часть 5
В салоне автомобиля было тихо. Слишком тихо. Даже звук приглушенного радио не мог полностью заставить исчезнуть ту наколившуюся до предела атмосферу, которая возникла в машине.
Предел.
Тот, до которого дошёл Чимин, тесно переплетается с одним именем: «Мин Юнги». И если бы об этом заявили Паку где-то полгода назад, он бы посмеялся этому человеку в лицо.
Только вот сидя в его дорогой машине, понимаешь, что это правда, а не бред сумасшедшего.
Они приехали до квартала омеги за пятнадцать минут. За самые долгие и мучительные пятнадцать минут в его жизни.
Чимин уже собирался выходить, как услышал голос Мина:
— Будь осторожен.
Что?
—Что? — Чимин, взглядом полным чистого непонимания, смотрит на альфу.
Ему не послышалась? Сам Мин Юнги, тот, на кого и смотреть страшно, не то, что ответить, только что попросил его, Чимина, быть осторожным, того, кого открыто ненавидел и презирал.
Это ненормально. Хотя «нормальность» давно стала чужда для Пака.
— Я сказал, будь осторожен.—
Толика раздражения проявилась в голосе. Вот он — настоящий Мин, который не привык заботиться о ком-то.
Чимин ничего не ответил. Уж слишком странно для него всё происходящее. Странно то, что в душе тепло. От осознания того, что о нём заботятся, хочется улыбаться во все тридцать два зуба. Впервые за такое долгое время о нём кто-то беспокоится.
Наверное, будь Чимин нормальным человеком, он бы никак не отреагировал на такое простое пожелание. Но он давно перестал чувствовать себя в норме.
***
На следующий день Чимин пришел в школу не выспавшимся. Привычные мешки под глазами стали ещё больше. А всё потому что Пак думал всю ночь обо всём, что происходит в его жизни. А ещё стоны из маминой комнаты не давали заснуть — Пак всегда жалел, что у них нет денег на квартиру с толстыми стенами. Пока что единственное, что они могли позволить себе — это снимать маленькую, до ужаса тесную квартиру с пошарпанными стенами, скрипучим полом и старой мебелью. Стыдно признаться самому себе, но Чимин всегда стеснялся своей бедности, а из-за издевательств, которые лились на него водопадом, он возненавидел свое существование.
Так заведено и так было всегда. Но сегодня по-другому. Он уже прошёл достаточно много по коридору, но всё ещё никто не ударил его, не толкнул и даже не оскорбил. Это для него максимально странно, и он совсем не понимает, что происходит.
***
— Можете забыть о том, что я приказал вам, — Юнги в привычной манере гордо смотрит на главных хулиганов школы. — Не смейте трогать Пака и сделайте всё, чтобы он понял, что в безопасности.
От слов, произнесенных альфой, парни, мягко говоря, опешили. Никто не ожидал услышать это от самого крутого парня в школе. Но выглядел Мин вполне серьезно, поэтому шуткой его слова оказаться не могли.
Не дождавшись ответа, Юнги уходит из класса вольяжной походкой. На нем как всегда дорогие часы и кожаная куртка из новой коллекции известного бренда.
***
Чимину уступили место в очереди в столовой. Он просто стоял, пытаясь не попадаться на глаза хулигану, как кто-то подозвал его и предложил встать на его место. Сказать, что Пак был в шоке — ничего не сказать. На его болезненном лице так ярко читалось удивление вперемешку с непониманием.
Это было для него в новинку. Вот так вот непринужденно стоять, не боявшись того, что кто-нибудь «случайно» заденет его плечом.
Хотя, нет. Раньше, когда Чонгук жил в Сеуле и учился с ним в одной школе, они ходили всегда вместе, соответственно, никто не смел приближаться к Чимину. А всё потому что Чонгук был человеком, который всегда отличался бунтарским духом и небедным положением. Его улыбка заставляла забывать о всех проблемах, которые навалились на хрупкого омегу тяжёлым грузом. Чимин никогда не мог понять, что такого Чон нашёл в таком человеке, как Пак.
А потом. А потом всё резко потеряло свои краски. Он просто уехал, оставив его совсем одного без надежды на возвращение. Через какое-то время стало ещё хуже — в школу перевелся новенький, которого звали Мин Юнги.
Чимину слишком некомфортно от этого внимания, которым стали одаривать омегу буквально каждый второй в школе. Слишком много «понимающих» взглядов от учеников. А Пак не понимает. Не понимает, почему все резко стали обращать на него внимание и перестали унижать. И от этого не по себе. Ему бы просто хотелось остаться неприметным. Тенью, пылью, пустым местом — говорите, как хотите. Он бы просто хотел уйти, раствориться в толпе.
Даже сейчас Чимин стоит посреди коридора, спрятав ладони в рукавах своей чёрной толстовки, совершенно не зная, что из-за угла на лестнице за ним внимательно наблюдают пепельные глаза Юнги.
***
Юнги долго решается, но по итогу подходит к Чимину, который запихивает учебники в шкафчик. Увидев его, Пак бросает своё занятие, глупо уставившись на альфу, а тот лишь кладет в его руки шоколадку и уходит, оставив шокированного и смещенного омегу наедине с собой.
Внезапно, Юнги решил, что ему это нужно. Он хочет видеть улыбку на лице парня, которого какой-то месяц назад мечтал сломать. Мечтал разбить противную улыбку. Но здесь что-то другое. Он бы хотел видеть его настоящего. Сделать его действительно счастливым, чтобы ему не пришлось притворяться и выдавливать из себя эмоции. Потому что Юнги понял, что Чимин смирился — привык к холоду, безразличию и отчуждённости. А потому ему совершенно плевать на всех, а что хуже всего — на себя.
Выходка Юнги и смущенный, красный как рак Пак Чимин не остаются без внимания Хосока, который, если честно, давно не узнаёт своего лучшего друга, который в последнее время стал слишком тихим — ему больше не хотелось трогать этого омегу.
— Что это, мать твою, было? — Чон жаждет объяснений, поэтому пристально смотрит на Мина.
— Ты о чём? — раздражённо выдает Юнги — впрочем, Хосок не удивлен такой реакции со стороны друга.
— Блять, скажи, что это не ты дал гребанный шоколад Чимину.
— А, — Юнги отпивает воды из бутылки, — да, это был я, чёрт возьми. Проблемы?
— Никаких проблем, Юнги, но смотри, чтобы не разбить его. Он выглядит слишком хрупким. Будь аккуратным.
Будь аккуратным.
***
Чимин идёт по узкому проходу в школе. Ему нужно пойти в класс математики, чтобы уточнить детали домашнего задания у профессора. Здесь почти никогда не ходят люди, поэтому можно вдохнуть свободно. Он уже почти вышел из коридора, как его окликнул до ужаса противный голос.
— Хей, — противный свист, а у Чимина сердце в пятки ушло. — Эй ты, неудачник, — и дураку понятно, что обращаются к Чимину, тот не повернулся.
Чимин уже собирался бежать, потому что от страха сперло дыхание и бросило в дрожь. Он ускорил шаг, но тот альфа оказался быстрее и догнал его, до боли схватив за руку.
— Отпусти, — Чимин отчаянно пытается вырваться из крепкой хватки, но альфа не позволяет этого сделать.
— Ну уж нет, я слишком долго ждал, — альфа смотрит слишком хищно, от этого не по себе.
Ждал?
Нужно кричать, вырываться — делать хоть что-нибудь, но Пак стоит с глазами, в которых неподдельный страх за пеленой слёз прячется. Он слишком беззащитен сейчас. Всегда был, вообще-то.
Альфа заламывает его руки так, чтобы он не мог вырваться и припечатывает к стене — он сильного удара к глазам поступают слезы, а боль не даёт нормально вдохнуть.
Альфа начинает беспорядочно шаритться по его телу. Мерзко.
— П-пожалуйста, хватит, я прошу тебя, — уж лучше бы его избили, думает Пак.
Словно услышав его мысли, Чимин слышит звук удара.
Но Чимин ничего не чувствует. Он поспешно открывает заплаканные глаза и видит перед собой тяжело дышащего Юнги, который пребывает сейчас в ярости — его глаза нездорово сверкают. Альфа лежит на полу с разбитой губой.
— Блять, что это было? Я тебя спрашиваю! — В каждом слове — яд.
Тот альфа не бил в ответ, не оскорблял — все знают о том, кто такой Юнги и на что он способен, поэтому ни у кого не хватает смелости ответить. А Мин знает об этом и пользуется.
— Юнги, ты же знаешь, что я не такой, — альфа корчится от боли на полу, а Чимин прикрыл лицо ладонями — вид крови всегда бросал его в дрожь. — Ты же сам сказал: «Делайте с ним, что хотите, мне плевать». Помнишь?
Слова альфы эхом проносятся в сознании.
«Делайте с ним, что хотите, мне плевать».
Обида. Горькая, необоснованная обида разрослась в груди тяжёлым комом.
В глазах Чимина — разочарование. В глазах Юнги — сожаление. Они смотрят друг на друга долго, кажется, впервые за всю жизнь встретились взглядами и не отводят глаза.
Но Чимин не выдерживает. Убегает, не оставляя возможности оправдаться. Юнги остаётся смотреть ему в спину. Но не догоняет.