5 часть
Последние дни текли как вода, пролившаяся на стекло: медленно, тихо, бесформенно.
Джисон всё чаще чувствовал, что не живёт здесь - он здесь существует.
Он почти не разговаривал. Ни с Юджин, ни с прислугой, ни с Минхо. Последний и вовсе появлялся реже - но если и встречались, всё чаще это заканчивалось раздражением.
Первый эпизод случился на третий день после той утренней беседы.
Минхо спустился в холл и увидел Джисона у окна. Тот стоял неподвижно, глядя в сад. В руках - книга, раскрытая на середине, но глаза - рассеянные, далекие. Как будто не читал вовсе.
- У тебя есть дела? - бросил Минхо вместо приветствия.
- ...Нет, - спокойно ответил Джисон.
- Тогда не стой, как потерянный ребёнок. Ты выглядишь, как будто ждёшь, что тебя спасут.
Джисон ничего не сказал. Он не знал, что именно в этом вызвало такую реакцию. Просто повернулся и вышел.
Минхо смотрел ему вслед с выражением недоумения и раздражения.
«Размазня», - мысленно бросил он.
На следующий день в библиотеке он застал Джисона снова.
Тот сидел в кресле, ноги поджал, на коленях лежал блокнот. Он писал. Или рисовал.
- У тебя нет занятий по дому? - холодно спросил Минхо.
- Мне не дали обязанностей, - ответил Джисон, не поднимая глаз.
- Вот именно. Не дали. Ты ничего не делаешь. Только молчишь и ходишь, как тень.
Джисон положил ручку. Медленно поднял глаза.
- А вы хотели бы, чтобы я делал что-то конкретное?
- Хотел бы, чтобы ты перестал притворяться, будто ты тут жертва.
Я не просил этот брак. Но ты здесь - и, если уж быть, будь хоть немного полезным.
Джисон промолчал.
Он только сжал ручку в пальцах.
И опустил глаза обратно в блокнот.
Эти сцены стали повторяться.
Каждый раз Минхо говорил немного жёстче. Быстрее раздражался.
Он не кричал - он резал словами.
- Ты можешь хоть раз не выглядеть так, будто вот-вот заплачешь?
- Если тебе всё не нравится - зачем ты вообще согласился?
- У тебя хоть одна мысль в голове есть? Или ты только глазами хлопаешь?
А Джисон... молчал.
Смотрел. Кивал. Уходил.
Как стена. Без ответа.
Юджин же ловко вплетала своё между.
- Простите, господин Ли, - говорила она однажды на лестнице, - я всего лишь хотела уточнить: Джисон-си просил заменить наволочку второй раз за неделю. Видимо, текстура ткани раздражает его кожу...
Такая чувствительность - это возраст? Или... настроение?
Минхо сжал челюсть.
- Скажите ему, чтобы перестал себя вести как ребёнок.
- Конечно, - кивала она с идеальной вежливостью. - Просто он очень тихо говорит. Служанки не всегда понимают, чего он хочет. Мы боимся ошибиться - вдруг он расстроится.
- Пусть учится говорить нормально. Или вообще молчит.
- Он и молчит, господин, - лукаво замечала Юджин.
Однажды Минхо застал его в музыкальной комнате.
Джисон играл на рояле. Не громко, аккуратно - почти на уровне шёпота. Мелодия была печальной, но тёплой.
Минхо остановился в дверях. Слушал. И в какой-то момент - почти расслабился.
Но стоило Джисону заметить его и встать, будто испугавшись, музыка оборвалась.
- Почему ты перестал? - резко спросил Минхо.
- Я не знал, можно ли. В прошлый раз Юджин...
- Значит, не спрашивай её. Это мой дом.
- Я стараюсь не мешать.
- Проблема в том, что ты не мешаешь - ты исчезаешь.
Я даже не чувствую, что ты здесь.
Ты как привидение ходишь по дому.
Молчание. Только дыхание.
- Может, в этом и был смысл, - тихо сказал Джисон. - Чтобы я просто был. Без звука. Без места.
Эта фраза застряла между ними. Как нож, воткнутый в воздух.
Минхо отвернулся.
- Прекрати жаловаться.
- Я не жалуюсь.
- Тогда не притворяйся.
В ту ночь Джисон лёг в постель, не раздеваясь.
Глаза не закрывались.
Он чувствовал себя... как будто всё вокруг - против него.
Даже слова, даже звуки.
И всё же - он молчал.
Не потому что слаб.
А потому что знал: его голос здесь никому не нужен.
Юджин снова пришла утром.
Принесла завтрак, как всегда с «заботой».
- Сегодня апельсиновый сок. Это поможет вам немного взбодриться. Вы выглядите... чуть усталым, - сказала она, ставя поднос. - Хотя, конечно, вы не жалуетесь. Это восхищает. Такая сдержанность. Прямо как в книгах об идеальных омегах.
Он ничего не ответил.
Смотрел в поднос.
Сок был тёплый.
Минхо в этот день задержался дома. Он спустился на поздний обед. Сел за длинный стол. Джисона пригласили присоединиться.
Они сидели на расстоянии. Между ними - шесть пустых стульев.
Суп, салат, мясо, рис.
Всё вкусное. Всё красивое. Всё... холодное.
Минхо взглянул на него - быстро, раздражённо.
- Почему ты не ешь?
- Я ем, - тихо...
- Ты ковыряешься.
- Простите.
- Ты всегда извиняешься. Но ни разу не сказал, о чём думаешь.
- Потому что никому это не интересно, - вдруг сказал Джисон. - Особенно вам.
Минхо застыл.
- Наконец-то заговорил.
- Иногда тишина - это всё, что остаётся. Особенно когда любое слово используют против тебя.
Он поднял глаза. И впервые - не опустил.
Минхо смотрел на него. Молча.
А потом... встал.
- Ужин без меня. Приятного аппетита.
И ушёл.
Когда дверь закрылась, Джисон выдохнул.
Он не победил.
Но он не сдался.
А за стеной, в полутени, Юджин стояла, держа в руках пустую чашку.
- Какая жалость, - прошептала она.