11 глава
Когда водитель мягко притормозил у входа в один из самых крутых ресторанов города, босс шепнул мне на ухо:
– Здесь будет уместно обращаться ко мне на «ты». И по имени.
Я посмотрела на него почти испуганно. Обращаться к нему просто по имени! Несмотря на то, что мы за последние дни стали, скажем так, близки, мысль о любом панибратстве с боссом вызывала у меня ужас. Он словно почувствовал моё настроение.
– Ну же, Дана, – подбодрил меня он.
И я, сделав над собой огромное усилие, произнесла:
– Конечно, Техён.Как тебе будет угодно.
Получилось почти естественно.
И мы вошли в блистающий зал.
От неожиданности я застыла на пороге. Я никогда ещё не бывала в таких местах. Выглядело просто ослепительно! Убранство зала, люди в дорогих нарядах. Мы сделали буквально пару шагов, и я ахнула, увидев голливудскую знаменитость.
Вот это да! Любимец публики стоял и спокойно беседовал с какой-то пожилой дамой, плотно усыпанной бриллиантами. И никто не подбегал к нему, не просил автограф, не пытался сфотографироваться рядом. Словно бы это был самый обычный человек.
Так вот, значит, каков он на самом деле – мир Ким Техёна !
На какое-то мгновение мне стало грустно, тоскливо засосало под ложечкой. Я впервые за время нашего «контракта» поняла, какая на самом деле между нами пропасть. А ведь она была всегда. Просто раньше я воспринимала это как нечто само собой разумеющееся. Он – босс, я – его сотрудница. И это совершенно нормально.
Только вот сейчас, когда мы вместе завтракаем, вместе ужинаем, когда это – тот самый мужчина, который обладает мной... да к чёрту! Который трахает меня, доводит до исступления, заставляет плавиться в объятиях и кричать так, что срывается голос... теперь эта пропасть кажется неправильной. И всё же она есть.
И мне не следует об этом забывать.
Мы курсировали по залу, здороваясь и перебрасываясь вежливыми фразами с другими гостями мероприятия. То есть, конечно, нет: это Техён здоровался и обменивался. А я молча улыбалась. Между гостями сновали расторопные официанты, предлагая напитки.
– Немного шампанского? – спросил меня мистер Ким и потянулся к подносу за бокалом.
– Нет, спасибо, я не хочу, – сказала я, не успев подумать. Но тут же поправилась: – То есть я понимаю, что не должна спорить. Но от шампанского у меня ужасно болит голова. Я бы не отказалась от мартини.
Техён окинул меня одобряющим взглядом:
– Неплохо. Мне нравится, когда ты такая послушная.
Его похвала теплом разлилась по моим венам.
Боже, разве должно быть так? Мне должно быть всё равно, но для него мне хочется становиться лучше. Впрочем, нет. Не лучше.
Становиться такой, какой он хочет меня видеть. А это все-таки немного другое.
Началась торжественная часть.
Все уселись за своими столиками и внимательно слушали выступающих, время от времени купая их в аплодисментах. Я не очень понимала, о чём тут идёт речь, но быстро уяснила, что это мероприятие невероятно важное. Какой-то там прорыв и что-то ещё.
Я внимательно вслушивалась, пытаясь разобраться, чего ради устроили это пышное и дорогостоящее собрание, но тут Техён тронул меня за плечо.
Я бросила на него вопросительный взгляд.
– Пойдём, – шепнул он тихо, – пока мы не обросли мхом от скуки.
– Мы уже уходим? – так же тихо спросила его я.
– Не совсем, – ответил он.
Никто не обратил внимания на наше исчезновение – наверное, это и правда было очень важное мероприятие и все внимали очередному спикеру. Мы же вышли из зала, свернули за угол, и...
Мистер Ким неожиданно толкнул меня в какую-то нишу, которую я поначалу даже не заметила.
Теперь нас никто не видел.
Но голоса звучали совсем рядом.
– И... что мы тут делаем? – спросила я осторожно.
Ниша была довольно вместительная, и я понятия не имела, для чего она здесь нужна, пока не заметила на одной из стен огромную фреску.
– Точно не собираемся восхищаться искусством, – с усмешкой ответил мой босс.
А в следующую секунду он прижимает меня к стене.
И пока я хватаю ртом воздух, не в силах поверить, что он не шутит, он поднимает вверх мои руки.
– Помнишь правило номер два? – вкрадчиво интересуется он и милостиво подсказывает: – Не бояться.
Легко ему говорить.
А у меня даже температура подскакивает, когда он ко мне прижимается. Потому что мы на благотворительном приеме, где собрались богатые и знаменитые, и каждый из них может увидеть нас в любую минуту. Мы ведь даже не в комнате, где могли бы запереть дверь! Если кому-то станет так же скучно, как нам, и он решит чуть пройтись...
Мелькает мысль, что это всего лишь игра. Он не решится... не решится, ведь ему еще вращаться в этом обществе. Это я здесь всего лишь на вечер. Но такое ощущение, что Техёну плевать – и на это общество, и на его правила.
Склонив лицо к моей шее, он делает жадный вдох, а вторая его ладонь накрывает мою грудь и с силой сжимает.
– Тише, – его губы почти касаются моей кожи, – ты же не хочешь, чтобы нас обнаружили?
Он поднимает голову, и я послушно киваю.
– У тебя получится, Дана , – заверяет он меня тихо и отпускает мои руки. – Этот урок мы с тобой уже проходили.
Если он думает, что мне становится легче, то глубоко ошибается. От волнения в горле пересыхает, ноги слабеют, голова начинает кружиться. А он спокоен.
Удивительно спокоен, если не считать практически черных от желания глаз.
Мои руки он удерживает одной рукой, поэтому вторая совершенно свободна. Она медленно, томительно медленно опускается вниз и... задирает подол моего платья.
– Весь вечер об этом думал, – слышу жаркий выдох Техёна.
– Об этом? – повторяю машинально за ним.
На его губах мелькает усмешка – настолько редкая гостья, что я невольно засматриваюсь.
– Почти. – Его ладонь уверенно вклинивается у меня между ног, заставив меня изогнуться и беззвучно ахнуть.
Но ему этого мало.
Явно мало: отодвинув трусики, он прикасается к моим нежным складкам и начинает поглаживать их. Он приучил мое тело... приучил... несколько касаний его жестких пальцев, а я уже чувствую возбуждение. И уж точно это чувствует он, потому что удовлетворенно кивает и ставит в известность:
– Об этом.
Его пальцы, сначала осторожные, ласковые, почувствовав влагу, входят во вкус. Касания становятся жестче, размашистей, они уже не ждут, не исследуют, а принимаются мучить меня.
Это пытка – молчать, когда стоны стоят уже в горле. Это пытка – желать, чтобы он трахнул меня, и бояться, что он это сделает. Это пытка – любоваться его лицом, когда он так близко и смотрит так, будто я – самое прекрасное, что он только встречал. И да, не сметь прикоснуться к нему – тоже невыносимая пытка.
Взгляд... его взгляд поглощает меня...
Я слышу голоса гостей, но уже не так четко. Я понимаю, да, понимаю, что то, что мы делаем, – это на грани. Но меня куда сильнее волнует теперь, успеем ли мы прогуляться по этой грани, или нас все же прервут.
– И об этом, – слышу голос босса сквозь легкую дымку, а спустя мгновенье чувствую, как его палец проникает в меня.
Медленно, неспешно, растягивая, подготавливая, как будто не понятно, что я готова. Готова даже на это...
Стена, масса людей поблизости, огромная вероятность разоблачения и скандала...
Удивительно, но сейчас эти мысли вызывают не страх. Подстегнув адреналин, они лишь усиливают мое желание.
Желание прикасаться, трогать, желание принимать, желание, чтобы он трахнул меня. И лучше, если он сделает это не только пальцами.
А его пальцы продолжают играть со мной – рисуя на моей коже узоры, от которых внутри вспыхивают огненные огоньки. Вспыхивают, но не разгораются ярким пламенем, потому что он держит их под контролем.
Нет, я не горю от этих прикосновений, я медленно тлею, и это невыносимо. С моих губ срывается тихое всхлипывание, когда его палец начинает массировать клитор.
Да, да, так хочу... да, пожалуйста...
Хочу сказать ему – не могу. Я знаю, если он услышит хоть одно слово – накажет и остановится.
Мне кажется, по моим венам течет уже не кровь, а расплавленное удовольствие. И я позволяю себе лишь малую вольность – двигаю бедрами, насаживаюсь на палец.
Я готова его умолять. Мне стыдно, но я готова его умолять, чтобы он взял меня прямо здесь. И он будто улавливает этот момент – когда мне тоже становится плевать на все, кроме того, что я чувствую, кроме того, что он делает, кроме него самого.
Резко отпустив мои руки, он сжимает ладонями мою попку и приподнимает меня.
Да-да! Наконец-то! Обхватив его бедра, прижимаюсь к его напряженному паху и закрываю глаза, не могу... это сильнее меня... Трусь о него, как мартовская кошка, и, пользуясь тем, что мои руки свободны, зарываюсь пальцами в его волосы.
Его длинный выдох лишь подстегивает. А я кайфую от этих ощущений – от того, что могу к нему прикасаться.
Я мало что различаю, я – сгусток из ощущений, моих и его. Наше дыхание сплетается, рвется друг к другу. Но нет, он не целует, хотя его рот скользит по моим скулам и подбородку.
– А больше всего я думал об этом, – говорит Техён и насаживает меня на свой член так резко, что мои глаза изумленно распахиваются.
А его – как два черных колодца, в которые я падаю – быстро, неумолимо. С каждым новым толчком его члена.
Он жаден сегодня, ему меня мало – и он меня не щадит. И не нужно.
Еще... еще...
Его рот рядом с моим, и, даже если я не выдерживаю, он ловит мои стоны и они тонут у него на губах. Остаются лишь между нами.
Это безумие – так отдаваться и отдавать. Безумие – цепляться за его сильные плечи. Безумие – рассыпаться от каждого толчка на мелкие искры и мечтать, чтобы он продолжал.
Безумие то, с какой жадностью он пьет губами мой измученный крик, когда меня накрывает острое, ни с чем не сравнимое удовольствие. И полное сумасшествие – его хрип, когда он кончает следом за мной.
Мы все-таки скользнули за грань...
****
Я проснулась утром.
Начинался прекрасный воскресный день.
Я снова ужаснулась тому, что творила вчера. Тёмная ниша, буквально в нескольких шагах от шума и веселья, и я, с огромным трудом сдерживающая стоны, Техён , который вколачивается в меня так, словно мы одни в этом огромном здании.
Боже, неужели это была я? Как у меня вообще хватило на это смелости? Впрочем, тут ответ очевиден: у меня бы и не хватило. Всё дело в нём, всегда всё дело в нём.
Сегодняшний день был особенным ещё по одной причине: следующая наша совместная ночь – седьмая, если учитывать мою просьбу зачесть ту ночь, что мы провели вместе после корпоративной вечеринки.
Он так и не дал мне ответ.
Чего бы я хотела теперь? Чтобы она действительно стала последней? Или получить ещё одну небольшую отсрочку, прежде чем я должна буду что-то решать?
Теперь я уже почти жалела, что тогда попросила его об этом.
Я умылась, тщательно причесалась, достала из чемодана платье. Простое, из тех, что можно носить дома. И всё же довольно милое. Оно мягко обрисовывало мои формы, не слишком плотно, давая простор воображению. Я покрутилась перед зеркалом, убедилась в том, что выгляжу прекрасно, и отправилась на террасу. Я не сомневалась, что встречу Техёна там, и я не ошиблась.
– Доброе утро, – проговорила я и тут же отвела взгляд.
Воспоминание о вчерашнем никак меня не покидало. Острое, пряное, сумасшедшее.
Он усмехнулся.
– Теперь ты никогда не будешь смотреть мне в глаза? Брось, Дана. Всё было отлично. И уж меня-то ты можешь не стесняться.
Действительно, глупость какая-то.
Я посмотрела ему прямо в глаза, но через секунду отвела взгляд и окончательно залилась краской. Ещё одно испытание!
Завтрак словно по волшебству появился на столе. Я уже привычно намазывала тост джемом, ожидая, пока немного остынет кофе, и вот тут Техён сказал:
– Следующая ночь будет седьмая, последняя.
Моя рука замерла над тостом. Всё-таки он решил учитывать ту, самую первую ночь.
Я хотела бы скрыть это от себя, но не стала: это его решение вызвало у меня скорее разочарование. Впрочем, сразу после этого на меня накатили трепет, предвкушение и даже страх. Что он придумает для этой последней ночи?
Воображение рисовало мне картины, одна ярче другой. Кандалы, цепи, плеть? Нет, это всё казалось слишком простым. Он заставит меня отдаться ему посреди площади?
О, я не удивлюсь.
Столовый нож в моей руке мелко задрожал, и я отложила его. Тост без джема тоже хорош. Впрочем, я не откусила ни кусочка, лишь натянулась как струна, ожидая приговора.
И уж точно я не была готова услышать то, что услышала.
– Боюсь, Дана , нынешней ночью ничего не будет. – Он посмотрел на часы. – Через сорок минут мне нужно быть в аэропорту. Срочное дело. Отложить нельзя никак.
Он сказал: «Мне нужно быть». Не «нам». Значит, он улетает один.
Значит... все уже закончилось? Или он просто перенесет пропущенную ночь на завтра? Я все еще ждала.