Nanny

Четырёхлетняя девочка бежит по саду огромного особняка и сначала издаёт писк, а потом заливается смехом, как только отец её ловит и поднимает на руки. Она всячески пытается выбраться из крепких объятий своего отца, но после сдается из-за своей единственной слабости — щекотки. Спустя несколько секунд отец и его дочка смеются громко вголос из-за того, что новорожденный малыш выхлестнул искусственное молоко, которое выпил минутой ранее прямо в лицо папы.

— Пусти! — скулит девочка и, укусив запястье отца, наконец-то освобождается от его «плена» крепких объятий, и прямиком бежит к коляске, в которой, выпучив и так свои огромные голубые глазки, по сторонам косится крохотный мальчик, укутанный в теплое одеяльце.

— Ли Ён-а! Не трогай брата, у тебя пальцы грязные, — успевает остановить папа девочку перед тем, как та чуть ли не дотрагивается до щеки маленького братишки своими грязными от земли руками, которыми она якобы пыталась собирать цветы для папы.

— Ну пап! — девчушка выпячивает нижнюю губу и, сделав щенячьи глазки, топает ногой по земле, выражая свое недовольство.

— Ну же, дочка, не злись, пожалуйста, — Чонгук, который стоял позади Ли Ён и смотрел на спектакль, устроенный маленькой проказницей, подошёл к ней со спины и, опустившись на корточки, попытался успокоить её.

— Но папа! — девочка поворачивается к отцу и также с обидой в глазах смотрит на него. — Я хочу играть с моим братиком, с ЧанМином.

— Ну чего ты, милая, давай я куплю тебе того плюшевого мишку и ты не будешь трогать брата, пока не помоешься и не будешь чистенькой, хорошо? — Чон вовремя успел уговорить дочку, пока та не расплакалась из-за обиды к папе и отцу.

— Да, хорошо! — в глазах девочки загорается огонек, и она радостно кричит и начинает прыгать на месте, ведь она мечтает об этом огромном плюшевом мишке уже как два месяца, но отец Чон так и не покупает игрушку.

— Ты ведь всё равно купишь этого мишку, не так ли? — спрашивает омега у мужа и даже издаёт что-то вроде смешка, когда Ли Ён, всё ещё подпрыгивая от радости, идёт впереди своих родителей.

— У меня нет выбора, — устало, но в то же время с улыбкой отвечает ему Чонгук. — Ты и сам знаешь, что случится, если я не куплю эту игрушку, равную в размерах половине комнаты Ли Ён.

— Ну да, знаю, конечно же, — начинает смеяться муж и поглядывает в сторону альфы. — Ну ты и влип, Чонгук. Зачем вообще ты таскал её по магазинам, зная, что она не проходит мимо никаких мишек! — уже во весь голос начинает хохотать омега.

— Чимин, решил поиздеваться надо мной? — вмиг посерьёзневшим тоном скорее подтвердил, чем спросил Чон.

— Нет, что Вы, господин Чон Чонгук, я бы ни за что не поиздевался над Вами, — уже зная, что муж не шутит, Чимин вошел в свою роль.

— Вот и славно, Чон Чимин. Надеюсь, что Вы ответите за свои слова этой ночью, — говорит бизнесмен с ухмылкой на губах, из-за чего омега, стоящий рядом, сразу же заливается краской. — Ну, а сейчас позвольте мне угостить Вас ужином.

— Конечно, — очаровательно улыбается Чону муж и опять с издевкой кланяется ему. Они оба, вернувшись домой с прогулки по огромному саду своего особняка, входят внутрь и подготавливаются к романтическому ужину.

Чимин идёт к Ли Ён и МинСу, а Чонгук направляется будить трехлетнюю Бону, которую они с собой на прогулку не взяли.

***

Тот вечер, когда Чонгук хотел пойти и погулять с малышкой, чтобы ребёнок подышал свежим воздухом, был роковым.

Дело в том, что у отца Чонгука был враг номер один — Гранд Джексон. И он после смерти отца Чона, также остался и врагом Чонгука. Джексон мало того, что приехал с Америки в Южную Корею еще двадцать пять лет назад, смог за короткие сроки подняться к вершине, становясь рядом с семьёй Чон.

Как отец Чонгука, Чон Инсу, пытался стереть того с лица земли, так и Чонгук продолжал эти попытки уничтожить Джексона.

Вот уже столько лет между этими двумя успешными бизнесменами идёт война. И в тот вечер Чонгук случайно услышал разговор Чимина по телефону. Чимина, который не просто пригляделся ему, а, кажется, в которого он уже успел влюбиться. Несмотря на всю горечь и на то, что его муж погиб всего несколько месяцев назад. Хотя минутку, поправочка. У Чонгука была симпатия, и он любил этого красивого, с необычной внешностью иностранца, пока не услышал разговор, который привёл к чертям всё после завершения звонка.

— Нет, дядя, я не буду делать этого! Я не украду эти долбанные документы, которые нужны только тебе! Я не должен — мне это не нужно!

— На кого ты кричишь, сука? — слышит уже расплакавшийся парень на той стороне трубки. — Забыл, кто тебя сберёг от твоей гнилой жизни? — в ответ он слышит только молчание и продолжает. — Так вот, слушай сюда. Если ты сейчас же не возьмешь эти гребанные и мне так жизненно необходимые документы, то я клянусь, что разорву тебя в клочья. Ты же знаешь, что я сделаю. Я бы давно от тебя избавился, если бы ты не пошел в дом Чонов. А сейчас я требую от тебя эти документы, а потом можешь делать, что хочешь. Можешь даже шлюхой всего города быть, мне уже всё равно. А теперь я жду документов.

— Нет! Джексон, я не сделаю этого. Ты меня не сберёг — я жил в тюрьме! Я не возьму эти бумаги, Гранд Джексон! Гори ты в аду! Я не буду… — телефон мигом оказывается в руках Чонгука, который, сбросив звонок, смотрит на имя контакта. Сложно было уловить хоть одну эмоцию на его лице.

— Гранд Джексон, говоришь? — он наконец таки поднимает свою голову с гаджета и смотрит на напуганного омегу. — Мой враг номер один? — он с ухмылкой на лице медленно подходит к нему. — Так этот ублюдок — твой дядя? — судя по виду няни, нет, погодите, бывшей няни, его слова подтвердились. — Так вот, почему две недели ни слуху ни духу, а потом и ты на пороге дома. Вы обвели меня вокруг пальца… — из-за нервов Чонгук разбивает телефон и, откинув голову назад, заливается истерическим смехом. Впервые в жизни его сделали дураком. А кто? Правильно, с виду такой милый, невинный парень.

— Чонгук… — пытается оправдаться омега, но его перебивают.

— Я тебе не Чонгук! Ты не имеешь права произносить моё имя!

— Я всё объясню. Пожалуйста, послушайте меня.

— Что ты мне объяснишь?! Что ты пришел сюда, чтобы обанкротить меня, нет? Да я и так все прекрасно понимаю, — Чон вмиг подходит к омеге вплотную. — А знаешь… Я ведь впустил тебя в мое сердце, но ты… Ты, сука, разбил его вдребезги! — Чонгук впечатывает парня в стену, от чего тот больно ударяется затылком.

Все еще удерживая Чимина, альфа достает телефон с кармана брюк и звонит своему другу, с которым вышел, чтобы поговорить и погулять с малышкой и просит его забрать Ли Ён к себе. У него тоже есть муж и дети, поэтому Чон уверен, что он прекрасно справится с ребёнком.

— И как ты будешь оправдываться? — он снова ухмыляется, чем посылает множество мурашек по телу бывшего гувернанта. — Не знаешь? — Мин водит правой рукой по его лицу. — Нет? А я знаю.

Чонгук откровенно получал удовольствие от одного испуганного вида парня. Любимого парня. Еще несколько секунд смотря в глаза Пака, он опускает взгляд на его губы и соединяет их в поцелуе. Поцелуй выходит чувственным, как будто Чонгук вложил в него всю свою боль. Но он же хотел наказать его, а не распускать тут сопли. В скором времени поцелуй уже переходит в более мокрый, пошлый, как будто альфа всю свою злость вложил в него. Не обращая внимания на всхлипы омеги, Чон руками забирается под его рубашку. Оглаживает бока, талию и забирается еще выше, мнёт грудь через бюстгальтер. Забираясь руками под кромки брюк, Чонгук сильно сжимает попу омеги так, что точно синяки останутся. Будет знать, что такое провоцировать и весь день ходить задницей к Чону.

— Знаешь… — альфа все же разрывает поцелуй и возбужденным взглядом смотрит на омегу. — Сколько бы тебя сейчас я не ненавидел, всё равно тебе больно делать не хочу и не буду.

Через минуту Чимин оказывается на кровати альфы, сделанной из белого дерева, а сам мужчина покрывает тело парня поцелуями, иногда оставляя красные пятна.

Не так Чонгук представлял их первый раз.

Швырнув бюстгальтер куда подальше, Чон припал губами к груди, то посасывая сосок, то обводя круговыми движениями языком вокруг него, тем же доставляя обоим удовольствие. Как ни странно, Чимин не проявлял сопротивления, что отчасти радовало альфу.

Сколько бы Чон не хотел сделать парню больно, он не смог. Он все равно не смог, ведь он любил его.

Полностью избавившись от одежды, альфа достал смазку с прикроватной тумбочки и, размазав по пальцам, медленно ввел внутрь сначала один палец по фалангам, а потом и второй, и третий. Он следил за каждым изменением мимики лица парня, пытаясь сохранить всё в своей памяти. Растягивая Чимина изнутри в манере ножниц, альфе все же удалось услышать первый за всё это время стон омеги.

Сняв с себя штаны вместе с бельём, Чон внимательно следил за реакцией красного от напряжения парня и выдавил из себя что-то похожее на усмешку. Испугался. А что Чимин? А его мысли были только о том, а выдержит ли он такой напор?

Забравшись обратно на кровать, Чонгук, смазав свой член смазкой, осторожно, придерживая Пака за ноги, начал входить в него. Спустя несколько минут в комнате раздались грязные шлепки двух тел. Чон вколачивал омегу в кровать, выбивая всю ту дурь из него. Он вытрахивал его жестко, без капельки милости. В скором времени омега кончает, сильно сжимая альфу в себе, из-за чего Чонгук кончает в него, не удержавшись от такой узости.

Сцепка.

Никто даже толком в тот момент не подумал о последствиях сцепки. Навалившись телом на омегу, Чонгук стал ждать, когда узел распуститься. А Чимин после сильного оргазма потерял сознание. Видимо, Чонгук помучил его. После полутора часа сцепки, Чонгук не стал будить омегу и, оставив записку на тумбочке, ушел из дома. Он не хотел видеть, как уходит этот парень из его дома. Раз и навсегда. Ведь он по-настоящему полюбил его.

После ухода Чимина, Чонгук был в огромном замешательстве. Ведь Ли Ён не принимала искусственное молоко. А новую няню найти он так и не смог. Ли Ён капризничала в руках каждого, а в руках отца еле успокаивалась. Пришлось с больницы купить грудное молоко и кормить им Ли Ён.

Прошло полтора месяца, а Ли Ён никогда нормально не спала, кричала по ночам. Молоко принимала не каждый раз.

Впервые Чонгук не знал, что делать, как найти выход из этой ситуации. Чон жалеет. Жалеет, что так выплеснул всю свою злость на тот момент на омегу. Он ведь не слушал его, а Чимин хотел что-то сказать, оправдаться. Может, он ничего плохого бы не сделал Чону? Стоило же послушать. И альфа уже который раз жалеет о содеянном.

Спустя еще месяц Чон все же решает найти Чимина и начинает его поиски. Как оказывается, омега находится вне страны, в США. И Чонгук, не раздумывая, прямо с малышкой покупает билеты на первый же рейс и вылетает из страны.

Когда дверь открывается, то перед взором Чонгука предстаёт немного потолстевший омега. Альфа смотрит с радостью и облегчением, а Чимин удивленно разглядывает нежданных гостей.

Чон похудел еще больше, под глазами появились мешки, а весь его вид показывал, как он устал, чего не скажешь об омеге. Он выглядел довольно бодрым, ну и потолстел немножко.

— Привет, — минутное молчание всё же нарушает Чонгук и смотрит на парня явно с сожалением. — Чимин.

— Привет, — омега хоть и удивлен приходу бизнесмена, но прежняя обида всё же есть. Хотя если посмотреть получше, то Чимин сам отчасти виноват, что раньше не рассказал альфе об этом. — Раз пришли, то нечего тут стоять, проходите.

Уже в гостиной оба решают обо всем нормально поговорить. Чимин всё рассказывает. Всё от начала до конца. Говорит даже о том, что никогда бы не рассказал. О том, что дядя его однажды изнасиловал без предохранения, от чего тот и забеременел. И Чонгук тогда только понимает, откуда у парня было грудное молоко и обещает собственными руками придушить этого старика. Чимин говорит, что сначала он хотел всего лишь взять документы и уйти, но слишком привязался, как к малышке, так и к альфе, поэтому ничего и не сделал.

Альфа просит прощения и говорит, что Ли Ён никак не успокаивается, плачет по ночам и не пьёт никакое молоко. На это Чимин всего лишь смеётся. Чон замечает выпирающий животик парня и с удивлением смотрит на него. Чимин смущается, но все же отвечает, что да — это ребёнок Чона. Что он забеременел от него.

У альфы была забавная реакция. Сначала он удивленно несколько секунд пялился на живот омеги, а потом вскинул брови вверх, как бы переваривая все в голове. А потом, когда до него наконец таки дошло сказанное, он бережно положил Ли Ён на диван и тут же подлетел к Чимину. Он сильно обнял его, чуть ли не плача и прося прощения, а потом спустился ниже и погладил животик, чмокая в пупок и обещая быть хорошим отцом.

На предложение Чона вернуться в Корею, Чимин, не задумываясь даже, соглашается, и они на следующий же день прилетают обратно.

Чонгук спустя неделю на романтическом ужине делает Паку предложение, и они женятся спустя месяц, когда живот отчетливо видно через свадебной костюм.

Ли Ён сразу же успокаивается, когда Чимин находится рядом, и больше не плачет по ночам.

А Чонгук счастлив. Если он сначала чувствовал вину перед мужем и думал, что все это неправильно, то сейчас думает иначе. Ведь прошлое надо отпустить.

А Гранд Джексона арестуют из-за воровства, передавая все наследство Пак Чимину.

                ***

Чонгук не жалеет ни о чем. Он любит своего мужа и своих детей. И он счастлив по-настоящему.

Примечания: вот и все) спасибо всем) особенно тем, кто прочёл "сообщение" ♡