Ты всё ещё моя. И всегда будешь.
Школа. Новый учебный день.
Ты сидишь в Большом зале, разговариваешь с Пенси и Тео. Всё вроде спокойно, но кто-то из одноклассников заметил, что к тебе начал подкатывать один из новых парней из Слизерина — парень с холодным взглядом, который явно не умеет держать дистанцию.
Он всё время пытается попасть рядом, подшучивает, шутит, предлагает помощь — и с каждым днём становится всё настырнее.
Ты лишь хмыкаешь и отмахиваешься:
— Не хочу никаких новых драм, я с Драко.
Новость летит по коридорам.
В один из дней Пенси, шёпотом, сообщает тебе:
— Слышала, что к тебе какой-то ублюдок цепляется. Даже слышала, что он уже всем рассказывает, что ты одна из самых доступных в Слизерине.
Ты срываешься:
— Да кто он такой вообще?!
Тем временем, далеко, в Лондоне...
Драко получает через общего знакомого, который ещё учится в школе, неприятные новости.
— Кто-то пытается влезть в твою жизнь, — говорит голос в трубке.
Драко сжимает кулаки:
— Ни хрена не будет.
Он уже через несколько часов на пути в Хогвартс.
Прибытие Драко.
Драко стоит на перроне, холодный ветер треплет его волосы. Он идёт по коридорам школы, взгляд острый, будто нож.
Ты, увидев его, вмиг забываешь о парнях и проблемах. Он подходит, берет тебя за руку и тихо говорит:
— Солнышко, никому не позволю к тебе даже близко приблизиться.
Вечером. В твоей комнате.
Драко накрывает тебя своей тёплой рубашкой, голос низкий и уверенный:
— Никому не разрешу даже взглянуть в твою сторону. Ты — только моя.
Ты дрожишь от его слов и ласк.
— Я так скучала, — шепчешь ты.
— Я тоже, — отвечает он и целует тебя. — Теперь никто нас не разлучит.
Сентябрь. Хогвартс.
Ты — на седьмом курсе. Последний год. Всё вроде спокойно, но внутри — пусто. Без привычных прогулок, без его руки в твоей, без этих дерзких взглядов и того хищного «солнышко», от которого в теле закипала кровь.
Теперь — ты в комнате одна. Пенси осталась, Тео остался. Блейз и Драко — выпустились.
Драко работает в Министерстве, в каком-то отделе, который он не хочет обсуждать по телефону. Тайна и всё такое.
Вы на связи каждый день. Видеозвонки по зеркалу. Утром — «доброе утро, солнышко». Вечером — «я люблю тебя до звёзд, слышишь?».
Но с каждой неделей всё становилось немного… странно. Кто-то начал вести себя по-другому.
Он появился внезапно.
Новый ученик. Перевёлся из Дурмстранга. Высокий. С холодными глазами. Слишком самоуверенный.
Сначала — просто кивок на коридоре. Потом — «привет» за ужином. Потом — садится ближе. Слишком близко.
— Ты знала, что твои глаза светятся в тёмноте? — он спрашивает, смотря прямо на тебя.
Ты хмыкаешь, отодвигаешься:
— У меня парень.
Он:
— Он же не здесь.
Ты:
— Но он есть. А ты — исчезни.
Слухи. Всегда слухи.
Ты слышишь, как в туалете для девочек кто-то говорит:
— А ты видела, как Крайг с ней заглядывался? Интересно, они вместе?
Пенси бесится:
— Я ему, сука, башку оторву. Тебя тронуть нельзя. Ты — Малфоя. Это всё знают.
Ты устала:
— Мне плевать, что он говорит. Я люблю Драко. И всё.
Звонок.
Ты рассказываешь всё Драко. Но вскользь. Не хочешь грузить. Просто:
— Какой-то идиот пытается клеиться. Игнорирую.
Но ты не знаешь, что уже на следующий день кто-то передаёт Драко, что этот «идиот» сказал на весь слизеринский стол, что «у него есть шансы». Что «Малфой далеко». Что «ей нужен кто-то рядом».
Через два дня.
Ты выходишь в холл. Слышишь гул. Кто-то говорит:
— Малфой здесь.
Ты оборачиваешься — и видишь его.
Чёрный плащ. Быстрый шаг. Охрана Хогвартса за ним. Ему разрешили войти только потому, что он сам Малфой. И потому что он не остановился ни перед кем.
Он находит тебя в библиотеке.
Врывается. Ты поднимаешь голову — и сердце замирает.
— Драко?
— Солнышко, — он подходит и без слов тянет тебя к себе. — Ты в порядке?
Ты киваешь.
Он поворачивается. Увидел его. Того самого — Крайга.
Подходит вплотную. Говорит холодно, тихо, но так, что все слышат:
— Если ты ещё раз посмотришь в её сторону, я лично сделаю так, что ты будешь учиться в Мунго с трубкой в горле. Понял?
Тот побледнел. Кивнул. Ушёл.
Вечером. Ты и Драко. В комнате. Наедине.
Ты в слезах. Он сжимает твои руки.
— Я не знал, что всё так серьёзно… Я… просто не вынесу, если ты снова будешь плакать из-за кого-то, кроме меня.
Ты смеёшься сквозь слёзы:
— Я скучала.
Он целует тебя. Горячо. Резко.
— А я сходил с ума. Но, блядь, теперь точно знаю: ты моя. И больше никому даже в голову не придёт думать иначе.
Ночь.
Ты в его рубашке, сидишь у окна. Он подходит сзади, обнимает, целует в шею:
— Я могу уехать завтра. Но могу остаться на пару дней. Снять номер в Хогсмиде. Мы могли бы…
Ты поворачиваешься:
— Я не отпущу тебя. Оставайся. У нас — незавершённый разговор… И одно незавершённое прикосновение.
Он улыбается. Губы прижимаются к твоей шее:
— Тогда будь тише. Или Пенси решит, что мы убиваем друг друга.
Ты смеёшься:
— А мы не будем?
Он:
— О, солнышко. Я как раз собирался это сделать.
И ночь была не про разговоры. А про руки, губы, дыхание. И то, как он повторял:
— Моя. Слышишь? Моя. И плевать, сколько школ ты ещё закончишь. Я — не отпущу.
Утро. Снейп в дверях.
— Доброе утро, — говорит он, видя вас в одной постели. — Я рад, что ты снова в Хогвартсе, Драко. Но постарайтесь не устраивать акустические атаки на соседние комнаты.
Ты краснеешь. Драко хмурится:
— Простите, профессор.
Снейп бросает тебе маленькую коробку:
— Мерлин знает, ты всё равно не остановишься. Так что вот — зелье невидимости. На случай, если решите заниматься глупостями в запрещённых местах.
Ты срываешься в смех, а Драко — в восторге:
— Вот за это я его люблю.
Снейп:
— Я это слышал.
Он остался ещё на несколько дней. Он снова рядом.
И каждый вечер, когда ты ложишься в постель, он шепчет:
— Спи, солнышко. Я здесь. И я — никуда не уйду.
Прошла неделя с того дня, как он уехал.
Ты проводила Драко на Перроне 9¾. Он держал твоё лицо в ладонях, целовал лоб, губы, щёки, будто пытался запомнить каждую твою черту.
— Обещай, что будешь есть нормально. Спать. И не игнорировать Пенси, когда она придёт с вином.
Ты:
— Обещаю. А ты — не забывай, кого ты там, на свободе, любишь.
Он усмехнулся:
— Ты даже не представляешь, насколько мне плевать на весь остальной мир. Ты — мой мир. Моё солнышко. Моя.
Поезд ушёл.
Ты стояла ещё минут десять. Пока не осталась совсем одна на платформе. Пока не сжала кулаки и не выдохнула:
— Терпи, блядь. Остался один год.
Хогвартс снова стал другим. Без него — всё было… пустым.
Комната в Слизерине — только твоя. Пенси, конечно, таскалась к тебе каждый вечер, сплетничала, разливала сливочное пиво в кружки и говорила:
— Ну чё, ты опять вся такая грустная? Драко же каждый вечер пишет. Ты его мордочку в телефоне уже целуешь, признавайся.
Ты кидала в неё подушкой.
Да, он действительно каждый день выходил с тобой на видеосвязь через телефон. Он звонил поздно вечером, когда у тебя уже всё болело от учёбы, а у него начинался новый рабочий день в Министерстве.
— Сколько ты сегодня съела?
— Три пирожка, половинку яблока и злость.
— Солнышко…
Он знал, как ты себя чувствуешь. Почти. Почти знал.
Но не знал про то утро.
Урок зельеварения.
Ты сидела в углу, разбирая ингредиенты, как вдруг услышала:
— Ну что, Малфой уехал, и ты снова одна, да?
Ты обернулась. Перед тобой стоял шестикурсник с Когтеврана, Маркус. Говорил с наглой ухмылкой.
— Ты что-то хотел?
— Да. Тебя.
Ты уже собиралась поставить его на место, как он нагло наклонился к тебе:
— Серьёзно, он же теперь далеко. Ты не обязана быть такой верной. Мы могли бы… развлечься.
Ты сжала кулаки.
— Отойди от меня, пока я не сделала из тебя тесто для зелий.
Он засмеялся.
Но потом придвинулся ближе и прошептал:
— Думаешь, я не вижу, как ты скучаешь? Я бы скучать не заставил.
Ты влепила пощёчину. Громко. Чётко. На весь кабинет.
Профессор не успел даже сказать ничего, как ты уже собрала сумку и вышла.
Трясущимися руками достала телефон. Хотела позвонить. Хотела рассказать. Но…
Не смогла.
Ты посмотрела в своё отражение. Там были злость. Боль. И… слабость.
— Нельзя, — прошептала ты. — Он переживает. У него работа. Не нужна ему эта хуйня сейчас.
Ты вытерла слёзы и пошла дальше. Молча. В одиночестве.
Вечером.
Ты снова была в комнате. Пенси заметила твоё состояние.
— Что случилось?
Ты:
— Просто устала.
Она:
— Ты врёшь хуёво.
Ты улыбнулась.
Но Драко не узнал. Не в тот день. Не на следующий. И даже через неделю — не сказал ни слова. Значит, ты всё скрыла как надо.
Поздно вечером.
Он снова позвонил.
— Солнышко, как ты? Всё нормально?
Ты натянула улыбку:
— Всё прекрасно. Только скучаю.
— Я тоже.
Он поцеловал пальцы и приложил их к телефону.
— Ты — сильная. И я горжусь тобой. Осталось немного. Мы вместе, слышишь?
Ты кивнула. Слёзы подступили к глазам. Но ты их сдержала.
Потому что он не должен был знать.
Потому что ты не хотела добавлять ему боли.
Потому что ты — Малфойская девочка, даже если ещё не по фамилии.
И ты выдержишь.
Для него.
Ты лежишь в кровати, в его рубашке, обнимая подушку. Шепчешь себе:
— Он вернётся. Я вытерплю. Ради него.
И даже не знаешь, что в другом конце зеркала, он смотрит на твоё спящее лицо и шепчет в ответ:
— Я найду, кто это был. Даже если ты мне не скажешь. Я чувствую, что что-то не так…
( Думаю вам понравится 🫶🏼)