Кто тронет мою - похороню. Даже если это весь Хогвартс.
Прошла неделя после того, как Маркус посмел подойти к тебе.
Ты ни слова не сказала Драко. Не потому что не доверяла — ты просто не хотела, чтобы он волновался. Он же работает, он же…
Он же всё равно всё узнал.
Утро. Великий зал.
Ты сидела за столом Слизерина, как обычно. Пенси ворчала о том, что Тео храпит, как тролль. Ты лениво мешала кашу.
И тут — тяжёлый стук входной двери. Все головы поворачиваются. Тишина.
Драко.
На пороге, в чёрном плаще, со злым лицом, глазами, полными ярости.
Ты встаёшь:
— Что ты… здесь?
Он не отвечает. Просто идёт через весь зал — молча, с ледяной решимостью. Все расступаются. Даже преподаватели.
И тут его взгляд — на Маркусе. Он сидит у стола Когтеврана, спокойно жуёт.
— Вставай, ублюдок, — рыкнул Драко. — Или я тебя со стула вытащу.
Маркус поднимает бровь:
— Ты вообще кто, блядь?..
— Я тот, кто сейчас вышибет из тебя всё, что ты когда-либо ел, если ты не заткнёшь ебало.
Ты:
— Драко, пожалуйста, нет!..
Но уже поздно.
Хлопок. Вспышка. Крик.
Драко буквально влетает в Маркуса, валит его на пол. Кулак — в лицо. Один. Второй. Громко. Больно. Маркус орёт, защищается. Кровь.
— ТЫ ТРОНУЛ ЕЁ?!
— ТЫ ДУМАЛ, Я НЕ УЗНАЮ?!
— ЭТО МОЯ, СУКА, ДЕВОЧКА!
Профессора пытаются разнять, но Драко кидает заклинание "Protego", и оно отталкивает их назад.
Ты бросаешься к нему:
— Драко, хватит! ХВАТИТ, БЛЯДЬ!
Он замирает. Сердце колотится. Кулак дрожит. Губы сжаты.
Он медленно встаёт. Подходит к тебе. Дышит тяжело.
— Почему… ты не сказала мне?..
Ты дрожишь. Слёзы уже на глазах.
— Потому что ты бы вот это и сделал!.. Потому что я… не хотела, чтобы тебя уволили, или… или посадили, блядь!
Он смотрит на тебя. Молчит. Потом — срывается:
— Ты думаешь, я могу сидеть там и не знать, что кто-то, блядь, прикасается к моей девушке?!
— Ты — МОЯ. МОЁ СОЛНЫШКО. МОЯ ЛЮБОВЬ.
— И если ты думаешь, что я спокойно выдержу, когда тебя трогают… — он делает шаг ближе, смотрит в глаза, — то ты нихуя меня не знаешь.
Ты:
— Я знаю. Просто… я хотела уберечь тебя. Не думала, что кто-то расскажет.
Он тихо:
— Я не злюсь на тебя. Я… боюсь. Потому что если бы он сделал что-то хуже… и ты бы мне не сказала…
Он осекается. Подходит, прижимает тебя к груди.
— Я бы просто взорвался. Потому что я жить не смогу, если с тобой что-то случится.
Ты рыдаешь. В его рубашке, в его руках. Он целует твою макушку, щёку, лоб.
— Всё. Всё. Ты в безопасности. Теперь я рядом.
Позже. Его комната.
Он сидит на кровати. Растягивает рубашку. Волосы взъерошены. Глаза — всё ещё с огнём.
Ты стоишь напротив, всё ещё дрожишь.
— Ты… правда бы убил его?
Он:
— Без колебаний. Потому что кто тронет мою — я похороню.
Ты кидаешься к нему. Слёзы. Поцелуй — нежен, отчаянный, как будто заново дышишь.
— Скажи ещё раз, — шепчешь. — Что я твоя.
Он поднимает тебя на руки, кладёт на кровать.
— Ты — моя. Моё солнце. Моя жизнь. Моя ярость. Моя слабость.
— И если ты ещё раз будешь молчать о чём-то подобном — я тебя отшлёпаю, слышишь?
Ты смеёшься сквозь слёзы:
— Может, я и специально теперь не скажу.
— Ах ты… — он рычит, склоняется над тобой, начинает покрывать шею поцелуями. — Ты решила поиграть?
— Ага. Напомни, как я принадлежу тебе.
И он напомнил.
Ночь была жёсткой. Сильной. Он не отпускал. Ты стонала, шептала, царапала его спину, он срывал с тебя одежду, называл тебя солнышком, любимой, своей, единственной.
И всё было правильно.
Потому что он — твой.
А ты — его. Навсегда.
Утро.
Ты проснулась в его объятиях. Он лежал рядом — такой спокойный, тёплый, с одной рукой на твоей талии, а второй — в твоих волосах.
Ты была голая. Он тоже.
Медальон, подаренный им на день рождения, всё ещё висел на твоей шее. Напоминание: «Ты — моё солнце даже в самую ебаную ночь.»
Ты повернулась лицом к нему. Он уже не спал — просто смотрел на тебя.
— Привет, — тихо.
Он тоже:
— Привет, солнышко.
Ты улыбнулась. Но в его взгляде было нечто большее, чем просто нежность.
Он отстранился чуть-чуть, сел на кровати, вздохнул, провёл рукой по лицу.
— Я всю ночь думал, — сказал он, глядя в пол. — Я не могу спокойно жить, пока ты здесь, а я — там. Я не создан для этого ебучего «дистанционного счастья».
Ты молчишь. Потому что… ты чувствовала то же самое.
— Драко…
Он поворачивается к тебе. В его глазах — мягкая ярость.
— Я хочу перевезти тебя. В Лондон. Я найду тебе наставника, сделаю перевод в Академию, чёрт, хоть сам буду тебя учить. Но я не позволю больше никакому ублюдку подойти к тебе. И чтобы ты плакала — одна. В тёмной комнате. В Хогвартсе, без меня.
Ты:
— Ты… серьёзно?..
Он резко:
— Ты — моя жизнь. Серьёзнее некуда.
Ты села, прикрылась одеялом, глянула на него.
— Но я хочу сама доучиться. С Пенси, с Тео. Хогвартс — часть меня. Да, я хочу быть с тобой. Но я не хочу убегать.
Он вздохнул. Тяжело. Медленно. Провёл рукой по твоей щеке.
— Тогда я буду приезжать. Каждую ебаную неделю. Каждую свободную минуту. Каждый чёртов праздник.
Ты засмеялась:
— А как же твоя работа?
— Уволюсь к ебеням, если потребуется. Главное — ты.
Ты потянулась к нему. Поцеловала в висок. Шепнула:
— Спасибо, что приехал… что защитил…
— И что не оставил меня одной, даже если я это пыталась скрыть.
Он повернулся к тебе. Губы уткнулись в твою шею. Его голос — глухой, дрожащий:
— Я люблю тебя, слышишь? Больше, чем воздух. И если с тобой хоть что-то случится — я сожгу всех. Всех.
Ты шепчешь:
— Ты — мой дом, Драко.
Он смотрит в глаза:
— И ты — моя семья.
Позже.
Вы вместе спускаетесь к завтраку. Он держит тебя за талию. Слизерин — в шоке. Все, кто вчера видел, как он чуть не убил Маркуса — теперь стараются не дышать рядом.
Пенси подмигивает:
— Блять, ну что, поженитесь уже, а?
Ты смеёшься, краснеешь. Драко отвечает:
— А кто тебе сказал, что мы не обсуждали?
Ты:
— Малфой!.. — хлопаешь его по груди.
Он ухмыляется, шепчет тебе на ухо:
— Когда ты закончишь школу — я не просто тебя увезу. Я тебя украду.
Вечером он уехал. Но ты больше не была одна.
На подушке — письмо.
«Солнышко.
Я уезжаю, но это ненадолго. Я оставляю тебе не просто постель и рубашку.
Я оставляю тебе своё сердце.
И обещаю — никто больше не посмеет к нему прикоснуться.
Твой. До конца.
— Д.»
( Божее это капецц просто думаю вам понравится 🫶🏼)