Глава 1
ЛИСА.
Его руки движутся по мне. Как будто я принадлежу ему... как будто я его и только его. Его рот на моей шее. Его руки высоко задирают мою юбку. Я стону в подушку. Он тянет мои бедра выше, а затем его рот опускается вниз по моей спине. Все ниже и ниже, пока он не достигнет того места, куда я так хочу попасть...
— Мисс?
Я задыхаюсь и просыпаюсь. Моргаю в замешательстве. Рука поднимается к лицу, и я краснею, вытирая слюну. Я краснею еще сильнее и поднимаю взгляд с заднего сиденья в зеркало заднего вида. Вижу, что водитель и мужчина, сидящий за рулем, смотрят на меня с легким беспокойством. Мой румянец становится еще ярче.
— Извините, — бормочу я.
— Заснула.
Пассажир со значком, сидящий впереди, улыбается.
— Не за что извиняться, мисс Манобан. Для Вас это были долгие дни, я знаю.
Его зовут специальный агент Джеймс Портер. Мы познакомились... я бросаю взгляд на часы на приборной панели автомобиля. Мы встретились два с половиной часа назад на частном аэродроме. Все, что я знаю о водителе рядом с ним, это то, что его зовут Чак, и что он выпил огромное количества газировки с тех пор, как мы сели в машину.
— Мы просто беспокоились, потому что нам показалось, что Вам снится кошмар или что-то в этом роде. — Мой румянец возвращается.
Я ничего не говорю. Агент Портер принимает мое молчание за согласие с тем, что это действительно были кошмары. А не откровенные и плавящие тело фантазии, как это оказалось на самом деле.
— Здесь Вы в безопасности, мисс Манобан, — улыбается агент Портер. —Я киваю.
— Вы в безопасности, поверьте. Это то, чем мы занимаемся. Семья Никоста никогда не найдет Вас здесь.
Я смотрю в окно. Да, ни черта подобного. Никто не найдет меня здесь, в глубинке. Ведь Чикаго — это самый северный город, куда только можно добраться. И там холодно. Я смотрю в окно и дрожу. Это настоящий север: сельская Миннесота, в трех часах езды от Миннеаполиса.
Все, что я вижу, — это заснеженные деревья. Потом изредка мелькает заснеженное озеро. Затем еще снег и деревья. Замечательно. Да, здесь меня никто не найдет.
— Я знаю, Лиса, что последние несколько дней Вы были в полном замешательстве. Но здесь Вы в безопасности. Агент Чон встретит нас на конспиративной квартире. Он лучший из всех, кто у нас есть. Он много лет работает с защитой свидетелей. Вы в надежных руках.
Я киваю.
Агент Портер не ошибается. Это чертовски трудные дни. На самом деле, это были самые переломные дни в моей жизни, и я имею в виду это по целому ряду причин.
Даже не знаю, с чего начать, чтобы осмыслить последние восемьдесят часов или около того. Но, наверное, лучше всего начать с того, что я видела, как убивают человека.
Я начинаю дрожать на заднем сиденье.
Было уже поздно, и я отправилась
на концерт своей подруги Джолин с ее группой. Я всегда говорила себе, что переулок за моим домом — очень плохой выбор дороги ночью. Там темно и чертовски опасно. Но в тот вечер я так устала и замерзла. Все, чего я хотела, — это оказаться в своей кровати.
Вспоминаю, как наткнулась на маленький закуток между двумя другими зданиями. Я помню, как задохнулась от увиденного и отпрянула в тень. В памяти всплывает человек на земле, стоящий на коленях. Я представляю, как двое мужчин стоят над ним, держа в руках пистолеты. До сих пор слышу звук выстрела. И я знаю, что никогда не забуду вида всей этой крови.
Я зажмуриваю глаза.
Помню, как подавила свой крик. Помню, как бежала и поскользнулась на снегу, ободрав кожу на колене. Я бежала вслепую, врезавшись прямо в бок проезжавшей мимо полицейской машины. Я даже не могла говорить, пока меня не усадили с чашкой горячего кофе в участке. Тогда все вышло наружу. Я опознала лица на фотороботах. Вскоре я уже разговаривала с ФБР.
Оказалось, что я стала свидетелем преступления семьи Никоста. Это и так было опасно. Но потом стало еще хуже. Либо я не так тихо подавляла свой крик, как думала, либо слухи об этом как-то просочились. Но, что бы ни случилось, у ФБР есть основания полагать, что Никоста знают, кто я такая. Они знают, что я видела, и придут за мной.
Теперь, через три дня после того, как стала свидетелем убийства, я на пути к своей новой жизни.
Знаю, это тяжело. Но это не единственное безумие этой недели. Когда до конца старой жизни оставалась одна ночь, и я не знала, как долго мне придется находиться в программе защиты свидетелей, я пошла гулять. Я вышла, выпила слишком много и стала дикой. Это была смесь страха и адреналина с примесью безрассудства. А может, и нигилизма (прим. нигилизм — это полное отрицание всего, полный скептицизм).
В баре было темно, а напитки были крепкими. Мужчина был высоким и невероятно красивым. Он купил мне выпивку. Я зажала его в углу и поцеловала, чего не делала ни разу в жизни. После этого мы как будто никогда не переставали целоваться. Ни в баре, когда его рука маняще скользила по моему бедру. Ни в такси, где его рука скользила еще выше. Затем его современная и шикарная квартира с открытой планировкой, кирпичными стенами и приглушенным освещением. После этого — его кровать, на которой лежала я.
Я краснею и смотрю из окна машины на леса Миннесоты. Да, это были совершенно безумные несколько дней. Сначала убийство, потом на меня началась охота мафии, и, наконец, программа защиты свидетелей. Потом потеря девственности с незнакомцем.
Может быть, я не упомянула об этом. Я не просто легла в постель с незнакомцем прошлой ночью. А впервые легла в постель с незнакомцем прошлой ночью.
Я дрожу.
Не каждая девушка мечтает о том, чтобы её первый опыт случился вот так — нагнувшись, в чулках и юбке, в постели незнакомца. Но я не жалею об этом. Нисколько. Я слишком долго держалась за эту дурацкую V-карту. Я была такой разборчивой. Или просто зацикленной. Но, возможно, мысль о том, что меня ждет новая жизнь, заставила меня поступить по-другому.
Неважно.
Я качаю головой. Это была безумная неделя, а теперь я
здесь, в глуши.
Деревья исчезают, и мы въезжаем в маленький, причудливый городок. Вообще-то, он чертовски милый. Честно говоря, он выглядит так, будто сошел с открытки «Hallmark». Почтовое отделение, увитое плющом, библиотека, магазины с кучей милых безделушек и антикварных лавочек. Есть даже милая на вид маленькая пекарня «У Люсиль».
— Ну, это... — я замолкаю.
Агент Портер поворачивается и улыбается.
— Не то, что Вы ожидали?
— Честно говоря, нет. — Я вздыхаю с некоторым облегчением. — Я думала, вы собираетесь привезти меня в хижину в лесу или что-то в этом роде.
Агент Портер и Чак смотрят друг на друга. Я стону.
— Подождите, пожалуйста, не говорите мне...
— Это скорее хижина, — с улыбкой говорит агент Портер. — Вам понравится. Здесь удобно и безопасно. Особенно, если с Вами останется агент Чон.
Я уставилась на них.
— Подождите, что? Со мной?
— Мисс Манобан, — вздыхает он. — Здесь Вы в безопасности. Но мы не будем рисковать. Никоста — жестокая организация.
— Кто-то будет жить со мной? В том же доме?
— Да, мэм.
Я хмурюсь.
— Замечательно, — дуюсь я. И сажусь обратно на сиденье.
Чак ведет машину через маленький городок, а затем выезжает из него. Мы снова в лесу. Едем вверх по небольшому холму среди деревьев. Затем мы подъезжаем к маленькому, но, по общему признанию, симпатичному домику. Из трубы валит дым, а перед домом уже припаркован другой внедорожник.
— О, хорошо. Он уже здесь, — улыбается агент Портер.
— Он?
— О, агент Чон. Вы сблизитесь, поскольку будете находится здесь вместе. Уверен, вы оба предпочтете обращаться друг к другу по имени.
Чак выключает машину. Он и агент Портер выходят, а я на минуту остаюсь на заднем сиденье, надувшись.
Замечательно. Я стала свидетелем убийства, попала в программу защиты свидетелей и только что потеряла девственность с чертовым незнакомцем. А теперь мне предстоит играть в пограничную женщину в глуши с каким-то парнем. Что за гребаная неделя.
Я вылезаю из машины. Чак достает из багажника мой чемодан, но я останавливаю его.
— Я сама. — Я беру его у него и начинаю тащить по снегу, лежащему на земле. Мои ноги шатаются на каблуках. Да, возможно, это не лучший выбор наряда для леса. Но не похоже, что последние несколько дней я мыслю здраво. Ясно.
— Мисс Манобан, пожалуйста, — хмурится водитель Чак. Он подходит и пытается взять чемодан из моих рук.
— Позвольте мне только...
— Я сама, хорошо? — бормочу я.
Не только события последних нескольких дней сделали меня такой вздорной. Я всегда была довольно независимой. Даже в таких случаях, как этот, когда помощь была бы как нельзя кстати.
Я ворчу и бормочу себе под нос. Но упираюсь ногами в снег и тащу этот дурацкий чемодан по мокрому снегу к ступенькам, ведущим на крыльцо хижины. Передо мной раздается звук открываемой двери.
— О, Привет!
— Рад тебя видеть, Джеймс.
Я замираю на середине шага. Этот голос... он ласкает меня, как теплая волна. Дразнит мою кожу, как прикосновение любовника. И он очень, очень знаком. Мое сердце падает. Ладно, на самом деле это слишком знакомо. Я медленно поворачиваюсь. Но в этот момент дурацкий каблук на одной из моих дурацких туфель наконец-то ломается.
Я задыхаюсь, поворачиваюсь и поскальзываюсь. После чего падаю мокрой кучей в снег.
— Черт! — шиплю я, ударяясь коленом, которое поцарапала прошлой ночью.
— Черт. Держись. — Большие, сильные руки тянутся вниз.
Одной мужчина полностью обхватывает мою, гораздо меньшую по размеру. Тем самым без усилий отрывает меня от земли. Я поворачиваюсь, и мое сердце замирает.
Его челюсть сжимается. А глаза расширяются в шоке, затем в замешательстве и гневе.
Что. Блядь.
Моя челюсть падает в неверии. Это не может быть реальностью. Он не может быть настоящим. Он, должно быть, является плодом моего воображения. Но в мужчине, возвышающемся надо мной и смотрящим прямо мне в глаза, нет ничего неправдоподобного.
— Что... как... — задыхаюсь я.
— Черт, — шепчет он себе под нос.
Это агент...
Но мы уже встречались раньше. Вообще-то, мы встречались прошлой ночью. И я имею в виду, что он сорвал с меня трусики, набросился своим грешным ртом на каждый сантиметр, а потом взял мою V-карту. Сзади, на своей кровати.
И теперь он мой специальный агент по защите свидетелей. Теперь я буду заперта в хижине хрен знает где посреди заснеженного леса с ним на Рождество.
Да, эта неделя может пойти на хрен.