Güneş [Солнце]

В ушах всё ещё звенело от резких слов Ферида, который обретал радость в унижении. "Ты никогда не был частью этой семьи", — бросил он, как будто от этого пронзительное холодеющее пламя пронзало Кайю.

Он вздохнул, вспомнив о том, как мама долго болела, а отец ушел, оставив его одного с горечью. Бабушка, любившая деда до последнего вздоха, ушла, так и не дождавшись, когда он вернется.

"Почему никому не было дела до того, что я пережил?" — думал он, сглатывая горькие слёзы.

Семья Корхан всегда испытывала давление, стремясь сохранить внешнее величие, оставляя в тени истинные обличье.

Настало время сказать правду. Он хотел, чтобы Ферид, и все остальные, поняли, что его боль тоже важна. "Я не просто тень в вашем мире", — шептал он себе, уверенный, что однажды его голос будет услышан.

В этот момент он решил бороться за своё право на чувства, за свою историю, которую долго подавляли.

Он знал, что для Ферида он навсегда останется чужим, но в глубине души теплилась надежда, что однажды они смогут понять друг друга.

— Слушай, Кайя, — начал Ферид, будто сам не веря в свои слова. — Мы постоянно прячемся от настоящих проблем. Почему бы не поговорить по душам?

Кайя нахмурился, но это именно то, чего он ждал.

— Знаешь, Ферид, — начал Кайя,— я часто чувствую, что мы просто не находимся на одной волне. Вечно мотаемся по жизни, словно потерянные в лесу.

Ферид, задумчиво глядя в сторону, сказал:

— Может быть, мы просто не знаем, чего хотим. Почему ты не рассказал о себе правду?

Кайя лишь усмехнулся. Он прекрасно помнил его насмешки о том, что он, будто нахальный наследник, явился в готовую жизнь.

Но теперь ситуация кардинально изменилась.

— Вы даже не задавали вопросов. Просто составили собственное мнение. — Кайя отвечает. — И какой смысл мне разрушать ваше мнение о себе?

Ферид нахмурился, его лоб сморщился в недоумении. Он привык судить людей по первым впечатлениям, и это было для него привычным способом защиты.

Но Кайя, стоящий перед ним, не вписывался в его устоявшиеся рамки. В какой-то момент его уверенность начала трещать по швам.

— Да и неохота было, — добавляет он, поднимая голову и встречая взгляд Ферида. — Я привык к вашему скептицизму. Каждый раз, когда вы говорили о моём статусе, я лишь улыбался в ответ, думая, что вам не понять меня.

Ферид поправляет свой воротник, явно раздражённый.

— И что,— это единственный способ объяснить твоё молчание?

Кайя вздыхает, понимая, что разговор может зайти в тупик.

— Не всё так просто, Ферид. Вы видите лишь то, что хотите видеть. За каждым декором стоят страхи и сомнения. Я просто не хотел, чтобы вы могли использовать моё прошлое против меня.

— Возможно, — соглашается Ферид, — но как ты хочешь, чтобы я доверял тебе, если остаёшься загадкой?

— Просто я не знал, как начать, — наконец произносит он, собирая мысли. — Моё молчание — это не отсутствие доверия. Это защита. Защитить себя от людей, которые не готовы принять правду. И я не имею права ожидать, что вы поймёте меня без объяснений.

Ферид, всё ещё настороженный, делает шаг вперёд. — Но ты не можешь игнорировать меня навсегда. Мы работаем вместе, и я должен верить в тебя, если мы хотим достичь общей цели.

-Наши цели, похоже, значительно различаются, - произнес Кайя, переводя взгляд на открытую дверь, за которой доносился смех его жены. - Да и работать в компании деда я согласился только по желанию мамы. Сейчас же это мне неинтересно.

Ферид усмехнулся.

-Я это заметил, - сказал он, почесывая затылок. - Да ты, черт возьми, действительно везунчик. Успел добиться всего, о чем я мечтал, в одиночку. И, судя по всему, мой дед даже не подозревает, что ты у нас как волк в овечьей шкуре и замышляешь против него что-то недоброе. Как? Как тебе это удалось…

-Я работал. Очень много работал,сначала чтобы отвлечься, - ответил Кайя. - Знаешь, моя жизнь совершенно противоположна твоей. И все плохое, что можно было представить, уже случилось со мной.

-Поэтом я научился выживать, - продолжил Кайя, его голос стал более решительным. - Каждый день я сталкивался с трудностями, которые, казалось, не имели конца. Но именно это сделало меня сильнее. Я понял, что доверие — это роскошь, а не необходимость.

Ферид кивнул, погружаясь в свои мысли. Он всегда завидовал уверенности Кайи, той внутренней силе, которая позволяла ему стоять на своих ногах, несмотря на все невзгоды.

Но чутье подсказывало ему, что за этой уверенностью скрывается что-то большее, чем просто желание выжить.

-Так ты решил, что доверие между нами не имеет смысла? - тихо спросил Ферид. Кайя молчал, его взгляд был устремлен в никуда.

— Мы с тобой, Ферид, должны найти общий язык, — произнес Кайя, подходя ближе. — Доверие требует времени, а у нас его, увы, нет… Но ты и Сейран были рядом с Суной, когда я не мог. Это значит для меня больше, чем ты можешь представить.

Ферид взглянул в его глаза, и между ними воздух заполнился напряжением.

— Знаешь, — продолжал Ферид, — я уверен, что ваша дочь будет той ещё непоседой. Учитывая, кто её мама и тётя, это лишь вопрос времени.— добавил он с легкой улыбкой.

Вдруг дверь распахнулась, и Суна вошла, за ней выглянула, Сейран.

-Что тут у вас? — с игривым светом в глазах спросила она.

Кайя взглянул на них, наполняясь нежностью. Может, пора оставить все обиды позади и вновь стать одной семьей? Он повернулся, и, полон решимости,посмотрел на Ферида.

— Давай забудем о прошлом, — произнес он, протянув руку. — Я хочу, чтобы у меня наконец-то было нормальная счастливая семья.

Ферид с пониманием кивнул, а в глазах Суна заблестели слёзы радости.

— Да, давайте, — отозвалась она, приближаясь кладя руку на свой круглый живот. — Мы уже слишком долго держались на расстоянии.Как насчет семейного ужина?

— Семейный ужин… — произнес Кайя, ощущая, как в груди разгорается надежда. — Это было бы здорово.

Кайя и Ферид засмеялись, и воздух наполнился идеей о простом, но большом шаге к новой жизни.

*****

На следующий день, в 11 часов утра, Суна и Кайя сидели в ожидании приёма у врача.

Волнение Кайи было ощутимо, он даже чуть побелел, напряжённо поправляя воротник своей рубашки.

Внутри него клокотали тревожные мысли о первом УЗИ их дочери, и первый раз он увидет её. Казалось, что каждая секунда тянулась вечность.

Суна, напротив, светилась счастьем. Её глаза искрились, и она с улыбкой поглаживала свой живот, где уже четко ощущались движения маленькой девочки.

Она шутливо подмигнула мужу, наклонившись ближе, и прошептала:

-Представляешь, какая она красивая будет?

Ответа Кайя она не дождалась, зато заметила, как его лицо расслабилось.

-Не переживай, все будет хорошо, — сказала она, слегка прикасаясь к его руке.

-Мы же команда!

А потом, как по волшебству, их имена были громко произнесены медсестрой, и они направились в кабинет к врачу Лайле. Суна держала мужа за руку, готовая к любым новостям.

В этот момент единственное, что имело значение — это предстоящая встреча с их маленьким чудом.

Свет уступил место мягкому освещению, создавая уютную атмосферу. Врач Лайла встретила их с теплой улыбкой, её участливый взгляд мгновенно развеял тревоги Кайи.

-Как приятно вас видеть! Готовы увидеть вашу маленькую принцессу? — спросила она, поднимая ультразвуковой аппарат.

Суна, не в силах сдержать улыбку, кивнула, а Кайя, хоть и нервничал, почувствовал, как в груди растет тепло.

Как только экран засветился, Суна с замиранием сердца стала следить за движениями, а Кайя, напрягая все свои чувства, ловил каждое слово врача.

-Вот она! — воскликнула Суна, когда невидимое чудо стало заметным — на экране появилась маленькая фигурка, четко очерченная в густых тенях ультразвука.

Лайла с улыбкой объясняла, что они видят: бьющееся сердечко, маленькие ручки и ножки, которые уже активно двигаются.

Суна и Кайя обменялись восхищеными взглядами — в этом маленьком существе было столько любви и надежды.

-Мы будем лучшими родителями, — произнес Кайя, и Суна сжала руку Кайи так, что его пальцы почти побелели, но в этом жесте была не только волнение, но и необъяснимая радость.

Когда осмотр закончился, а экран погас, волнение постепенно улеглось. Кайя обнял Суну.

Суна решила не откладывать.

— Лайла, — начала она, — можно ли заниматься сексом, когда я на пятом месяце?

Кайя с недоумением смотрел на неё.

— Суна, — начал он с явным замешательством, — это… ну, мы же не должны об этом говорить.

Врач, едва сдерживая смех, смотрела на пару добрыми глазами.

— Милая Суна, — произнесла она,- Вы, дорогие мои, слишком переживаете. Беременность – это прекрасное время, и интимная близость допустима. Главное - это ваше обоюдное желание и комфорт.Только будьте осторожны и учитывайте состояние.

Кайя, всё ещё немного смущённый, но уже заинтригованный, обратил взгляд на Суну.

В её глазах горела решимость, словно огонь, освещающий путь. Слушая врача, он начал постепенно расслабляться, осознавая, что его тревоги были напрасны.

Суна смотрела на него с нежностью, и этот взгляд, полон любви, растопил его внутренние сомнения.

Уже покидая больницу, Суна шла с легкостью, унося с собой лишь радостные воспоминания и победную улыбку.

Она была совершенно права.

Кайя, наблюдая за ней, лишь тепло смеялся, восхищаясь энтузиазмом своей жены.

*****

Но их счастье и спокойствие длились недолго. Жизнь в новом доме, окутанном мечтами, казалась волшебной. Каждый уголок дышал уютом.

Суна с восхищением смотрела на дом, который был даже лучше, чем она мечтала. Кайя обнял её, смеясь, когда они открыли двери в просторную прихожую. Высокие потолки и огромные окна дарили ощущение лёгкости.

— Здесь столько места и комнат, — заметила Суна, изучая планировку. — Мы сможем даже сделать тебе отдельные кабинеты для работы!

Кайя кивнул, представляя, как они будут обустраивать каждый уголок.

Сейран и Ферид, или их любимые родственнички, решили помочь будущим родителям обустроить новое пространство.

-У нас есть план! — заявил Ферид, улыбаясь.

Сейран кивнул:

-Начнём с детской комнаты! Давайте создадим уютное гнездышко! Я уже знаю что нарисую.

Суна улыбалась, поглаживая округлый живот, в то время как глаза её светились от увлечения, когда Сейран говорила о детской для их дочери.

Суна выберала ярких цветов и игрушек, ее вдохновение переполняло комнату.

Кайя, казалось, чувствовал её радость, ведь его рука нежно касалась её живота, словно охраняя их маленькое чудо.

— Моя племянница просто не может дождаться встречи с этим миром! — воскликнул Ферид, его голос дрожал от волнения. — Она должна быть самой красивой принцессой! А имя! Какое имя вы выбрали?

Суна с Кайей обменялись взглядами, и в их глазах читалось понимание: они точно знали, что имя «Мави»

*****

Суна с улыбкой наблюдала за тем, как её отец, Казым, с нетерпением распаковывает очередную коробку с подарками.

"-Неужели он так ждал момент стать дедушкой?" — думала она, улыбаясь. Казым с энтузиазмом выбирал каждый подарок, почти гоняясь за идеалом, и это было трогательно.

-Отец, ты не можешь просто привести сюда весь магазин! — с улыбкой воскликнула она, когда он зашёл в дом, полон гордости и счастья.

Наиболее ярким был большой плюшевый медведь, который превышал её рост. Кайя вздохнул и пошёл за приёмом, чтобы немного разгрузить законную власть над домом.

-Суна, тебе не кажется, что мы скоро заполним наш дом игрушками? — с улыбкой заметил он, подмигнув.

-Это приносит ему радость, и я не могу его остановить, — ответила Суна, полна любви к отцу и восторга от предстоящего материнства.

-Скоро у нас в доме не останется места для взрослых, — пробормотал он, но в его голосе звучала нежность.

****

Нюкхет вернулась из Лондона с полными сумками игрушек, красивых платьев и детских альбомов, которые стали истинным сокровищем для семьи. Суна, гордая будущая мама, разглядывала фото.

На черно-белых снимках маленький Кайя с мечтательным взглядом застывал в радостных позах, а Суна не могла сдержать улыбку.

— Она будет похожа на своего папу! — воскликнула Суна, представляя их дочку с такими же ясными глазами и озорными кудряшками.

Все вокруг дружно рассмеялись, а Кайя, закатив глаза, шутливо пожаловался:

— Да, и на свою хмуру бабушку!

Эсме,принесла и свои альбомы.На пожелтевших страницах смеялась маленькая Суна, похожая на куклу.

— Я думаю Мави будет похожа на тебя дочка. — добавила Эсме, смеясь. — А вообще она унаследует красоту обеих родителей!

Смех заполнил комнату, и атмосфера стала ещё ярче. Они представляли, как вскоре их дом наполнится смехом и радостью маленькой девочки, которая уж точно унаследует лучшие черты своих родителей.

****

Олнажды вечеро Суна почувствовала, как легкая тревога заползла в её сердце. Она взглянула на Нюкхет, которая тихо сидела на кухне, с чашкой чая в руках.

Их близость удивила обеих: всего полгода назад они лишь скрепливались рукопожатием, а сейчас Нюкхет для Суна была как родная мать.

Кайя вошёл в дом, он заметил, что что-то не так. Его мама, выглядела бледной и уставшей.

В воздухе витало напряжение, словно в преддверии грозы. Кайя подошёл к ней и тихо спросил:

-Ты в порядке?

Нюкхет улыбнулась, но в её глазах читалась тревога.

-Просто недомогание, — сказала она, пытаясь скрыть свою слабость. Кайя почувствовал, как нечто тяжёлое сжимает его сердце. Он знал, что в их маленьком мире вновь возникли тени.

Кайя, рассекающий воздух своими быстрыми шагами, почувствовал, как сердце бьется в унисон с паникой. Он заглянул в комнату, где Нюкхет мучительно старалась отдышаться, её бледное лицо исписали тени страха.

— Мам, держись! — выкрикнул он, подходя ближе. Суна, стоя у порога, схватилась за сердце. Она не знала, как помочь. Всю предыдущую неделю они мечтали о хрупком счастье, о той девочке, что должна была родиться.

Нюкхет, смотря на их встревоженные лица, начала медленно улыбаться, её глаза пробивались сквозь пелену боли. Вера в то, что она сможет дожить до рождения внучки, давала ей силы.

— Я не сдамся, — прошептала она.

И вдруг, в тишине комнаты, раздался нежный толчок, словно сама жизнь стучала в животе у Суны намикая что её бабушка сможет. Кайя и Суна обменялись взглядами, полными надежды.

****

Кайя стоял у окна своей мастерской, глядя на серое небо, как будто оно отражало его внутреннюю бурю. Выставка приближалась, и он чувствовал, как в груди разгорается пламя решимости.

Он ненавидел, как дедушка всегда пренебрегал его талантами, выставляя на первый план кого угодно, но не его.

Кстати о нем.С каждым днем дедушка всё больше погружался в пучину своей болезни и не замечал, как его империя распадалась.

Кайя вспомнил, как когда-то с восхищением смотрел на сверкающие камни, которые старик так старательно собирал. Теперь же, его коллекция покрылась лишь пылью.

Каждый рисунок, каждый эскиз был словно крик его души, полон страсти и стремления.

Он создавал украшения, которые отражали его самого.

Изящные браслеты с изумрудом, напоминающим глаза мамы, и кольц из серебра, усыпанное синими камнями, каждый из которых напоминал глубину океана.

Он задумал этот подарок для Суны — своей морской феи, очарование которой пленило его с первого взгляда.

Кайя замерл, глядя на экран телефона. Звонок от дедушки — это всегда сюрприз.

- Ты ведь всё еще в Стамбуле? — промолвил он.

-Да.

-Как насчет того, чтобы навестить меня в фирме? У меня есть что-то важное для тебя.

Прибыв на встречу, Кайя ощутил ещё более сильное потрясение.

Великий Халис Корхан сидел перед ним, его вековой взгляд не предвещал ничего хорошего.

Внутри разгоралась волна злости и обиды. Как мог его горе-дедушка вот так просто игнорировать его на протяжении всех этих лет?

Кайя остановился на одной из страниц — это был завещательный акт, в котором ему оставили огромное наследие. В голове крутилось множество вопросов.

Почему теперь?

Почему именно ему?

Он передает ему всё, свои права и возможности. Все эскизы, которые были созданы, но так и не увидели свет.

Среди этих документов оказался файл с пожелтевшими страницами.

— Это нарисовала твоя бабушка Айнa, — произнёс Халис, привлекая его внимание.— Я тогда переживал тяжёлые времена из-за Хаттуч. Когда узнал о намерениях моего отца женить меня. В тот момент твоя бабушка уже носила под сердцем моего ребёнка. Я надеялся, что отец примет её и наше дитя. Но судьба распорядилась иначе — родилась девочка. В тот же день меня обязали вступить в брак с другой женщиной. Её главное условие — никаких внебрачных детей. Отец, пленённый благосостоянием её семьи, был готов пойти на всё. И я отослал их.

Он достал платок и провёл им по лицу, смахивая слёзы, которые казались искренними.Кайя, невозмутимый, слушал всё с молчаливым вниманием. — Я не смог полюбить Айну, но она была моим единственным другом, вдохновлявшим меня на жизнь. Именно её поддержка вновь подтолкнула меня к рисованию. Этот эскиз… Я не смог его воссоздать, но ты сможешь.

— Почему игнорировать столько лет? Почему ты не ответил нам? Лишь когда решил проучить Ферида, ты вспомнил о нашем существовании. И что теперь? — резко спросил он.

Старик с трудом поднял взгляд, и в его глазах читалось множество эмоций.

— Я боялся, — тихо произнёс он, и это слово пронзило Кайю. — Боялся столкнуться с тем, что натворил. Боялся признать, как сильно хотел вашего присутствия.

Кайя почувствовал, как его сердце сжалось от этой исповеди. Он всегда считал старика холодным и безразличным, но сейчас перед ним стоял другой человек — уязвимый и обременённый страхом.

За плечами у них была целая жизнь, полная недосказанностей, однако одна мысль не давала покоя: нельзя оставить прошлое без ответа.

— Бабушка всегда тебя любила, а ты лишь предал её.

Старик тихо вздохнул, и его голос, казалось, окутала ностальгия.

— Я думал, что время исцелит её раны, но на самом деле оно лишь углубило их, — произнёс он с горечью.

Кайя, сжимая кулаки, ощутил, как гнев и жалость переплетаются в его груди.

— Ты должен был прийти, — произнёс он, глядя прямо в его глаза. — Мы всегда ждали. Она ждала. Столько лет…

Старик, словно под тяжестью воспоминаний, опустил голову. — Мне очень жаль, Кайя. Но вернуть прошлое невозможно.

Кайя сжал губы, отчетливо ощущая, что перед ним всего лишь старик, смятённый какими-то внутренними терзаниями, словно на исповеди.

— Почему именно сейчас ты решил передать всё это? — спросил он, хлопнув папкой с документами по столу. — А как же Ферид? Ты оставил его без гроша?

-Он справится. Да и ювелирное ремесло не привлекает его как создателя Он подходит на роль кого угодно, но не ювелира.

Кайя покачал головой, его лицо искажалось яростью и горечью. Словно призрак прошлого, слова старика вдруг окутали их обоих, наполняя комнату тяжёлым молчанием.

— Ты не задумывался, каково ему будет? — произнёс он, сжимая пальцы до побелевших костяшек. — Он заслуживает большего, чем простое твоё недовольство.

Старик опустил взгляд, покраснев от стыда. В его глазах метались тени раскаяния и расплаты.

— Я не знаю, как всё это объяснить, — пролепетал он, — но каждый из нас должен сделать свой выбор. Я сделал свой, и сейчас, возможно, это мой единственный шанс на искупление.

— Искупление? — с горечью переспросил Кайя. — Лишь передача документов не сделает прошлое легче. Ты думаешь, этого достаточно для примирения?

Старик нахмурился, его губы дрогнули, словно он искал слова, способные растопить лед недоверия.

— Я понимаю, это выглядит просто, — продолжил он, — но сделать выбор — значит принять последствия. Я не могу стереть то, что произошло, но я надеюсь, что, по крайней мере, смогу дать тебе возможность начать заново.

Кайя недоверчиво фыркнул, в его голосе была ирония.

— Начать заново?

Старик тяжело вздохнул, его голос почти сливался с шепотом ветра.

— Я знаю, что мои слова могут показаться пустыми, и, возможно, я не имею права что-то требовать. Но я умоляю тебя: послушай меня. Все, что я сделал, было движимо желанием спасти то, что еще можно спасти.

-Ты вообще ничего не знаешь. Ни о мне, ни о Фириде. Да он, по сути, аболтус и не слишком серьезен. Но ты хоть сказал ему о своих планах? Ты всегда указывал ему на свое величие, которое он якобы унаследует. И что теперь? Просто забрал все и отдал мне?

Старик улыбнулся и произнес:

— Вы так сблизились? Раньше вы готовы были глотки друг другу перегрызть. А теперь ты защищаешь его?

-Многое изменилось.

-Это так, но я всё равно надеюсь, что ты станешь наследником Корханов.

-Боюсь, это может вызвать некоторые трудности.

Халис удивленно приподнял брови и посмотрел на Кайя с недоумением.

-Я не ожидал этого. Но, как говорится, сюрпризы, дедушка. У меня уже есть успешная карьера в дизайне, и моё имя не менее значимо.

-О чем ты говоришь?

-Я не просто обычный бездельник в этом мире. Я упорно работал, учился и развивался. В какой-то момент кто-то заметил мой талант. Мои работы начали находить своё место на модных подиумах, и шаг за шагом я добивался успеха. Теперь я могу с уверенностью сказать, что достиг значительных результатов. Без тебя и твоей фамилии.

Халис немного помедлил, обрабатывая услышанное. В его глазах мелькали сомнения, но по их блеску можно было уловить и искорку гордости.

Он посмотрел на внука с новыми эмоциями, наполненными уважением.

— Есть еще одна важная новость. Скоро ты станешь прадедом. Суна ждет ребенка, и всего через два месяца на свет появится наша дочь.

Халис глубоко выдохнул, и на его лице появилась радостная улыбка. Мысль о новом поколении в его семье согревала его сердце.

— Это великолепная новость, — сказал он, пытаясь подавить свои чувства. — Но вы же разошлись?

— Как я уже упоминал, многое изменилось. Но есть и неприятная новость.

Кайя сделал глубокий вдох.

Это непросто.

Но, возможно, Халис сможет немного увеличить время, которое его мама проведёт с ними. Она всё ещё надеется найти способ быть рядом.

-Но сейчас, мама в очень плохом состоянии. Врачи не дают никаких гарантии. А она так хочет увидеть, как моя дочь появится на свет.

Халис сжал кулаки, его выражение лица потемнело. Он осознавал, что ситуация действительно тревожная.

Кайя попытался отогнать мрачные мысли. Он знал, что сейчас нужно быть сильным. Но...

-Она должна увидеть, как я держу на руках своего ребенка, — прошептал он, и в голосе его звучала решимость.

Халис кивнул, и его голос прозвучал хрипло:

-Я сделаю всё возможное.

Кайя мечтал о том моменте, когда сможет поднять дочку на руки и поделиться этой радостью с ней.

— Есть ли какой-то план? — спросил он, стараясь не терять веру. Халис бросил быстрый взгляд в окно, где серое небо нависало над городом, как знак предстоящих бурь.

— Мы можем попробовать альтернативные методы. Я поговорю с несколькими специалистами, — ответил Халис, его голос приобретал уверенность. — Есть вещи, о которых врачи, возможно, не думают.

Кайя кивнул, ощущая, как тепло надежды начинает заполнять его грудь.

Каждое мгновение становилось важным, каждая секунда имела значение. Он не собирался сдаваться.

Мама должна увидеть, как он станет отцом, и он сделает всё, чтобы это произошло.

*****

Прошёл ещё месяц и его очень успешная выставка привлекла внимание не только модных критиков, но и всей светской тусовки.

Коллекция украшений Кайя, каждое изделие которого было наполнено историей и эмоциями, стала главной новостью столицы.

Золотые цепочки, бриллиантовые кольца и экстравагантные броши — все это отражало не только талант Кайя.

Но ещё больше интриги прибавило его родство с Корханоми. Журналисты не оставляли в покое Кайя, всё пытались выяснить, кто же помог ему подняться на этот пьедестал.

На фоне всех слухов, Халис, его уже гордый дедушка, не спешил раскрывать семейные тайны. Он знал, сколько усилий вложил Кайя в каждое своё творение.

На открытии выставки, среди множества ярких лиц, Халис с легкой ноткой улыбки наблюдал за внуком — его гордостью и надеждой.

Кайя, наверно впервые чувствуя поддержку деда, внутренне улыбнулся, лишь надеясь, что в будущем сможет затмить даже самые яркие работы его королевского наследия.

****

Кайя, сидя в кабинете дедушки, тяжело вздохнул. Веки его сомкнулись в ожидании, когда Ферид, его кузен, пересек порог.

Их отношения изменились, и сейчас он был для Кайя чем-то большим, чем просто соперником.

— Ты правда согласен? — спросил Ферид, изучая бумаги, что лежали на столе.

— Ты ведь не обижаешься на меня? — вдруг спросил Кайя, направив взгляд на кузена.

— Нет, что ты! — ответил тот, потирая ладони. — Это шанс для нас обоих.

Кайя кивнул, понимая, что в их руках не просто наследство, а возможность стать теми, кем они действительно хотят быть.

Ферид улыбнулся. Мысли о создании собственного бизнеса не покидали его, но вместо ювелирной сферы он предавался мечтам об усовершенствованием автомобилей и даже возможностью разработки редких моделей.

Внезапно в его сознании возникла картина старого мотоцикла, который запылился в гараже его отца.

Ферид и Кайя были полны сил и готовности, и они точно знали: будущее принадлежит им. Наступило время для нового поколения.

Их дедушка оставил не только богатство, но и множество мечт, которые они были готовы оживить.

Тем временем, в офисе, сидела Ифакат, фурия, со своими предрассудками о старомодных традициях.

— Молодёжь должна знать своё место! — шипела она. — Это безумие! Как они могут так просто разбираться с наследством?

На столе лежали документы, которые должны были стать основой для нового бизнеса, о котором они мечтали.

— Мы не собираемся отвергать традиции, — начал Ферид, его голос был уверен, но в то же время в нем слышалась лёгкая настороженность. — Мы просто хотим адаптировать их к современным реалиям.

— А что, по-твоему, значит «адаптировать»? — с вызовом спросила Ифакат, закатывая глаза.— Вы хотите всё разрушить и построить заново? Это безрассудно!

Кайя, зная, что спор с Ифакат может не привести к желаемому, вмешалась:

— Мы понимаем вашу позицию, Ифакат. Но времена меняются. Мы хотим двигаться вперед, находить новые горизонты для нашего дела.

Ифакат нахмурилась, но в её глазах мелькнуло сомнение. Возможно, в их словах была доля правды. Но страх потерять контроль всё ещё превалировал.

— Я просто не уверена, что вы готовы к таким изменениям. Это не игра, это — дело, и в него вложены годы работы и усилий. Вы должны быть осторожны.

Ферид и Кайя обменялись взглядами, решимость их не угасала.

Перед ними лежало множество возможностей, и они знали, что должны их воспользоваться, даже если это значило столкнуться с предрассудками.

Ифакат чувствовала, как трещит под ногами основание её прежнего влияния. Каждый её крик и угроза казались пустыми, когда Халис, полный энтузиазма, проводил время с Хаттуч.

Его глаза, полные нежности, смотрели только на неё, и Ифакат понимала, что это чувство невозможно подавить.

Она начинала терять контроль над ситуацией, а её привычные методы манипуляции не работали.Женщина вспоминала, как легко ей было запугивать других в прошлом, но теперь всё изменилось.

Халис, казалось, источал уверенность и силу, и при этом отвергал любые попытки Ифакат вернуть всё назад. Ифакат понимала, что ей придётся искать другие пути для восстановления своей силы.

У неё оставались козыри, но теперь нужно было обдумать каждый шаг. Если она не сможет вернуть контроль, её высшее положение окажется под угрозой.

Волнение и страх разрастались в её душе, толкая к новым интригам и тайным планам. Время, кажется, работало не на неё, но Ифакат была не из тех, кто сдается без боя.

И вот однажды Халис, собравшись с духом, решился обратиться к Хаттуч в тот самый вечер, когда яркое солнце клонилось к закату.

Он всегда чувствовал, что между ними была особая связь, и несмотря на возраст, его сердце продолжало биться с юношеским пылом.

Хаттуч, хотя и удивилась, не могла скрыть радостную улыбку. В ее глазах пробежали искорки воспоминаний о прошлом.

Некоторые говорили о безрассудстве, другие выражали недоумение, но ни одна из этих мнений не могла свернуть Халиса и Хаттуч с их выбранного пути.

Они понимали, что жизнь коротка, и каждый момент - это дар, достойный того, чтобы его ценили и наслаждались.

В конце концов, любовь, независимо от возраста, всегда остается светом, ведя нас через тьму.

Приглашение на свадьбу разлетелось по рукам, и несмотря на все разговоры, радость витала в воздухе.

Хаттуч, всегда была настороженной, когда речь заходила о Ифакат. Она явно чувствовала, что у той за спиной скрываются тёмные мотивы.

Хаттуч медленно осознавала, что все таинственные происшествия, происходившие вокруг неё, были связаны именно с Ифакат.

Особенно тревожило её то, как Ифакат ловко манипулировала людьми, используя их слабости в своих интересах. В этом она была мастером, и Хаттуч не могла оставить это без внимания.

Ифакат чувствовала, как глубоко внутри неё нарастает тревога. Выбор, стоявший перед ней, казался непомерно сложным.

Каждый миг в доме Корхан оборачивался сражением, в котором ей приходилось защищать не только свои интересы, но и достоинство. Хаттуч же, словно тень, наблюдала за каждым её шагом, готовая к атаке.

С каждым днём давление становилось невыносимым. Ифакат понимала, что оставаясь, она лишь углубляется в паутину манипуляций и интриг.

Наступило время покинуть этот дом, который некогда был для неё приютом, а теперь превратился в ловушку.

Ифакат, взглянув на Хаттуч, шепчет:

-Я должна это сделать. Эта женщина не оставит меня в покое, пока не увидит меня в бездне отчаяния.

Собрав свои последние вещи, Ифакат ощущает, как её сердце сжимается. Она прощается с беззаботной молодостью, которая ускользнула от неё, как вода сквозь пальцы.

На пороге нового жизненного этапа её терзают мысли о том, смогла бы она вернуться назад, если бы всё пошло не так. Но решение уже принято, и теперь её жизнь будет другой.

Она точно не пропадает.

****

Прошёл уже восьмой месяц беременности. Суне испытывает значительные трудности при ходьбе, но она по-прежнему полна решимости обустроить их новый дом.

Кайя не слишком рад этой идее жены, однако просто уступает и делает то, что она хочет. Ему не хотелось бы создавать ей лишние переживания в таком состоянии.

Сегодня к ним должна приехать Асуман, которая только что вернулась из Франции, где провела время с подругой. Она, конечно, привезет множество вещей для будущей дочери своей подруги.

Асуман, появившись на пороге, с радостью восторженно затаскивала коробки, полные пеленок и игрушек.

Их смех и разговоры наполнили дом теплом, создавая атмосферу ожидания и счастья, несмотря на все тревоги и волнения, которые сопровождали этот период.

Кайя, наблюдая за этими моментами, чувствовал, как в его сердце растёт гордость за свою жену и её дружбу с Асуман.

Он подошёл к ним с чашками чая, пытаясь участвовать в разговоре и поддерживать атмосферу праздника.

Постепенно разговоры о вещах для младенца сменялись мечтами о будущем. Асуман делилась своими впечатлениями от жизни в Париже и о том, как она вдохновилась атмосферой города.

Кайя и Суна слушали её с интересом, улыбаясь, когда Асуман описывала чудесные прогулки по набережным Сены и уютные кафе, где можно было провести долгие часы, наблюдая за жизнью города.

-Я даже подумала, что было бы здорово, если бы мы вместе съездили туда уже с малышкой, — предложила она, мечтательно глядя в окно.

Суна, чувствуя, как её сердце наполняется надеждой, ответила:

-Почему бы и нет? Это было бы замечательное приключение.

Но в глубине души она понимал, что жизнь их теперь будет полна забот и обязанностей, которые не позволят им просто взять и уехать.

Тем не менее, такие мечты придавали сил в трудные моменты и рисовали яркие перспективы для будущего.

Асуман, заметив их раздумья, мягко спросила:

-А как вы себя чувствуешь в это время ожидания?

Кайя взглянул на Суну, обнимающую коробки с подарками, и почувствовал радость, смешанную с легкой тревогой:

-Это волнительно, но я уверен, что мы справимся вместе.