Нечто бессмертное. Возрождение из пепла | 18+

Передо мной возникает другая фигура. Высокая, с широкими плечами, пушистыми белокурыми волосами и прекрасными карими глазами... Дамиан!

Он смотрит на меня, не произнося ни слова, и тут же срывается вслед за моим преследователем. Со стиснутыми до зубного скрежета челюстями и горящими яростью глазами. Выражение его лица холодно и в то же время испепеляюще.

Он быстро догоняет свою цель. Бегу за ним, не имея ни малейшего представления о том, что делать. Когда Дэйм рядом, мне куда лучше. Пусть у него и достаточно ужасающий вид, я знаю, с ним мне нечего бояться.

С ненормальной лёгкостью он хватает человека, бегущего в тени, и с размаху прижимает к стене ближайшего строения. Дамиан прилагает все усилия, чтобы сохранять свой человеческий вид. Но когда дело касается меня, ему сложно контролировать себя. Подавляю приступ тошноты после экстремального забега, перед тем как встретиться с этим гадом лицом к лицу. Обхожу Дэйма, чтобы увидеть лицо преследователя, и моя сумка с тетрадями почти выскальзывает из разом вспотевшей ладони, когда я узнаю этого парня.

— Набегался, Хантер?! У тебя явные проблемы! — голос Дамиан клокочет от гнева. Держа за грудки куртки, он отрывает Райана от земли одной рукой.

Парень смотрит на него, тихо проклиная сквозь стиснутые зубы. Он в очень провокационной ситуации, и это его не радует. Меня трясёт, как помешанную. Какого чёрта он преследовал меня? Хотел завершить начатое в пятницу? В голове всплывают картинки воспоминаний о вечере в клубе. Сердце тяжело стучит, ударяясь о рёбра.

— Убери от меня свои грязные руки, вампир! — грудной рык вырывается из его рта.

Дамиан игнорирует требование и грациозно уворачивается от пары попыток Райана нанести удар.

— Зачем ты преследовал Элизабет?! Отвечай немедленно!

Хантер видит злобу, загорающуюся кроваво-красным огнём в глазах Дамиана, и презрительно прыскает.

— Поделись секретом, как ты соблазнил эту неприступную? Или всё вампирский гипноз?

Ублюдок! Да кем ты себя возомнил?! Делаю резкий выпад в его сторону, приближаясь к его лицу с грозным оскалом.

— Я не вещь, Райан! И если ты думаешь, что с девушками можно обращаться, как с вещами, тебе сто процентов ничего не светит!

Его лицо искажается в насмешливой улыбке плейбоя. С издёвкой приподнимает брови и сам приближает своё лицо к моему, будучи прижатым Дамианом к стене.

— Перестань притворяться невинной овечкой, Элизабет. Я знаю, как ты любишь внимание...

Рука бесконтрольно ударяет его по щеке. Хороший рефлекс. Я даже подумать не успела.

— Хочу разочаровать, но большинство девушек не любят, когда с ними обращаются, как в доисторические времена! — сама срываюсь на грозное рычание. — Нельзя взять и поиметь! Мы эволюционировали. Или тебя стороной обошло?

Слышу смешок Дамиана за спиной. Он явно гордится мною в этот момент.

— Правда? Мне в пятницу казалось по-другому. Ты так сладко стонала, пока нам не помешал...

Не успевает закончить. Дамиан отталкивает меня в сторону и со всей дури бьёт Райана кулаком по челюсти.

— Это за мою женщину, урод, — плюёт в сторону, выражая полное отвращение. Продолжает крепко держать его за куртку. — Вымой свой грязный рот, если вздумаешь ещё раз говорить о ней, подонок! Только попробуй притронуться к Элизабет, кости переломаю! — Встряхивает парня, злобно сверля его глазами. — Уничтожу. Хочешь ты того или нет, но она будет только со мной. Элизабет моя! — орёт ему в лицо, сгорая от палящей ревности.

Не буду врать, я рада такой реакции. С особой жестокостью Дэйм прижимает Райана к стене. Голова ударяется о кирпич, и Райан болезненно морщится. Хантеры используют жестокость в качестве метода общения, так что поговорим на его языке. Дамиан сильнее вцепляется в куртку Райана, и его пальцы белеют от мёртвой хватки. Замечаю, как побагровели костяшки от удара. С непроницаемым видом он приближается к квотербеку, но тот не подаёт ни малейшего признака страха. Стойкий, однако. Задерживаю дыхание, пытаясь понять, что мне стоит сделать.

— Отвечай! Зачем ты её преследуешь?! — голос холоден, мертвецки холоден. И пусть он защищает меня, я не могу унять дрожи в коленях. Более тёмная и жестокая сторона Дамиана пугает меня так же сильно, как и восхищает. – Отвечай, ты, безмозглый мешок сигарет и дешёвого пойла.

Лицо Райана искривляется в отвращении. Он сплёвывает накопившуюся во рту слюну вместе с кровью. Пусть на улице темно, я хорошо вижу, что у него будет прекрасный цветущий синяк.

Приближаюсь к ним двоим. Мне тоже нужны ответы. В конце концов, именно меня он преследовал! Нахмурив брови, устремляю уверенный взгляд на Райана. Он отворачивается от Дэйма и смотрит на меня. Вижу другой блеск в его глазах. И это не тот блеск, которым горели его глаза во время наших свиданий. Сейчас в нём больше презрения и неприязни.

— Я не фанатка насилия, но я позволю Дамиану сделать с тобой всё, что его душе угодно, если ты снова попробуешь причинить мне боль. — Мой голос дрожит от страха. Не понимаю, как сдерживаю себя, хотя мне так отчаянно хочется забиться в угол и реветь. Киваю Дамиану, чтобы он опустил парня на землю. Райан смеряет меня презрительный взглядом, будто перед ним самый жалкий человек на свете. Похоже, мои слова его не убедили. — Зачем ты преследовал меня? — с расстановкой произношу каждое слово, может хоть так он поймёт основной посыл.

Молчит. Смотрит на меня, а потом прикрывает глаза с неким отречением, обдумывая что-то.

— Разве не очевидно? Чтобы знать, как выманить твоего кровососа из укрытия в случае чего.

Его слова повергают меня в полнейший шок. Я ждала чего угодно, вплоть до монолога о запретных отношениях с вампиром. Но чёрт... Я — приманка? Даже немного больно... Смотрю на него с неприязнью и даже огорчением.

— Зачем? Братья не причиняют вреда, пока кто-то этого не заслуживает!

Судя по его виду, он не согласен. Снова переводит взгляд на Дамиана, и в тёмно-синих глазах загорается чувство обиды и унижения.

— Тебя вокруг пальца водят, дура! — буквально вопит, тяжело дыша. — Если ты думаешь, что вампиры не причиняют вреда, так это потому, что они манипулируют тобой!

— Ты ошибаешься, Райан... — Меня ужасает такая ненависть в его голосе по отношению к братьям.

— И как часто они кусают тебя? — истерично смеётся, прислоняясь затылком к стене. — Все вместе или по очереди?

— Ублюдок! — ревёт Дамиан, нанося очередной удар кулаком. Парень покачивается от удара, но делает пару шагов, чудом умудряясь сохранить равновесие. — Лучше беги, а то я и клыки в ход пущу!

Райан закатывает рукава, очевидно готовясь дать отпор:

— Думаешь, мы не предусмотрели этого? Кусай сколько влезет, быстрее сдохнешь от зверобоя. — Разминает шею и расправляет плечи, очевидно отходя от состояния прижатия к стене.

Зверобой? Я читала, что он ядовит для вампиров. Но вспоминая небольшую плантацию зверобоя в саду у братьев, у меня возникает пара вопросов.

Дамиан приходит в полнейшую, смертельно опасную ярость:

— Если вы объявите нам войну, клянусь, первым я убью тебя! И если я ещё раз увижу тебя рядом с Элизабет, пущу кровь, как свинье!

Задерживаю дыхание. Конфликт вышел на новый уровень? Но за что Райан так ненавидит Уилкинсонов? Дело не может быть только во мне.

— Взаимно, Уилкинсон! — восклицает, злорадно ухмыляясь. Внезапно он оборачивается ко мне, и взгляд его напрягается только сильнее. — Я сделаю всё, чтобы защитить свой город от угрозы.

— Опять решил зачитывать ей свои проповеди?

Райан кривится и огрызается:

— Я не хочу причинять вред твоей девочке. Напротив, я хочу, чтобы она была в безопасности. Ты опасен для неё! — Наглеет, тыкая Дэйма в грудь пальцем. — И чем быстрее она включит мозг и окажется подальше от тебя и твоей проклятой семьи, тем лучше для неё! И поверь, она поймёт это быстрее, чем ты думаешь.

(Ты, что, в Папу Римского играешь?)

Вопрос так и грозится сорваться с моих уст.

— И как ты согласилась жить с ними? — на сей раз вопрос обращён ко мне. — Видишь же, бешеные...

Крепко сжимаю ладонь Дамиана в своей, чтобы он снова не кинулся на этого горе-самоубийцу.

— Вот попробуй только сказать, что он врезал не по делу. С чего ты так взъелся на братьев? — голос больше не дрожит. Страх отступил. Отключился, как телефон без зарядки. — Почему из всех вампиров в смерти родителей ты винишь именно их? Даже не Вергилия, а таких же его жертв!

Дамиан щурится, переводя взгляд с меня на Райана. Не знаю, что приходит ему в голову, но он решается это озвучить:

— Понятия не имею, что случилось с твоими родителями, парень, и кто их убил. Вот только ты строишь из себя бедного и несчастного, живешь мыслью о мести, — его тон настоящая издёвка, а не сожаление. Ещё так наигранно хмурится. — А хочешь крутую историю? Моих родителей убили на моих глазах вампиры, когда мне было десять, — саркастичность его тона переходит все грани. Наклоняет голову, сложив губы уточкой, и пожимает плечами, будто это плёвое дело. — А сейчас я тварь, подобная тем, что за ночь вырезали всю мою семью. И кто из нас больше страдает? Меня растили твои прадеды, я был лучшим другом твоего деда. Он не рассказывал? — спрашивает без особого интереса, стряхивая с рукавов кожанки пыль от кирпичей.

Райан молчит некоторое время. В упор смотрит на Дамиана. В один момент его глаза раскрываются, и взгляд наполняется осознанием и оторопью.

— Дамиан Блэквуд... его убили, когда ему было двадцать.

— Как видишь, не убили. — Показательно разводит руки по сторонам. — Жив и здоров!

— Ты должен быть мёртв, кем бы ты не был! — не унимается в своей агрессии, кидаясь на Дамиана. Не пытается драться, лишь с пеной у рта доказывает не пойми что. — В лучшем случае тебе должно быть за семьдесят! Вот только все считают, что тебе всего двадцать три и, получается, ты даже младше меня. Разве ты не монстр?

— Райан, остановись, пока не слишком поздно... — умоляю его в какой раз.

Он некоторое время молча смотрит на меня, в очередной раз сплёвывая накопившуюся во рту кровь. Взгляд тёмно-синих глаз смягчается. Отпускает Дамиана и возвращается к своей стене, как расстрельный.

— Я не хочу причинять тебе вред, Элизабет. Но люди должны знать правду.

— Правда в том, Хантер, что мы не сделали ничего плохого... — цокает Дэйм. — По крайней мере, мои братья и я.

— А если я скажу, что я тоже не человек? — заявляю беспристрастно, сверля острым взглядом.

— Элизабет! — восклицает Дамиан в ледяном ужасе.

— Ты и меня внесёшь в список целей для уничтожения? — продолжаю с тем же напором. Давай, покажи мне, чего стоят твои речи о любви к моей персоне.

В смертельном молчании Дэйм шевелит губами, призывая меня остановиться. Райан замирает в нерешительности, моё заявление явно заинтересовало его. По глазам вижу.

— Я медиум, Райан. — Три слова. Три слова, которые только что перевернули мою жизнь на сто восемьдесят градусов. — Я вижу призраков, я могу проникать в воспоминания других людей. И в твои тоже. Доволен?! — запальчиво взвизгиваю. — Не забудь передать своим покровителям!

Он выдыхает с видимым облегчением, насмешливо осматривая меня.

— Вы, медиумы, явно навредить не можете, в отличие от вампиров и ведьм. А я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал.

Хочу возразить, но Райан отворачивается и молча удаляется, закуривая сигарету. Дамиан подходит ко мне и крепко прижимает к своей груди. Осознаю, что дрожу, как осенний лист. Запах Дэйма успокаивает, помогает прийти в чувства. Рядом с ним я в безопасности.

Мы разворачиваемся и молча направляемся в сторону дома. Глубоко внутри меня растёт понимание, что всё это лишь начало. Тысяча вопросов и мыслей проходят через голову. Как Дамиан оказался здесь? Что он думает по поводу произошедшего? Что мы будем делать теперь? И, в конце концов, изменит ли это что-то между нами? Его глаза темны, а брови нахмурены. Ему сейчас тоже непросто.

— Всё так сложно, — осторожно начинаю я, и Дамиан слегка вздрагивает от моей внезапности. — Моё сердце не может принять нашей разлуки. Я обещала себе, что всё исправлю. Но день ото дня это становится тяжелее.

Дамиан молча проглатывает ком, застрявший у него в горле. Мы быстро приходим к особняку. Дэйм останавливается и поворачивается ко мне. Молчит, собираясь с мыслями. Ему тяжело. Ну же, не молчи. Твоё молчание, как смертельная доза снотворного для меня.

— Элизабет, ты стала моим воздухом, смыслом жизни. Ты украла моё сердце гораздо раньше, чем сама можешь представить. — Смотрит на меня в упор. — Тебе ведь знакомы чувства, когда хочется смотреть на человека часами и просто любоваться. Обнимать, целовать. Отдавать всего себя. Я хочу жить рядом с тобой под крышей своего дома. Целовать тебя по утрам и желать спокойной ночи. Ты особенная, Элизабет. Ты та единственная, кто смогла вернуть меня к жизни. Твоя любовь чистая, искренняя, неподдельная. Ты та единственная, которую я по-настоящему полюбил. Спустя пятьдесят лет. — Замолкает, с любовью смотря в мои глаза, слёзы из которых бегут сильнее. Подходит ближе, обнимает моё лицо своими большими ладонями и вытирает пальцами слёзы. Жалобно шмыгаю носом. Я ничего не понимаю. — Я люблю тебя, Лиззи. Безумно люблю. Прости меня, малышка, что так поздно понял. Ты одна в моём сердце. Навсегда. Умоляю, прости меня. Дай мне шанс сделать тебя счастливой.

Меня трясёт. Начинаю реветь, захлёбываясь слезами. Лицо Дамиана искажается от боли, у самого слёзы на глазах.

— Я люблю тебя, — повторяет, растягивая каждое слово. — Прости. Молю. Я сделаю всё, что ты попросишь, только дай нам шанс на счастье. Я не могу без тебя. Я пытался убить в себе это чувство, но оно сильнее меня. Это нечто странное. Нечто бессмертное. Я слишком быстро влюбился, как... чёртов человек! — запальчиво восклицает он.

Он тяжело дышит, а лицо не отражает какой-то одной эмоции. Настоящий хаос. Буря. Но это не мешает видеть его боль и отчаяние.

— Так ты моя погибель или моё спасение? — глухо спрашиваю я.

Молчит. Кусает губы. Наш крик затихает. Смотрим глаза в глаза. Резкий порыв ветра ударяет в лицо, развевает мои волосы. Сама закусываю губу, подавляя новый поток слёз.

— Нужно сообщить о произошедшем Габриэлю. Райан представляет для всех нас серьёзную опасность. Идём.

Молодец, Дамиан. Избегай моих вопросов. Избегай меня. Я должна была знать, что в конечном счёте останусь одна. И та кровь, которая течёт по твоим жилам, Дэйм, не твоя. Она моя. А я доверилась тебе. Может ты никогда и не был на моей стороне?

Он отворачивается и быстрым шагом направляется ко входу в особняк. С понуренной головой следую за ним. Он собирается вести разговор с Габриэлем на такую важную тему, после того, как мы снова поругались? Вдобавок к печали добавляется паника. Как отреагирует Габриэль? Вышвырнет меня? Ведь нешуточное противостояние начинается именно из-за меня. Хотя, он рациональный человек. Приложив усилия, Габриэль сможет найти решение проблемы, если под угрозой окажется их секрет и их жизни.

В волнении закусываю губу, когда мы оказываемся напротив кабинета старшего из братьев. Без стука и предупреждения Дамиан распахивает дверь и врывается в кабинет. Габриэль явно ожидал нас. Он не занят работой, стоит перед рабочим столом, опираясь об него ладонями. Настороженный взгляд устремлён на нас.

— Он преследует её! — сходу взрывается Дамиан.

— Успокойся, Дамиан, — авторитарным тоном отрезвляет его. — Кто он и кого её?

Дэйм рычит сквозь зубы и ударяет кулаком по стене, отчего стоящий рядом книжный стеллаж начинает ходить ходуном.

— Хантер, твою мать! — люто рычит он.

Взгляд Габриэля мрачнеет. Атмосфера в кабинете разом становится давящей.

— Расскажешь более внятно? — заботливым тоном обращается ко мне.

Мне очень неловко говорить об этом. В учёт того, что Габриэлю не известно о событиях пятницы. Если он узнает, придёт в бешенство. Проглатываю ком, вставший в горле, и поднимаю неловкий взгляд на Дамиана. Он слегка кивает в качестве поддержки. Сам опирается о дверной косяк и скрещивает руки на груди, как бы оповещая «тронете, и я взорвусь».

— После занятий я пошла домой. Пешком. Вскоре я почувствовала, что кто-то преследует меня, но в темноте не могла понять, кто это. Я перепугалась до полусмерти, но, к счастью, Дамиан оказался рядом.

После упоминания того, что Дэйм был рядом, Габриэль переводит недоверчивый взгляд на младшего брата. Тот корчит недовольную гримасу и, гневливо фыркнув, отворачивается от нас. В этот момент до меня доходит, что он намеренно присматривал за мной. И в торговом центре он появился не просто так, и сегодня. Он боялся за меня.

— Преследователем оказался Райан... Он... Ну... — неловко переминаюсь с ноги на ногу.

Дэйм устремляет на меня испепеляющий взгляд, и я хочу исчезнуть. Сжимаюсь, чтобы казаться как можно меньше. Я боюсь предположить, что мог со мной сделать Райан, если бы не Дамиан.

— Элизабет? — в голосе Габриэля звучит явное волнение, взгляд метается от меня к Дамиану и обратно. — Что произошло?

Дэйм потирает переносицу и отвечает в едва скрываемом раздражении:

— В пятницу он повёл её в клуб, напоил и попытался изнасиловать. И он бы это сделал, если бы не Уильям, которого я попросил последить за ней.

— Ты отправил его в качестве шпиона? — вскрикиваю я, бросаясь к Дамиану. — Серьёзно?! Предатели!

— Скажи «спасибо»! — проговаривает сквозь зубы, обжигая яростным взглядом.

Габриэль сохраняет молчание. В страхе смотрю ему в глаза. В них пылает неконтролируемое пламя гнева, которое, кажется, может спалить меня дотла. Он старается сохранять внешнее спокойствие. Краем глаза замечаю, как он с силой сжимает край стола за спиной, и дерево начинает хрустеть. Братья молчат. И молчание это невыносимо.

— Что он сделал в этот раз?

— Снова пообещал уничтожить вампиров, — быстро отвечаю я, не давая слова Дамиану, — и ещё он знает, что я медиум. Теперь знает...

Габриэль прерывисто выдыхает через вытянутые губы и качает головой:

— Ситуация действительно крайне... щекотливая... — через силу выдавливает слова тревожным тоном. — Позови Уильяма, ему тоже следует знать, — обращается к брату.

Вместо тог, чтобы дойти до комнаты, Дамиан просто открывает дверь и на весь коридор горланит имя Уилла.

С такими проблемами за четыре месяца я ещё не сталкивалась. Организация по охоте за паранормальным? Нет, спасибо!

Уильям заходит в кабинет с не менее обеспокоенным видом. Три брата смотрят друг на друга в полнейшем молчании, будто они могут общаться таким способом. От волнения начинаю вести отсчёт. Через три минуты и двадцать одну секунду они оборачиваются ко мне. Сейчас меня больше всего на свете волнует их решение. Главное, чтобы они не потребовали собирать чемоданы.

— С этого дня, Элизабет, ты никогда не будешь возвращаться из университета одна. Ровно как и отправляться туда. Ты будешь ездить с Уильямом или Дамианом, — тон Габриэля одновременно спокойный и повелевающий. В голову приходит вопрос на не менее важную проблему. — Мы не можем рисковать и позволить подобному повториться. Ты часть нашей семьи, и я не позволю никому причинить тебе вред.

Киваю в знак согласия.

— Ваш отец не знает о ситуации в городе?

Братья молча переглядываются. Вергилий болезненная тема для них.

— Он в курсе существования Преемников, но пока мы сдерживаем ситуацию, ему ни к чему знать. Скажем... — Габриэль мнётся, подбирая подходящий термин, — он не такой пацифист, как мы...

По спине пробегает волна мурашек. Их названный отец, которого я ни разу не видела, единственный человек, которого братья Уилкинсон действительно боятся. Каждый раз, когда я вспоминаю, что они вампиры, и что они жили нормальной жизнью, мне становится очень больно. И мне безумно хочется узнать их истории. Единственный, кто в некоторой степени открылся мне — Дамиан. И то, это было обусловлено нашими отношениями.

— Значит, мы одни в этой борьбе? — мой вопрос звучит чересчур подавлено, даже все три брата хмурятся.

— Не волнуйся, штучка, у нас есть ещё пара козырей.

Выдавливаю из себя слабую улыбку, и Дэйм нежно улыбается в ответ, продолжая стоять в своей закрытой позе. Что мы вчетвером сможем сделать, если весь город ополчится против нас?

— Тебе нечего бояться, Элизабет, — мягкий голос Уильяма раздаётся за моей спиной, заставляя вздрогнуть. Он так долго молчал, что я и забыла, что он стоит позади меня. Заметив мой испуг, он с улыбкой встаёт рядом со мной и дружески кладёт ладонь на плечо. Дамиан недовольно рычит из своего угла. — Не важно, что произойдёт, мы защитим тебя, — продолжает, плевав на недовольство брата. — Мы обещали это раньше, и мы всегда держим своё слово.

Его слова берут за душу и немного успокаивают. Троица выглядит уверенно, их самообладание поражает. Никто из братьев не сомневается в словах Уильяма.

— Нам жаль втягивать тебя во всё это, но теперь тебе безопаснее с нами, чем без нас. — Аргумент Габриэля невозможно опровергнуть.

Киваю. Раз я под прицелом Преемников, мне грозит опасность. Решено, я не позволю группе фанатиков портить мою жизнь в Америке! Дайте мне дожить спокойно до конца учебы! Не позволю отчаянию взять верх. Одариваю братьев своей лучшей улыбкой, пусть они всё ещё выглядят обеспокоенными.

— Я верю вам, и я знаю, что вместе мы сможем донести до этой кучки идиотов, что вы нормальные люди. Не всё потеряно!

Троица устремляет свои взгляды на меня, изумлённая таким внезапным приливом энтузиазма с моей стороны. Все трое одаривают меня ласковыми улыбками, Уильям даже ерошит мои светлые волосы.

— Я же говорил, оптимизм русских непобедим! — тихо смеётся Уилл. Мы подмигиваем друг другу и улыбаемся ещё шире.

Пусть даже ситуация достаточно проблематична, я буду двигаться вперёд. Нужно оставить плохие воспоминания позади.

— Итак, Элизабет, можешь идти. Тебе нужно отдохнуть. Пока ты здесь с нами, тебе ничего не грозит, — слова Габриэля не просьба, а откровенное требование. Киваю, намереваясь уйти, как чувствую на себе огненный взгляд Дамиана. Он делает пару шагов за мной, но старший брат останавливает его. — Вы, оба, останьтесь.

Это последнее, что я слышу, перед тем, как закрыть дверь. Порой меня реально мучает вопрос, что творится в голове Дамиана.
Добравшись до комнаты, понимаю, насколько я устала за сегодня. Нужно отдохнуть после такого приключения. Вот только... Чёрт! Мы не договорили! Какого чёрта Габриэль запер их там?!

Падаю на кровать, устремляя взгляд в потолок. Искренними ли были его слова, или он просто чего-то хочет? Мне нужно посмотреть в эти наглые глаза, чтобы убедиться. Если увижу хоть один намёк на ложь, никогда не прощу его!

— А вот и я. — За этими словами следует звук закрытия замка двери моей комнаты.

Встаю с кровати, и он в долю секунды оказывается передо мной. Внимательно смотрит в мои глаза, а я в его.

— Ты думала обо мне, Элизабет. — Он дышит тяжело. Его слова больше утверждение, чем вопрос. — Скажи мне... прошу тебя.

Осторожно берёт моё лицо в свои ладони, такие тёплые. Как странно. Хочу сделать шаг назад, но не могу. Я не уверена, что такая близость между нами — хорошая идея. Я не уверена в этом каждый раз, когда мы остаёмся наедине. Но каждый раз мы почти срываемся, чуть ли не кидаясь друг на друга.

Смотрит в мои глаза, и сердце сходит с ума, взволнованное этим лицом, этим взглядом, этой внимательностью. Отворачиваюсь, рассеянно и несвязно произнося ответ:

— Не важно.

— Важно. — Короткий аргумент, и он молчит.

Не разрываем зрительного контакта. Поддавшись порыву, поправляю прядь его волос на лбу. Дамиан замер, будто даже не дышит. Он молчит, и я молчу. Вот только сил на тишину не осталось.

— Ты буквально исчез из моей жизни, избегал меня, оскорблял, а сейчас смеешь что-то требовать от меня?

Его скулы напрягаются, и я улавливаю, как он скрипит зубами от злости. Откидывает голову назад, а потом возвращает взгляд на меня. В них голод и такое безудержно острое желание, что меня бросает в дрожь.

Он прикусывает губу, зажмуривая глаза. Чёрт, он борется сам с собой. Ну же, Дамиан, давай. Распахивает глаза, которые устрашающе горят диким блеском. Он делает рывок, прижимая меня к своему телу. И целует. Кусается. Ласкает языком. Прикосновение его губ точно удар током. Не могу ничего поделать, так же пылко отвечаю на поцелуй. Внезапно всё точно возвращается на свои места: я и Дамиан — «мы». Всё та же страсть, всё те же эмоции.

Кажется, что поцелуй длится только одно мгновение, но это самое мгновение возвращает меня к жизни. Возрождает из пепла. Дамиан слегка отстраняется, всё ещё не отпуская меня. В его глазах горит дикое обожание. Я ничего не понимаю. Он целует с такой нежностью, такой страстью, точно хочет заставить подольше пострадать.

— Элизабет...

— Только попробуй... — рычу я, когда он пытается ослабить хватку.

— Я пытался держаться подальше, но не могу. Я безумно люблю тебя.

— Я не хочу застрять посреди твоих взлётов и падений. Дамиан, — ласково смотрю в глаза, проводя тыльной стороной ладони по столь дорогому сердцу лицу, — если ты не останешься со мной, ты всегда будешь одинок.

— Элизабет... — настойчиво продолжает пытаться прервать меня.

Не позволяю сказать ему то, что он собирается сказать. Моя очередь.

— Я люблю тебя. Вернись ко мне, Дамиан.

Он вздрагивает, когда я произношу его имя с особой нежностью. Не знаю почему, но вся злость мигом исчезает, как только я оказываюсь в его объятиях.

— Я уже сказал, что готов дать «нам» ещё один шанс, тебе и себе. Выбор за тобой.

Почти что взвизгиваю от радости, безудержно целую его лицо. Дамиан смеётся от моего внезапного порыва страсти.

— Мне больше нравится, когда твои прекрасные голубые глаза горят радостью, а не горечью.

— В последнее время они были отражением отчаяния! — задорно смеюсь я. Я до безумия счастлива. Мне хочется кричать о своём счастье, чтобы все слышали!

— Тогда это нужно срочно исправить! — С этими словами он плюхается на кровать и тянет меня за руку, так что я падаю на него, весело хохоча. — Ты такая красивая, когда улыбаешься. — Его глаза горят обожанием, будто я единственный источник счастья в его жизни. Ворует у меня быстрый поцелуй в губы. — Если хочешь, я останусь с тобой. Габриэль ушёл на встречу с нашими информаторами, и вернётся только глубокой ночью.

— Я хочу этого больше всего на свете, — устало зеваю в ответ.

Дамиан довольно кивает с лёгкой улыбкой на самых уголках губ. Только сейчас понимаю, насколько меня измотали события сегодняшнего дня. Но адреналин отступает, и я чувствую усталость. Мне остаётся только принять душ, чтобы окончательно смыть всё плохое произошедшее за день.

Покончив с водными процедурами, надеваю чёрный пеньюар, бархат которого приятно струится по коже. В медленном, даже пикантном танце выхожу из ванной комнаты. Ловлю на своём теле пожирающий взгляд Дамиана. Подхожу к кровати и юркаю под одеяло рядом с ним. Его рука в тот же момент оказывается на моём бедре, ласково поглаживает.

— И почему я раньше не видел эту сексуальную сорочку? — томно, с лёгкой хрипотой, шепчет в ухо.

Поворачиваю голову, так что наши лица оказываются слишком близко. Почти что касаюсь его губ своими и шепчу:

— Пеньюар, во-первых. Во-вторых, я ждала подходящего случая.

— Теперь мне хочется снять его, — горячо целует в шею, пуская по телу сладкую дрожь.

— Не сегодня, — щёлкаю его по носу, как обычно он любит делать со мной, и падаю на спину.

Мне до сих пор не верится, что всё вернулось на круги своя. Мы снова вместе, и это лучшее, что могло произойти за последнее время. Даже не верится. Рукой под одеялом нащупываю руку Дамиана, и наши пальцы переплетаются.

— Спи, маленькая штучка, — сладостно шепчет на ухо, и разум расслабляется как по приказу. Его голос действует на меня, как наркотик. — Я никуда больше не уйду. Обещаю.

Вздыхаю и закрываю глаза. Мне страшно, что это всё окажется сном, но я сильнее прижимаю свою ладонь к его ладони. Дамиан рядом со мной.