6 часть
День начался, как обычно.
С тишины.
Джисон проснулся чуть позже обычного - ночь была тревожной, он долго ворочался, то засыпая, то снова просыпаясь. Голову ломило от усталости, а сердце билось неровно - словно предчувствие чего-то нехорошего повисло в воздухе ещё до рассвета.
Он умылся, оделся, аккуратно расправил плед у изножья кровати - и вышел в холл.
Никто не встречал его. Ни Юджин, ни слуги. Ни шума, ни запахов еды.
Дом был непривычно тих.
Опустевший.
И только спустя полчаса в дверь комнаты постучали.
Глухо.
- Господин Хан, - голос Юджин был чуть натянут - будто она улыбалась слишком сильно. - Господин Ли просит вас в свой кабинет. Немедленно.
***
Минхо сидел за столом, один, у окна.
Лицо было резким, подбородок напряжён, пальцы - сцеплены в замок. Он даже не обернулся, когда Джисон вошёл.
- Садись, - бросил он.
Джисон медленно опустился на стул напротив. Он не знал, что случилось - но чувствовал, что случилось.
Минхо поднял глаза. В них не было ни холода, ни усталости.
Только раздражение.
И презрение.
- Я считал тебя просто молчаливым. Наивным. Теперь понимаю - ты просто хороший актёр.
Джисон вздрогнул.
- Что?
- Не прикидывайся. Ты знаешь, о чём я. Ты соврал. Прямо в лицо.
- Я ничего не...
- Хочешь сказать, что ты не просил Юджин об изменении условий контракта? Что не требовал пересмотреть финансовую часть? Что не сказал, будто тебе «невыносимо жить рядом с альфой, который к тебе равнодушен»?
Джисон застыл.
- Я... - он моргнул. - Я никогда ничего подобного не говорил.
- Странно, - голос Минхо был ядовито спокойным. - У Юджин есть запись твоего разговора со служанкой. Очень... эмоциональную.
- Это неправда, - прошептал Джисон. - Я ни с кем так не говорил. Я даже...
- Достаточно, - перебил Минхо. - У тебя был один шанс быть честным. Один. И ты использовал его, чтобы выпросить жалость. Жалость и деньги.
- Я не... Я не просил ни копейки. Я даже не...
- Почему ты вообще здесь, Джисон? - резко спросил он. - Если тебе здесь так плохо - зачем было соглашаться?
- Потому что у меня не было выбора! - вдруг сорвалось с губ. - Мне сообщили за неделю. Мой отец подписал контракт. Я...
- И ты решил воспользоваться ситуацией по полной? Сыграть несчастного, чтобы выжать выгоду?
- Вы на самом деле думаете, что я на это способен?
- Уже думаю, - ответил Минхо. - И не только я.
Он встал.
Повернулся к окну.
Спина его была пряма, как лезвие меча.
- До конца месяца - полное молчание между нами. Я не хочу слышать твой голос и видеть твоё лицо.
- Минхо... - почти шёпотом.
- Господин Ли, - холодно бросил он. - С этого дня ты больше не имеешь никакого личного доступа ко мне.Будешь обращаться через Юджин.Раз уж ты с ней так откровенен.
Джисон вышел из кабинета с ватными ногами.
Он не понимал.
Он не говорил ничего из того, что приписывали. Он не просил денег. Он не жаловался.
Он не разговаривал ни с одной служанкой так близко, чтобы доносить «мысли».
Он поднялся в комнату и закрылся.
В груди горело. Обида. Ужас. Растерянность.
А чуть ниже, под этим - страх.
Минхо ему больше не верил.
И вряд ли когда-нибудь снова поверит.
***
А Юджин тем временем стояла у зеркала в своей комнате.
Поправляла серёжку.
- Такой наивный, - прошептала она себе. - До слёз. Верит, что если сидеть тихо - никто не ткнёт в спину.
Она вытерла экран старого диктофона.
Запись она составила из двух отрывков разговоров, подставив нужные акценты.
Слова Джисона, сказанные однажды по поводу совсем другого, теперь звучали как жалоба. Как шантаж.
И Минхо поверил сразу.
Потому что альфы всегда ищут предательство там, где нет тепла. И Юджин знала: первый шаг к разрушению омеги - это отрезать его от доверия.
И она сделала этот шаг идеально.