игра с огнём
Дверь захлопнулась за спиной, и тишина обрушилась на меня как волна.
Я сделала пару шагов вперёд, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ноги дрожали. Грудь кололо от злости, обиды, унижения. В горле стоял ком, и я даже не пыталась его проглотить.
Я больше не могла держаться.
Слёзы сорвались сами собой медленно, упрямо, не спрашивая разрешения. Я не плакала навзрыд просто стояла посреди комнаты, молча, и они текли.
Я больше не чувствовала себя собой. Всё было будто не со мной. Всё, что произошло. Он. Его лицо. Его голос. Его руки.
Как я вообще дошла досюда? Как не упала по дороге?
Я рухнула на кровать, схватив подушку и прижав её к груди так, будто она могла защитить. Закрыла глаза. Тело трясло.
И в этой дрожи было всё не страх даже. Нет. Обида. Беспомощность. Гнев. И какое-то отчаянное "за что?".
Я хотела закричать.
Разбить что-нибудь.
Или исчезнуть.
Хотя бы на пару часов. Просто не чувствовать.
Он смотрел на меня, как на свою собственность. Говорил, как будто я обязана подчиняться.
Но я не его. Не вещь.
Я не знаю, что будет дальше, но так продолжаться не может.
Я сжала кулаки. Прямо в подушке.
Слёзы всё ещё текли, но внутри что-то начинало загораться. Не угасать, а загораться.
Может, я и потеряна сейчас. Может, мне и больно. Но я всё ещё здесь.
Pov Tom:
Понял, вот сцена, где она уже ушла, и начинается разговор между Томом и Биллом — с внутренними переживаниями и напряжением:
---
Дверь тихо закрылась за ней, оставляя в комнате гулкую пустоту. Я остался стоять на месте, ощущая, как кровь стынет в жилах — потому что понимал, что сейчас всё только осложнится.
Билл не спешил говорить, его глаза внимательно изучали меня, будто пытаясь прочесть всю мою боль и борьбу.Понял, сделаю жёсткий разговор от лица Тома, где он не скрывает цинизм и ясно даёт понять, что для него ты — просто объект. Вот вариант:
---
Я стоял в комнате, глаза горели холодом и злостью. Когда она ушла, я не стал её задерживать — зачем? Всё равно пришла она сюда не за чувствами, а за телом. И это сводило меня с ума.
Билл смотрел на меня с осуждением, но я не мог притворяться.
— Знаешь, — сказал я резко, — она здесь только из-за этого. Её тело — вот что ей действительно нужно. Всё остальное — пустой звук. Не стоит обманывать себя.
Билл хмыкнул, но молчал.
— Я пытался сдержаться, — продолжил я, сжимая кулаки, — но она всего лишь трофей, игрушка в моей игре. Никто не заставит меня верить в любовь или что-то ещё.
В душе рвалось что-то гораздо глубже, но я подавил это. В этом мире выживает только сильнейший — и слабость здесь смерти подобна.
— Если она думает, что сможет что-то изменить, — холодно сказал я, — пусть попробует. Увидим, кто сломается первым.
— Ты же сам знаешь, — произнёс он наконец, — что так не получится. Ты не можешь позволять себе это с ней.
Я сжал кулаки, пытаясь удержать взрыв эмоций.
— Я не хочу, чтобы всё стало ещё хуже, — выдохнул я. — Но иногда я просто не знаю, как себя контролировать. Её близость... она сводит меня с ума.
Билл подошёл ближе, оперся на стол.
— Она не твоя собственность, Том. Игра с огнём может сжечь всех нас.
— Я это понимаю, — ответил я хрипло. — Но мне больно. Она — единственное, что ещё напоминает мне о том, кто я был.
— Тогда держи себя в руках ради неё и ради себя, — сказал Билл серьёзно. — Иначе мы оба потеряем гораздо больше.
Я молча кивнул, в душе разбирая этот груз. Мы оба знали — всё только начинается.
Ночь растекалась бесконечной тёмной лентой, а я лежала на кровати, глаза широко раскрыты, не в силах закрыть их ни на миг. В комнате царила гнетущая тишина, но в моей голове бушевал шторм мысли не давали покоя.
Я прокручивала всё снова и снова: его слова, его взгляд, руки, которые сжимали меня слишком крепко. Как мог он так резко, так жестоко повернуться ко мне? Как мог я позволить ему довести всё до этого?
Сердце колотилось, в груди сжималось. Я пыталась найти ответ, но он уплывал, словно туман на рассвете. Было страшно, было больно, и даже злость не могла заглушить растущую пустоту.
Я ворочалась с боку на бок, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом хаосе. Каждую минуту казалось, что время тянется бесконечно долго, и ночь никогда не кончится.
Только к первому свету, когда первые слабые лучи проникли сквозь шторы, я почувствовала, как веки наконец стали тяжелыми. Сон пришёл тихо и нежданно, как долгожданный гость, укрыв меня своей мягкой пеленой.
И я заснула, уставшая и разбитая, но всё ещё держащаяся.
Я открыла глаза, всё ещё ощущая тяжесть ночи, но теперь с тенью решимости. Вздохнув, я села на край кровати, перебирая в голове события последних дней. Время не ждёт — и я тоже не могла позволить себе останавливаться.
Лилит уже была наготове. Её строгий взгляд заставил меня быстро подняться с постели и идти в ванную.
Пока я собиралась выбирала что-то простое, но удобное, Лилит без лишних слов подготовила сумку и ждала. Она не спрашивала, не уговаривала, просто была рядом, как тень, которой невозможно избежать.
Когда я вышла из комнаты, Лилит взяла меня за локоть и повела прочь в её движениях чувствовалась твёрдость и уверенность, словно она знала, что сейчас нам предстоит что-то важное.
— Довольно сидеть и ждать, — сказала она холодно. — Пойдём. Сегодня ты будешь действовать.
Сердце забилось быстрее я не знала, куда именно мы идём, но чувствовала, что этот день станет поворотным.
Лилит, не говоря больше ни слова, взяла меня за руку и повела по коридорам офиса. По пути я заметила, как у дверей стоят охранники — их взгляды жёсткие и непроницаемые.
Мы прошли в комнату переговоров — просторную, с большим стеклянным столом и тяжёлыми креслами. В углу тихо работал кофейный автомат, а за окнами медленно вставало солнце.
—Сегодня тебе нужно понять, что тут не место для слёз, —сказала Лилит, обводя меня взглядом. Том ждёт тебя.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось от страха и злости. Слёзы уже не текли я просто была холодной и пустой.
Вдруг дверь резко открылась в комнату вошёл Том. Его глаза горели, лицо было напряжено, но он держался спокойно.
—Ты готова?— спросил он тихо, но в голосе слышалась угроза.
Я не ответила только кивнула, пытаясь держать себя в руках.
Том подошёл ближе, его взгляд пронзал меня насквозь, и я ощутила, как внутри закипает что-то опасное.
Он сделал шаг вперёд, а я ощутила, как напряжение достигло предела.
—Не думай, что я тебя пожалую, —сказал он низко.
И в этот момент всё внутри меня зажглось страх, злость, решимость.
Лилит стояла рядом, не произнося ни слова, наблюдая за нами.
Вдруг тишину прорезали резкие выстрелы. Пульс бешено застучал в висках, а сердце колотилось, будто пыталось вырваться из груди.
Вокруг вспыхнули вспышки огня, свист пуль пронзал воздух. Я почувствовала, как земля будто задрожала под ногами ,началась перестрелка.
Том стоял рядом, спокойно и внимательно, без паники. Его глаза сканировали пространство, а руки сжимали оружие так крепко, что жилки на них проступали.
Я сгруппировалась, инстинктивно прикрывая голову, стараясь не дышать слишком громко. От выстрелов звенело в ушах, и казалось, что время замедлилось.
— Не двигайся, — тихо, но твёрдо сказал Том, прижимая меня к себе.
Одна из пуль просвистела слишком близко, заставив сердце замереть от страха. Я почувствовала, как Том напряжённо напрягся, словно считывая каждый малейший шорох.
Взрыв вдалеке заставил меня отшатнуться, но он крепко удержал меня, не позволяя упасть.
Перестрелка длилась вечность, хотя прошло всего несколько минут. В конце, когда стрелы стихли, я едва могла дышать, а руки тряслись.
Том посмотрел на меня, глаза блестели хладнокровной решимостью.
— Мы выжили, — сказал он тихо.
И в этом спокойствии была вся его сила холодная, неумолимая, и безумно притягательная.
После перестрелки Том сел за руль, а рядом на пассажирском сиденье устроился Густав — его верный напарник, всегда готовый к любым неожиданностям. В заднем сиденье Билл и Георг, оба выглядели напряжёнными, но пытались скрыть это за привычной уверенностью.
Тишина в машине была тяжёлой, каждый погружён в свои мысли, только мотор ровно урчал под капотом. Том бросал быстрые взгляды в боковое зеркало — словно проверял, что опасность осталась позади.
— Бар, — наконец произнёс он тихо, и Густав кивнул.
— Нам всем нужно это, — добавил Билл, пытаясь развеять напряжение.
Когда мы вошли в бар, знакомые лица друзей немного согрели обстановку. Музыка и приглушённый свет казались чуждыми после всего, что произошло, но мы пытались расслабиться.
Том сел за стол с Георгом, Биллом и Густавом, я устроилась рядом. Они заказывали крепкие напитки, и разговор постепенно становился менее напряжённым.Конечно, вот сцена от лица Тома, когда он резко хватает тебя и ведёт в комнату, с его мыслями и эмоциями:
Том:
Я видел, как она сидела на краю, будто готовая вот-вот сорваться. Что-то внутри меня закипало — смесь злости, беспомощности и… чего-то, что я не мог назвать иначе, как страх потерять контроль.
Когда она отвела взгляд и попыталась уйти, я не дал ей шанса. Резко схватил за запястье сильно, но не так, чтобы сломать.
«Ты не уйдёшь», — пронзительно прошипел я, ведя её в комнату.
—отпусти меня! придурок!—кричала она, пытаясь вырваться,но моя хватка была сильнее.
Внутри всё сжималось, как будто меня разрывали противоречивые чувства.
Её глаза — полные страха и непонимания — смотрели на меня.
Когда мы вошли в комнату, я сжал её руку чуть крепче, чем нужно, но не мог остановиться.