Послушай потом говори!
Я уснула глубоко за полночь — время приближалось к двум. Поспала всего два часа, и меня разбудил резкий грохот — моя подруга металась по комнате. Оказалось, она написала письмо преподавателю, что не сможет сегодня прийти: у нас начались те дни, и нам обеим было очень плохо. Я, конечно, немного подыграла, сняв видео, на котором видно, как мне по-настоящему плохо, как я не выспалась. Она отправила эти видео директору, и тот ответил, что мы можем не идти на пары — он сам всё передаст преподавателям. Мы поблагодарили его от души. Он, конечно, предупредил, что в последний раз идёт нам навстречу — ведь знал, что накануне была дискотека.
Мы снова завалились в кровать и уснули, обнявшись с Эвитой. Проснулись только около десяти — точнее, меня разбудил стук в дверь. Едва продрав глаза, я поплелась открывать — растрёпанная, сонная, в мягкой пижаме… А за дверью стоял Майк.
— У тебя что-то случилось? — спросил он с лёгкой тревогой, заходя в комнату.
— Нет, всё хорошо, — пробормотала я. Он обнял меня, погладил по голове и тихо усмехнулся, увидев мой сонный вид — сразу всё понял.
Он поставил на стол два горячих лата и направился на кухню — готовить нам завтрак. Я всё ещё не до конца понимала, что происходит, но, не сопротивляясь, поднялась, взяла чашку и пошла следом. Эвита продолжала спать, укутавшись в одеяло. А я сидела на стуле и смотрела, как Майк колдует у плиты. Он, конечно же, не удержался и начал шутливо брызгать в меня водой, чтобы я проснулась. Я хихикала в ответ и направилась в ванную — умылась, почистила зубы. Когда вернулась — завтрак уже был готов. Мы поели, и я пошла будить Эвиту. Она нехотя поднялась и тоже пошла в ванную. А Майк в это время подошёл ко мне, поцеловал в лоб и тихо ушёл — пора было на пары.
Мы с Эвитой позавтракали, обсудили, чем займёмся сегодня, и наконец почувствовали себя живыми.
Под вечер нам написал Эрик — наш одноклассник и староста класса.
— Как же вам повезло, что вас сегодня не было, — сообщил он.
Мы удивились, но он быстро пояснил: два последних урока вёл Рик. И не просто вёл — он заменял сразу всех учителей подряд. По словам Эрика, это было нечто.
Рик с самого начала срывался на крик, не пытался объяснять тему — просто бродил по классу, повышая голос на каждом шагу. Никто ничего не понял, все были напряжены, как струны. Сложно было представить, как вообще прошли эти уроки, но мы, конечно, только вздохнули с облегчением: хорошо, что нас не было.
Эрик добавил, что Рик был заметно удивлён, увидев в классе всех — кроме нас двоих. Он даже вышел с урока и направился разбираться лично, куда мы исчезли. Ну что ж… по крайней мере, день у нас прошёл спокойнее, чем у остальных.
Я не выдержала — громко захлопнула дверь, и резкий хлопок будто прервал всю его бурю. Рик замолчал. Его лицо дёрнулось, он резко повернулся ко мне, но уже без прежней уверенности.
— Значит так, — крикнула я, сжав кулаки. — Во-первых, ты находишься не у себя в корпусе!
Мой голос дрожал, но я не замолкала.
— А во-вторых, на каком основании ты вламываешься в чужую комнату и начинаешь орать?! Ты даже не даёшь нам рта открыть, не выслушал, а просто кидаешь обвинения! У нас разрешение от самого директора! Мы не прогуливали!
Он стоял, молча, и, похоже, впервые за долгое время не знал, что ответить. Лицо его немного побледнело. Он подошёл ближе… слишком близко. Резким движением прижал меня к двери, глядя сверху вниз, с раздражением и презрением.
— Что ты себе позволяешь, а?.. Малявка какая-то... — процедил он сквозь зубы, будто пытаясь унизить.
Но в следующий момент вмешалась Эвита.
— Ты что, совсем страх потерял?! — она подскочила к нему, оттолкнула и встала между нами. — Думаешь, раз ты парень, можешь так с нами разговаривать? Думаешь, ты кто? Учитель? Мужик? Или просто истерик?!
Мы вместе толкнули его. Рик потерял равновесие и упал на пол, издав глухой звук, как будто его спустили с пьедестала.
Эвита наклонилась над ним и, как старшая сестра, начала читать ему такую мораль, что даже я замерла.
— Ты когда-нибудь думал, что не всё в этом мире крутится вокруг твоей обиженной самооценки? — говорила она жёстко, но без крика. — Люди могут болеть. Могут уставать. И тебе не дают права вламываться в чужое личное пространство, как будто ты тут главный. Успокойся. Мы не обязаны терпеть это.
Рик лежал молча, а в комнате повисла тяжёлая тишина.
После разговора с Вуком Рик задумался. Впервые за долгое время он действительно выслушал — и не стал спорить. В словах друга была правда, и он это знал. Может, пора попробовать по-другому. Спокойнее. По-настоящему.
Тем временем день подходил к концу.
Вейс провела этот вечер с Майком.
Они встретились после ужина — в воздухе витала лёгкая прохлада, небо уже начинало темнеть, и первые фонари мягко разливались золотым светом по парку. Всё вокруг было каким-то волшебным: тихие шаги по плитке, шелест листвы, редкие прохожие и их неяркие силуэты под огоньками.
Майк держал её за руку. Время от времени он нежно прижимал её к себе, словно в этих объятиях был его дом. Они купили мороженое, хотя уже было прохладно — но именно такие вещи остаются в памяти. Он купил ей её любимое, не спрашивая — он просто знал.
Они говорили — спокойно, без лишних слов. Иногда просто молчали, и это молчание было самым настоящим разговором. Майк не звал её по имени — он называл её “моя любовь”, и в этих словах было всё: тепло, нежность, принятие.
Для Вейс этот вечер стал чем-то особенным. Ей нравилось, как он смотрел на неё, как трепетно касался её руки, как уверенно шагал рядом и будто охранял от всего мира.
"Моя любовь..." — эхом отзывалось в её сердце.
Этот вечер она запомнит навсегда.