часть 6
Чимин пулей выбегает из коридора. Он дрожит, на щеках застыли слёзы страха и разочарования.
«Делайте с ним всё, что хотите, мне плевать».
Чимин чувствует себя в грязи. Его только что облапали. Хочется смыть с себя его прикосновения, от которых неприятные мурашки по коже бегают.
«Мне плевать».
Конечно, тебе плевать. Чимин самый большой дурак, если думал, что что-то изменилось. Люди не меняются. Пак забыл об этом, позволив себе считать, что его внезапная доброта искренна. Мин Юнги всё тот же, а омега разочаровался. А всё потому что не нужно было позволить его мнимой заботе разрушать стены, которые так старательно возводил Чимин с тех пор, как Чонгук уехал.
Пак Чимин, ты дурак. Дурак, который думал, что человек может исправиться. Потому что так бывает только в сказках. Теперь ты в этом убедился.
Что, тебе стало легче?
По дрожащим плечам, сорванному голосу и давящим мыслям понятно, что нет.
***
Прошла неделя с того дня. Чимин заметил, что над ним больше никто не издевается — никто не стремиться задеть его плечом в коридоре, оскорбить или унизить при всех, как это было до.
От этого ему не по себе.
Его жизнь словно снова разделилась. Там, на мосту Чимин впервые за долгое почувствовал себя нужным. Он не мог представить себе то, как необходимо было это ему. Мин Юнги заставил его снова ощутить хоть какое-то тепло, заставил поверить, что его внимание и забота искренны.
А потом сам же разрушил это. Зачем? Чимин на этот вопрос ответить не может, а возможно просто не хочет.
Не нужно было верить Мину. Пак совсем забыл, кто он такой, стоило ему проявить капельку заботы. Не стоило быть таким слепым и так беспрекословно доверять этому человеку.
Чимин обдумывал это очень долго и сам не заметил, как к нему подошёл Хосок в коридоре школы.
— Привет, — он доброжелательно улыбается и держит его за плечи. Чимин вздрагивает от неожиданности. К нему никогда не подкрадывались так тихо. Кроме Чонгука, разумеется. Альфа выше его, поэтому Паку нужно поднять голову, чтобы убедиться в том, что это Чон.
—Привет, — омега старается выдавить из себя подобие улыбки. Ему всё ещё неловко находиться в компании этого альфы. Он ещё помнит Тэхена и расстраивается — тот слишком идеален, в отличие от неказистого Чимина.
— Прогуляемся до столовой? — Чимина передергивает от предложения, которое так непринуждённо выдвинул Хосок.
— Я не знаю, — перспектива оказаться в центре внимания всех школьников вовсе не радует Пака, — вообще-то мне нужно идти в кабинет музыки.
Чимин врёт. Помимо внимания учеников, омега просто не хочет встречаться с Юнги, которого старательно избегает уже неделю.
И тут его живот предательски урчит, давая понять, что Пак голоден. Он ничего не ел со вчерашнего вечера, если дешёвый пирожок из улочного прилавка можно считать едой. А сейчас уже середина дня, и живот болит несколько часов, а недостаток энергии даёт о себе знать головными болями и усталостью.
Хосок сразу же улавливает в его словах ложь и с улыбкой смотрит на смущённого, покрасневшего омегу, который охватил живот руками, словно это поможет успокоить его.
— Возражения не принимаются, — Хосок говорит с наигранной строгостью и, пока Чимин не успел опомниться, быстро хватает его за руку и ведёт к столовой.
***
В столовой как всегда много народа. Паку всегда было непривычно находиться в таких местах, поэтому он предпочёл посидеть за столиком, который освободили им, как только они вошли. Хосок прошёл вне очереди, поэтому уже через пару минут напрявлялся к омеге с подносом с едой.
— Не нужно было, — Чимин очень смущен этим жестом с его стороны. На подносе столько разнообразной еды — рис, салат, кимчи, мясо, йогурт и банан. Еда в их школе не самая дешёвая, поэтому омега редко позволял себе такие обеды.
— Брось, — Чон сел напротив него, — считай, это дружеский жест.
Чимин начал потихоньку есть, всё ещё очень стесняясь его присутствия, в то время, как Хосок открыл бутылку с водой немного отпил. Себе он ничего не взял, так как предпочитал перекусить в ресторане неподалёку отсюда.
— Я хотел спросить, — альфа обращает на себя его внимание, — не знаешь, почему Юнги в последнее время такой хмурый? Я пригласил его поиграть в видеоигры, а он послал меня. Я бы не удивился, но он стал уж слишком незговорчив.
Чимин роняет палочки, которыми уплетал рис и склонает голову.
— Я… Без понятия, — Чимин лжет, и Хосок это отлично знает, но не понимает причин для этого. Юнги ему ничего не рассказывает, и он хотел разобраться во всем сам, но и Чимин не хочет раскрывать секретов. Альфа намерен разобраться в том, что происходит между этими двумя.
Над их столом появляется Мин. Гордый, с презрением в глазах — он мысленно ставит омегу на колени, который совсем растерялся от его появления. Прямо сейчас ему лучше убежать, но он не успевает, ведь альфа застал его врасплох. Он не может вымолвить ни слова, как Юнги, с привычным жгучим холодом с толикой иронии в голосе заявляет:
— Ужасно не хочется нарушать вашу идиллию, — он одаривает Чимина высокомерным взглядом, — но мне нужно поговорить с Паком. Позволь, я заберу его у тебя на пару минут? — в голосе Юнги чувствуется раздражение, от которого омеге не по себе и по телу бегают мурашки. Он с мольбой в глазах смотрит на Хосока, мысленно прося его не отдавать Чимина Юнги.
— Конечно, — Чон говорит всё так же спокойно, а у Чимина земля под ногами обрушилась.
Он пугливо встаёт из-за стола и идёт за Мином. Тот хватает его за руку и буквально тащит Пака. Он не успевает за альфой, который чуть ли не сорвался на бег.
Юнги поспешно открывает дверь старого заброшенного кабинета, в котором раньше проходили репетиции школьного театра. Он буквально бросает Чимина в класс, сам запирая дверь, чтобы сюда никто не зашёл.
По телу Чимина успевает пробежать холодок от его действий.
Он вырывается, кричит, молит отпустить, но Юнги остаётся непреклонен.
— Какого хуя, Пак Чимин? Я виноват, знаю. Да, когда-то я действительно хотел, чтобы они издевались над тобой, — каждое слово даётся с трудом, ему противно от себя. — Но потом…
Чимин не даёт ему закончить, расплакавшись. По его щеке катятся слезы, а Юнги растерянно смотрит, впервые столкнувшись с этим.
— Ты, — он смотрит, обвиняя, — заставил снова почувствовать меня нормальным. Я думал, что всё будет как прежде, во мне появилась сумрачная надежда на то, что все изменилось. А это всё оказалось ложью. Оказалось, что они обращались ко мне хорошо только из-за того, что ты купил мне уважение. Мне мерзко, ясно? Даже не из-за того случая с альфой, —Чимин брезгливо морщится, вспоминая тот день, — мне мерзко, что это внезапное уважение — фальшивка.
Он срывается с места, не желая больше терпеть его компанию и судорожно пытается открыть дверь.
Юнги неожиданно перехватил его ладони, резко развернул к себе и поцеловал.
Чимин в ужасе раскрыл глаза, не до конца понимая, что происходит.
Юнги и сам не особо понимает, зачем сделал это. То ли от нахлынувших эмоций, то ли от того, что на самом деле, всегда хотел прикоснуться к этим пухлым губам своими.
Он крепче сжимает Чимина за талию, неожиданно понимая, что он пахнет цветущей сиренью. Той самой, которая цветёт в их саду, посаженном его матерью.
Чимин пахнет весной. Это осознание пришло к нему как гром среди ясного неба, меняя отныне его мир с ног до головы.
Пак первым оборвал поцелуй из-за недостатка кислорода. Он растерянно и очень смущённо смотрел на Юнги, который залюбовался покрасневшим, тяжело дышашим, взъерошенным, невероятно возбужающим омегой.
Очевидно, для Чимина этот поцелуй — самый первый в его жизни, судя по его реакции. От этой мысли внутри альфы разлилось приятное тепло.