрь. Я не была здесь около месяца, хотя продолжала платить владелице за аренду. По просьбе Егора жила у Макса, на случай, если меня смогут выследить. Какая же я дура! Смысл врываться к нам в квартиру, если я всё это время была практически в руках врага.
Тишина плотной массой окутывает пространство, пыль оседает на поверхность предметов, образуя тонкий слой, на котором с лёгкостью можно написать послания. Я осматриваюсь, слышу, как Крис прикрывает за собой дверь. Не разуваясь, прохожу на кухню. Пусто. В комнате, в ванной и в туалете тоже никого. Никаких признаков, что здесь кто-то был.
– Давай, уйдём отсюда, – кривится Крис. – У меня плохое предчувствие.
– Конечно.
Не обращая внимания на встревоженную девушку, я захожу в комнату и осматриваюсь. Постель идеально заправлена, на комоде несколько фотографий в рамках, картина с водопадом на стене. Зеркало. Я замираю, когда встречаюсь взглядом со своим отражением. Оно кажется таким безжизненным, уставшим и в то же время безумным. Я не узнаю себя. От той девчонки, которая по уши влюбилась в боксёра из параллельного класса, не осталось и следа.
С трудом оторвав от зеркала взгляд, я подхожу к комоду и отодвигаю ящик. На самом дне среди вещей нахожу шкатулку. Достаю её, ставлю на комод, уверенно открываю.
– Твою ж мать… – тянет Кристина, подходя ближе. – Откуда это у тебя?
– Осталось после побега.
Пальцы прикасаются к металлу и достают из шкатулки пистолет. Всё внутри в нетерпении замирает, напрягается, превращаясь в нечто колючее и ядовитое. Помедлив, проверяю магазин на наличие патронов. Три. Плюс четыре полных магазина. Патронник пуст.
– Таран же конфисковал всё оружие, – неуверенно бормочет Кристина.
Я поджимаю губы, забираю магазины и прячу в сумочку, следом туда отправляется пистолет.
– Думаешь, я настолько тупая, чтобы поддакивать Андрею? – захлопываю шкатулку. – Сказала, что потеряла, сама припрятала. На чёрный день. И он, судя по всему, наступил.
Девушка кивает, приободряясь. Ещё бы, теперь у нас есть, чем защитить себя.
Неожиданный телефонный звонок заставляет меня вздрогнуть – я достаю сотовый и смотрю на экран.
– Макс.
Обмениваюсь с Крис напряжёнными взглядами, прикрываю веки, вздыхаю, медленно открываю их. Отвечаю на звонок.
– Да.
– Сонь, ты где? – с ходу спрашивает парень.
– Я с Кристиной, – стараюсь придать голосу безмятежности. – Что-то случилось?
Секундное молчание.
– Нет. То есть, да, – поспешно поправляет себя Макс. – Я был в больнице, просмотрел камеры, как ты и просила… – ага, как же. В больнице он был. Убил Рому, теперь за остальными гоняешься? Тебе меня не провести. – Короче, я кое-что нашёл. Нужно встретиться. Я взял запись, так что сама посмотришь.
– Увидимся в зале, – уверенно говорю я. – Поеду прямо туда.
– Конечно. Встретимся там…
Я сбрасываю. Прикусываю губу, медлю.
– Сказал, что нашёл кого-то на камерах. Хочет показать запись, – пристально смотрю на Крис, ожидая от неё приговора.
Она прикрывает лицо ладонями, потирает их, убирает назад волосы.
– Да врёт он, – бормочет девушка. – Кто ему вообще даст записи с камер? Думаешь, так просто всё? Пришёл, просмотрел видео, узнал похитителя? Они же не настолько придурки, чтобы на камерах палиться. Это только в фильмах бывает.
– Ну, не знаю, – качаю головой. – Идём в зал и проверим. Макс же не ожидает, что у нас есть пистолет. Пригрозим ему, свяжем, заставим признаться. У нас ведь всё получится, да?
Но всё внутри кричит «нет». Не получится. Не ввязывайся. Беги. Спасайся сама. Оставь их…
– Да. Получится. Узнаем у него подробности, составим план…
Её голос неуверенный, но даже в таком варианте приободряет меня. Конечно же, всё пройдёт гладко. Я спасу Егора, а потом и всех остальных. Они меня и так всё время вытаскивали из дерьма, теперь настал мой черёд.
***
– Проверь душевые и подсобку.
– Хорошо.
Крис послушно скрывается в соседнем помещении, а я в это время заглядываю в тренерскую. Макса здесь нет, а это означает, что у нас есть время подготовиться к его приходу. Эффект неожиданности на нашей стороне, если, конечно, парень каким-то чудом не узнал, что мы его раскусили.
Зал пустует словно огромный заброшенный сосуд, выброшенный в пучину океана, и эхо прерывистыми волнами разлетается по пространству, отскакивая от стен и возвращаясь обратно ко мне. Слышу звук шагов Кристины и осторожно открывающиеся двери.
Осматриваю тренерскую и мысленно кривлюсь. Как я могла находиться столько времени рядом с Максом и ничего не заподозрить? Должен был быть хоть какой-то намёк на то, что парень работает на Арчи. Мелочь, зацепка. Хоть что-нибудь. Разве меня жизнь не достаточно потрепала, чтобы чуять опасность за километр?
Опасность? Я ведь с самого начала не доверяла Максу. Он показался мне странным ещё в тот момент, когда Егор впервые познакомил нас, но я была так сильно занята на работе, а потом вернулся Миша и Шторм попал в больницу, что было уже не до каких-то подозрительных личностей. Неужели я потеряла бдительность?
Подхожу к столу и отодвигаю ящики, заполненные бумагами. Роюсь в них, бегло просматриваю, но нахожу только отчёты и счета по залу. Кроме бесполезных бумаг и хлама здесь ничего нет. Даже одежда Макса, кучей сваленная в кресло, не даёт никаких результатов.
Здесь чисто. Так чисто, что даже не придраться. Вот, если бы я смогла достать компьютер или сотовый парня, то…
Крис не слышно, и я выхожу в зал, чтобы проверить её. Взгляд скользит по пустому помещению, спокойному рингу и до нелепости одиноким грушам. Макс объявил сегодня входной, чтобы съездить в больницу к Егору, ведь зал больше не на кого оставить. И это тоже странно. Разве у таких людей не должны быть помощники? Даже отец Штормова работал вместе с другими тренерами, хотя зал полностью принадлежал ему.
Ещё один вопрос без ответа.
Что-то падает, и резкий звук эхом распространяется вокруг меня, заставляя сердце замереть, а тело неестественно сжаться. Руки сами тянутся к сумочке, пальцы нащупывают пистолет – я отступаю обратно в тренерскую, почти бесшумно заряжаю оружие.
Слышу только стук собственного сердце, отбивающего сводящий с ума ритм. Во рту неожиданно пересыхает – пытаюсь проглотить слюну, но в горле застревает комок.
Прячусь в углу за дверью, стискивая пальцами пистолет, и пытаюсь успокоиться.
Ты же сама решила прийти сюда, чтобы выпытать у Макса, где Шторм, чего ты так боишься? Страх не твой союзник, он лишь толкает тебя в спину и сбивает с ног словно дотошная подножка. Нужно успокоиться. Если вернулся Макс, то я просто нападу на него и заставлю всё рассказать. У меня ведь пистолет. И он заряжен. И я знаю, как из него стрелять.
Шаги заставляют забыть, как дышать. В висках пульсирует, голова идёт кругом. Они всё ближе и ближе, и я готова в любую секунду выскочить из укрытия и нажать на курок.
Но я этого не делаю, и человек медленно заходит в тренерскую. Останавливается, осматриваясь. И лишь через пару секунд я понимаю, что это просто Кристина.
Девушка замечает меня в самый последний момент и испуганно отшатывается, хватаясь за сердце.
– Блять, Соня! – выдыхает она. – Чё ты там делаешь? Напугала…
– Прости, – коротко отзываюсь, но выйти из своего укрытия не решаюсь, потому что отступающий страх приносит лишь усталость и невыносимо изнеможение. – Я услышала шум…
– А, – она переводит дыхание. – Это я случайно ведро задела. Темно там.
Киваю. Опускаю пистолет.
– Как думаешь, мы сможем с ним справиться? – вдруг спрашиваю я, выходя из своего укрытия и без сил заваливаясь на диван.
– Ну, – девушка присаживается на край стола. – У тебя есть оружие.
– Ага, это очень утешает.
Крис коротко хохочет.
– Ты вообще стреляла из него? – интересуется она, пристально прожигая меня взглядом.
Я даже вспоминать об этом не хочу. Да, я целилась в человека, и я спускала крючок, намереваясь убить его, но ни одна пуля не достигла цели. А потом закончились патроны, и… и я думала, что мне придёт конец. Но меня спас Егор, в очередной раз вытащив из неприятностей, и пачкать руки в крови не пришлось.
– Да, было дело. Вот только меткость у меня не очень, так что, если промажу, бей его чем-нибудь потяжелее…
Шутка не удаётся: Кристина послушно кивает, намереваясь именно так и поступить.
А потом мы ждём, но не долго. Когда слышим, как шумно открываются двери спортивного зала, я вскакиваю на ноги и прячусь за дверь, в тайне надеясь, что раз на Кристине уловка сработала, то и на противнике тоже.
– Сонь, это я! – громкий голос Макса разрезает пространство.
Переглянувшись с Крис, киваю ей, мол, отвлеки парня, пока я не вступлю в игру, и та улыбается. Запрыгивает на стол, перекидывает ногу на ногу, неожиданно становится безмятежной и безразличной. Что ж, играть девушка всегда умела…
– Сонь! – голос становится ближе.
Шаги. Удары сердца. Липкие от пота пальцы. Шум в ушах. Льдинка между лопатками. Что-то неприятное и противное под рёбрами. Прикрываю глаза – медленно открываю.
Слышу, как Макс появляется в дверях тренерской и, кажется, замирает.
– Привет, – осторожно тянет парень. – А где Соня? Я принёс запись…
– Она скоро будет, – приветливо улыбается Крис. – Заскочила в магазин за сигаретами. Просила предупредить тебя, что задержится.
– А почему не позвонила?
Макс подозревает: не решается зайти в помещение, а я не могу собраться с мыслями, чтобы выскочить из укрытия и направить на него пистолет. Да и глупо это: один удар, и я отправлюсь в нокаут. Парень стоит совсем рядом, и нас разделяет только дверь. Одна жалка деревяшка, способная перевернуть всю ситуацию с ног на голову. Либо в нашу пользу, либо нет.
– Не знаю, – пожимает плечом. – Вернётся, и спросишь. Я же не нянька ей.
– Ну, да… – соглашается.
Наконец-то Макс делает несколько шагов вперёд и заходит в тренерскую. Я вижу его спину: широкая, крепкая. Тёмные волосы, лёгкая щетина. Стоит только ему обернуться, и парень увидит меня. Стоит только протянуть руку, и я смогу прикоснуться к нему. Стоит только нажать на курок…
И я делаю это. Шаг вперёд – пистолет прислонён к спине противника.
– Не двигайся, – сквозь зубы.
Макс замирает, хочет обернуться, но я лишь сильнее вжимаю оружие ему в спину.
– Я сказала, не двигайся.
– Соня? Что происходит? – парень осторожно поднимает руки, показывая, что не собирается нападать.
Но я знаю, что стоит ему только развернуться и выхватить у меня пистолет, как преимущество будет уже не на моей стороне.
– Крис, в шкафу есть верёвка. Тащи сюда.
Девушка послушно спрыгивает со стола.
– Я не понимаю, – Макс чуть поворачивает голову, чтобы взглянуть на меня. – Объясни, Сонь…
– О, ты сейчас сам всё будешь объяснять, – хватаю его за плечо и толкаю в сторону стула. – Садись.
И он садится. Послушно так словно собачка. Я направляю на него пистолет, чуть отступаю, чтобы не дать лишнего повода наброситься на меня, но парень этого не делает.
Кристина связывает его руки, затем обматывает тело. Теперь ему точно не вырваться. А потом девушка вдруг хватает Макса за грудки и со всей силы заезжает кулаком в лицо. Разбивает губу, и яркая кровь вырывается на свободу, тонкой струйкой скатываясь по подбородку.
– Это тебе за Рому, – шипит Крис.
– Что? В смысле? Объясните, что происходит! Это уже не смешно…
Дёргает руками, пытаясь высвободиться, но верёвки держат крепко. Я смотрю на него и пытаюсь найти хотя бы одну причину, которая смогла бы остановить меня, но везде лишь пустота.
Максим единственный знал, что Матвей у Ромы. Значит, это он выкрал Шторма из больницы. Ошибки быть не может.
– Где Егор? – холодно спрашиваю я, целясь парню прямо в лицо.
– Что? – кривится. Облизывает разбитую губу. – Что за бред? Ты же знаешь, что я…
Не даю ему договорить – оказываюсь рядом и со всей силы заезжаю кулаком по его лицу. Точно так же, как до этого сделала Крис.
– Я спросила, куда ты дел Егора! – кричу прямо в лицо боксёра, не в силах больше сдерживать себя.
Шторм в опасности в лапах Арчи, и я не могу терять время на вежливые допросы.
– Я его пальцем не трогал! – раздражается, сплёвывая в сторону кровь. – Ты же знаешь! Я бы никогда…
Снова ударяю его, заставляя замолчать.
– Я знаю, что ты работаешь на Арчи, – продолжаю держать его на прицеле.
– Что…
– …Ты единственный, кто знал, что мы едем к Роме. Поэтому опередил нас и убил его…
– Что? Да ты с ума сошла! – направляю ему пистолет прямо в лоб, и парень на секунду замолкает. – Погоди-погоди, я даже никогда этого Рому-то не видел! – снова дёргает руками. – Хрен его знает, где он живёт даже…
– Отвечай! – снова срываюсь на крик, тыча холодным пистолетом в лоб Макса. – Где ты держишь Егора?!
Он качает головой, зажмуривается. Ему страшно, и я это вижу по его вздрагивающим плечам и беспокойному взгляду.
– Я не…
Отвожу пистолет в сторону и спускаю курок. Громкий выстрел становится неожиданностью даже для меня, но я собираю всю силу воли и стараюсь не обращать внимания на звон в ушах. Тот такой громкий, что я даже не слышу невнятного бормотания Макса. Его губы шевелятся, я знаю, что парень что-то говорит, но вот только что именно?
Снова направляю оружие на предателя.
– Где Егор? – почти не слышу собственного голоса.
Максим зажмуривается. Что-то говорит, а я лишь сильнее вжимаю пистолет в лоб парня, потому что ни черта не слышу, и это раздражает. Тошнота подступает к горлу, но я сдерживаюсь из-за всех сил, чтобы содержимое желудка не вырвалось наружу.
– За… пись… Запись… Посмотри диск, – почти скулит Макс. – В нагрудном кармане. Запись с камеры наблюдения…
Кривлюсь, медлю. Лишь через несколько секунд рукой отодвигаю куртку парня и нащупываю в кармане диск. Отступаю, продолжая держать парня на мушке.
– Ты что, серьёзно? – уже и забываю о присутствии Крис. – Веришь ему про запись? Он же…
– Заткнись, Крис, – огрызаюсь.
Мне сейчас не до нытья. Я так напряжена, что даже сама себя боюсь. А ещё мне страшно из-за испуганного взгляда Максима, наблюдающего за мной, потому что из-за него мне кажется, что я превращаюсь в Арчи, будто становлюсь такой же гнилой, отвратительной, мерзкой.
Стараюсь не выпускать парня из виду – достаю ноут, включаю и запускаю диск. Через несколько секунд на экране разворачивается видео. Палата, в которую должны были перевести Егора после операции. Я узнаю её, потому что рядом с дверью стоит цветок в горшке практически с меня ростом.
– Перемотай, – бормочет Макс.
И я перематываю вплоть до того момента, как у палаты кто-то появляется. Останавливаю, чуть отматываю назад. Вот он. На нём белый халат, накинутый поверх обычной одежды. Человек подходит к двери, осматривается по сторонам, заходит в палату, а через несколько минут вывозит оттуда Егора на медицинской кровати. Шторм спит или без сознания, я не знаю. Зато узнаю человека, который, прежде чем уйти, словно специально поднимает голову и смотрит в камеру.
– Да ну нахуй… – тянет Кристина, склонившись над ноутбуком. – Что за…
– Посмотри, что у него в руках, когда он входит в палату… – тихо бормочет Макс.
Я снова перематываю на момент, когда человек только-только подходит к дверям. Останавливаю запись. Присматриваюсь.
– Мак, – замечает Крис. – Ты сказала, что…
– В палате были лепестки мака, – заканчиваю за неё.
Быть этого не может. Почему он? Почему именно он?
Да что, мать его, здесь вообще происходит?