Мы покончили со злом!
Утро началось, как всегда, немного рассеянно.
Я пошла в ванную, почистила зубы и начала собираться на пары. Время как будто пролетело — уже было 10:00. Медсестра, как и обещала, написала докладную директору: меня и мою подругу Эвиту не будет пару дней на занятиях — ей нужно прийти в себя.
Меня сразу отпустили домой, и я пошла за Эвитой. Ей было немного тяжело идти — тело ныло, всё ещё болело. Я взяла её за руку, она положила свою ладонь мне на плечо, и мы медленно пошли.
Пока мы шли, она начала задавать мне разные вопросы — те, что знала ещё с самого детства. Я не отвечала ей грубо или холодно, наоборот — спокойно, как подруге. Кажется, ей стало от этого лучше. Она начала воспринимать меня... не просто как знакомую, а как подругу. Я была только рада этому.
В нашу комнату довольно часто заглядывали одноклассники, её друзья и даже мой молодой человек — Майк. Но вдруг, совершенно неожиданно, заявился Эней.
Я, конечно, ничего не сказала, но по моему взгляду он всё понял — я не была рада его видеть. Он ведь сам обещал, что больше не подойдёт ни ко мне, ни к Эвите. Но, похоже, соврал.
Он попытался заговорить с ней — мягко, ласково, будто бы ничего не было. Но Эвита его не принимала. Эней это понимал, и всё же... иногда всё равно приходил.
Когда все разошлись — друзья, одноклассники — и мы остались вдвоём, в комнате воцарилась тишина. Мы иногда разговаривали по душам. Я спрашивала Эвиту: не болит ли что-то, не хочет ли она есть. Говорила ей, чтобы не боялась меня, не стеснялась. Напоминала, что когда-то мы были лучшими подругами.
Она просто кивнула. Я подумала, что она всё поняла, но, возможно, пока просто боится… ведь сейчас я для неё почти незнакомка. Я тихо вздохнула, подошла ближе и осторожно обняла её.
И вдруг — она обняла меня в ответ. Кажется, случилось маленькое чудо: Эвита начала понемногу вспоминать. Она стала рассказывать мне наши истории — с детства, из школы, из прошлых лет. А я слушала и подтверждала:
— Да, всё правильно… Всё так и было.
Я гладила её по голове, прижимая к себе, и разрешила ей лечь ко мне на колени. Она устроилась удобно, уставилась в потолок и продолжала говорить, положив руки на живот. А я просто сидела и слушала, пока тёплые слова не стали убаюкивающей колыбельной.
Не заметив, как, я сама немного задремала.
Когда я проснулась, её уже не было.
Я подумала, что, возможно, она вышла прогуляться… или медсестра зашла и забрала её на осмотр. Но с каждой минутой становилось тревожнее — прошло уже несколько часов, а Эвита не возвращалась.
Прошли сутки… потом — вторая.
Её всё не было. Я начала паниковать. Обзвонила всех — одноклассников, знакомых, её друзей. Но никто не знал, где она: кто-то был в кафе, кто-то спал, кто-то и вовсе уехал с корпуса.
Я металась по зданию, заходила в каждый угол, в каждую комнату, проверяла туалеты, библиотеку, столовую, внутренний дворик… Всё напрасно.
Я опустилась на скамейку, тяжело вздохнула, достала телефон и дрожащими пальцами написала сообщение своему молодому человеку.
Майк примчался почти сразу.
Он крепко обнял меня, стараясь успокоить, и твёрдо сказал:
— Мы найдём её. Обещаю.
И мы вместе отправились на поиски моей лучшей подруги.
___
В это время Эвита находилась в другом корпусе — у Вука. Они сидели на полу, опершись спинами на кровать, и просто беседовали. Было удивительно спокойно. Он оказался необычным — мягкий, добрый, искренний. С каждой минутой она начинала воспринимать его как часть своей новой семьи… как лучшего друга.
Он говорил с ней легко и с доверием, делился своими переживаниями, даже самыми личными. И вдруг, чуть понизив голос, сказал:
— Знаешь… Я хочу сказать тебе кое-что важное.
Она повернулась к нему, вопросительно глядя.
— Моё настоящее имя… Лука.
Эвита на секунду замерла, будто вслушиваясь в это имя. Оно словно легло ей на душу. Она улыбнулась и, немного оживившись, сказала:
— Лука… Какое красивое имя…
Потом вдруг добавила:
— А можешь… принести мне простой карандаш и листок бумаги?
— Конечно, — сразу отозвался Лука. Он быстро достал всё, что нужно, и протянул ей.
Эвита устроилась поудобнее и начала рисовать. Её движения были сосредоточенными, почти медитативными. Такое с ней бывало редко — она умела рисовать, но никто, кроме Вейс, этого не знал.
На листке постепенно появилось… облако. Но не обычное — оно было словно живое, с мягкими гранями, тонкими линиями, воздушным светом внутри. Она обвела его тонким контуром, добавила тени, легкие переходы — и подала Лукасу.
Он внимательно посмотрел на рисунок.
— А что это значит? — тихо спросил он.
Эвита мягко улыбнулась:
— По моему мнению… это — твоё имя.
У Луки дрогнули глаза, в них засверкали искренние, тёплые огоньки. Он молча обнял её, крепко, по-настоящему, прижав к себе и осторожно поглаживая по спине.
Эвита ответила на это объятие, положив ладонь ему на спину.
Он немного отстранился, поднялся, взял скотч и бережно приклеил рисунок рядом со своей кроватью.
— Теперь он будет здесь. Всегда.
Вдруг в комнату с шумом влетел Эней. Он замер на пороге, ошарашенно глядя на сидящих рядом Лукаса и Эвиту.
— Что?.. — только и выдохнул он. Быстро подошёл, опустился на кровать и попытался собраться с мыслями.
Лукас и Эвита одновременно повернулись к нему.
— Что-то случилось? — спросили они в один голос.
Эней тяжело вздохнул, достал телефон и начал быстро набирать сообщение. Через несколько минут в комнату буквально вбежала Вейс.
Она остановилась в дверях, оглядела всю сцену: Эвита, живая и целая, спокойно сидела рядом с Лукасом, рядом рисунок приклеенный к стене. Видно было, что ей хорошо.
Вейс облегчённо выдохнула, подошла к подруге и, не сказав ни слова, присела рядом, обняв её крепко, прижав к себе.
— Я так волновалась… — прошептала она.
Лукас и Эвита переглянулись, всё ещё не совсем понимая, что произошло.
— Вы хоть понимаете, что устроили? — заговорил Эней, сдерживая раздражение. — Все думают, что она пропала! Весь корпус на ушах стоит, друзья в панике, учителя ничего не знают…
Лукас опустил глаза.
— Я… я не думал, что всё так серьёзно. Она сама пришла. Мы просто разговаривали… Я не хотел ничего плохого.
— Ты мог хотя бы предупредить, — сказала Вейс уже спокойнее. — Она потеряла память. Я переживала. Я… я не знала, где её искать.
Эвита прижалась ближе к подруге.
— Прости… я не хотела пугать. Просто… мне с ним было спокойно. Как дома.
На мгновение повисла тишина.
Вейс взглянула на Лукаса, и в её глазах не было злости.
— Я знаю, что ты хороший, — тихо сказала она. — И не держу на тебя зла. Не то что на некоторых… — бросила она холодный взгляд на Энея, который только недовольно отодвинулся и отвернулся.
Перед уходом Эвита тепло попрощалась с Лукасом. Она обняла его крепко и чуть задержалась, будто не хотела отпускать этот момент. А потом посмотрела на Вейс, с едва заметной мольбой в глазах:
— Можно… ты будешь иногда звать его к нам? Просто… хотя бы иногда?
Этот взгляд был таким искренним, что Вейс не могла сказать "нет". Она слабо улыбнулась и кивнула:
— Конечно. Зови хоть каждый день.
Эвита облегчённо выдохнула, и в её глазах вспыхнуло что-то тёплое, почти детское. Всё было прекрасно.
Прошло уже пару недель. Эвита восстановила память. Медленно, но уверенно. Сначала — отдельные моменты, потом голоса, лица, сцены из прошлого. Мы все были рядом и помогали ей. И у неё действительно всё становилось на свои места.
В комнату часто заглядывали Лукас, Майк, наши друзья. Мы вместе ходили на пары, смеялись, обсуждали домашки и планы на выходные. Вернулась та лёгкость, которая когда-то у нас была.
А ещё… кажется, Эвите начинал нравиться Лукас. Не открыто, не громко — но в её взгляде при встрече с ним было что-то особенное. Её глаза светились мягче, голос становился тише, а улыбка — чуть теплее.
А Лукас, тем временем, полностью прекратил общение с Энеем. Не было ссор, не было сцен — просто тишина. Он выбрал другую сторону. Свою.