Глава 17
Чимин
– Только не говори, что ты опять вздумал работать, Тэ? – Чимин устало тер щеки, наблюдая, как император замирает у стола, на котором лежат письма: – Мы три часа слушали это жалкое нытье по поводу рудников в Дрейбе. Еще недавно, пока там не нашли железную руду, они были никому не нужны...
– Я заинтересован в том, чтобы они отошли короне, Чим. Но у графа Ян есть дарственная грамота от моего отца, и это несколько меняет дело. Он собрался продавать мне мое же железо.
– Но ведь это законно.
Тэхен вздергивает бровь, глядя на друга так, будто тот сказал глупость.
– Мой отец никогда бы не подарил графу землю богатую рудой. Она могла бы отойти твоему герцогству, тем более оно граничит с графством Ян. Перед продажей отец должен был озаботиться исследованиями. Уверен, дарственная – ничтожна, а этот ублюдок Ян посмел показать мне ее.
– Гм... – Чимин не в первой становился свидетелем холодной злости друга, и даже в какой-то мере мог восхититься ей, потому что она подстегивала в Тэхене удивительный талант стратега и ярость хищника. – Полагаешь, они ее подделали? Тэ, они тебя боятся больше всего на свете!
– Отец мертв, многие дома отлучены от двора, лорды в ссылках или убиты. Очень удобная ситуация, чтобы творить махинации, – император садится в кресло, держа письма в руке. – Если им удалось внести ложные сведения в документы, чтобы меня одурачить, я самолично вздерну каждого мужчину из их рода.
– Позволь мне посмотреть все документы, – у Чимин немеет где-то под ребрами. – Я выясню этот вопрос, Тэ, и доложу о результатах.
– Почему Ян действовали так смело и были уверены, что я в это поверю и даже не стану проверять?
– Ты бывший генерал армии, они считают всех вояк дегенератами, – нервно смеется Чимин, но смолкает под пристальным серьезным взглядом друга. – И тебя не было в столице так долго... Они не рассчитывали, что ты с такой прытью примешься за дела, – да и Чимин не рассчитывал.
Иной раз работоспособность и выносливость Тэхена его просто изумляли.
В дверь кабинета неожиданно раздается стук, и внутрь проскальзывает жилистая фигура камергера его величества. Он вносит единственное письмо на подносе и молча откланивается. Чимин невольно бросает взгляд на печать и опускается в кресло. В горле пересыхает.
– Не прочтешь? – приподнимает он брови.
Тэхен, конечно, знает откуда это послание. Из Кеха. На конверте печать графа Чон. Одна лишь мысль об этом смазливом капитане рождает в душе Чимина страшную ревность.
Но императору плевать. Его губы лишь слегка изгибаются в усмешку.
– Уверен, там нет ничего интересного. Еще слишком рано для отчета, а значит моя жена устроила истерику или гневно требует вернуть ее в столицу, – произносит он, вскрывая другие конверты.
– Знаешь, а ведь она не выглядела так, будто собирается обратно, – Чимин снова ерзает, никак не понимая, почему ему так неудобно в этом кресле и почему потеют ладони. – Она, вообще, сильно изменилась.
– Мне нет до этого дела.
Уголок губ герцога Пака отчего-то дергается, а кулаки сжимаются.
– Но ты собираешься с ней спать...
– А до этого тебе не должно быть дела, Чим, – довольно сухо произносит император, но Чимин испытывает обиду, будто его отчитывают ни за что.
– Ты не подумай, это отличное решение. Ваш совместный ребенок лишь укрепит союз Кимэлдара и Рубиянса. И, возможно, материнство пойдет Руби на пользу.
Тэхен вдруг отрывает взгляд от конвертов и в упор спокойно, без эмоций смотрит на Чимина, а у того в душе поднимается страх. Глупо, конечно, бояться друга детства, они знакомы с пеленок, воевали бок о бок, делили женщин... но Чимин боится. И уже давно – Тэхен стал кем-то непонятным: закрытым, холодным и жестоким. Это тревожило. И это подтверждало то, что нужно быть начеку.
– Я не планирую оставлять ее рядом с собой.
– Нет? – Чимин делает вид, что удивлен.
Он прекрасно знает историю с Ким Хеин, его матерью. Но он, на самом деле, и подумать не мог, что Тэхен способен поступить со своим сыном или дочерью так же, как поступил с ним его отец – лишил матери.
– Отправишь в уединение?
– Тебя это заботит?
Этот вопрос снова бьет Чимина липким страхом. А хуже – он ничего не может прочесть в глазах друга. Ни-че-го.
– Мы просто болтаем. По-дружески, – сковано улыбается он. – Чего ты ершишься? Делай с ней, что хочешь. Она твоя жена.
А у самого сердце колотится так громко, что Чимин снова меняет позу, стараясь это скрыть, будто его шевеления могут заглушить эти проклятые удары.
– Твой брат достаточно самостоятелен, чтобы управлять делами герцогства? – Тэхен снова приступает к почте, а Чимин забывает, как дышать.
– Что ты имеешь в виду?
– Что мне необходим контроль над армией. У меня не так много верных людей, на которых я могу положиться.
Чимин едва справляется с порывом сцепить пальцы на подлокотниках. Он трет шею, а затем покусывает губу.
– Разве Юнги не контролирует войска? – спрашивает он. – Я полагал, у нас временное затишье.
– Сейчас, как никогда, мы должны показать, как силен Кимэлдара.
– Хорошо, – произносит Чимин поникшим голосом и добавляет: – ваше величество. Когда мне отправляться?
– Не позднее трех дней.
– Боги, Тэ. Ты не оставишь меня даже на коронацию? Я семью не видел полгода. Всего месяц.
– Семью? – Тэхен вскидывает настолько безразличный взгляд, что Чимин напрягается: – Дело не в твоей семье. Ты герцог, у тебя есть долг перед Кимэлдара.
– Хорошо, – снова выплевывает Чимин. – Я вечно в должниках у Кимэлдара. Боги, я только отыскал девицу из свиты твоей жены, чтобы провести с ней несколько прекрасных ночей...
– На закапывай себя глубже, Чим. Я уже подумываю о том, чтобы тебя женить.
– Ты сделаешь эту женщину очень несчастной, – бормочет герцог и поднимается.
Его взгляд неумолимо скользит по поверхности серебряного подноса. Он хочет знать, что внутри конверта. Что написал Чон. Но его величество снова вскидывает взгляд, обжигая друга холодом.
– Принеси мне список семей, из которых ты выбрал девушек в штат фрейлин, – вдруг говорит он. – Я еще не утвердил его.
– Сомневаешься в моем вкусе?
– Пак.
Довольно и этой сухой брошенной, как кость, фразы, чтобы Чимин умолк. Нет, он больше не знал этого человека. Где его друг? Куда делся принц Кимэлдара, Тэ, которого он знал?
До этого момента Чимин даже не задумывался, бывало ли Тэ трудно? Справлялся ли он? Уставал? Ему казалось Ким – непрошибаемая скала. Теперь – да, его друг недалеко ушел от куска гранита. Он просто бесчеловечно циничен и жесток.
***
Тэхен
Не сразу, но император тянет руку к конверту. Гнетущая волна отвращения уже захлестывает его, едва он думает, что ему придется снова читать какую-нибудь ерунду о страданиях дражайшей супруги. Хочется пропустить этот момент. А лучше – сжечь письмо в камине.
Ким открывает его только после полуночи, когда заканчивает все другие дела. Его камергер, граф Им, как раз принес поздний ужин. Император сел ближе к свечам, утонул в мягком уютном кресле, пока камергер подкатывал к нему столик и наливал густое сливовое вино.
Им, высокий человек в черном, служил камергером еще его отцу. Тэхен доверял ему, зная, что Ким Тэмин был очень подозрительным к людям и, если держал Им рядом, значит, тот был человеком надежным.
– Вы не бережете себя также, как ваш отец, – с кривоватой улыбкой произносит камергер, будто почувствовав, что император думает о нем.
А еще Тэхен понимал, что граф Им не одобряет того, что приходу его к власти предшествовала резня. Произошедшее чревато тем, что восстанут его собственные земли. Но Тэхен будто сорвался с цепи – он не хотел терпеть при дворе любовников жены, казнокрадов, притворщиков или лицемеров. А ведь двор сплошь состоял из этих гадюк, Ким старший не мог от них отделаться. А Тэхен отсек – за ним была армия, вся мощь Кимэлдара.
– Мой отец не отмщен, империя разрознена, и я чувствую угрозу от южан, – произносит Ким. – Кроме того, древние рода Рубиянсь поднимают голову. Я не могу сейчас остановиться, не могу дать им почувствовать нашу слабость.
– Иногда признавать свои слабости – не стыдно, а напротив полезно. Это позволяет трезво смотреть на некоторые вещи, – раздаются слова камергера, – слабости нужны для осознания возможностей.
Тэхен улыбнулся, вспоминая, какую жуть наводил на него Им в детстве. Косматый, черноволосый, жилистый – просто порождение бездны. А теперь? Граф пугает окружающих теперь гораздо меньше, чем он сам.
– Я еще нужен вам, ваше величество? – спрашивает тот, видя, как император комкает в руках конверт.
– Нет, ты свободен.
Послание капитана Чона жжет руку, и едва дверь за Им закрывается, Ким ломает печать и вынимает два сложенных пополам листа бумаги. Делает глоток вина и внимательно читает первое письмо.
Сначала его лицо не выражало ничего, но затем брови поползли вверх.
Что это такое?
Тэхен снова вчитывается в строки:
«Ее высочество Ким Дженни Руби Джейн проявляет большой интерес к жителям деревни, беспокоится об их судьбе, желает облегчить их участь...»
«... заказала у кузнеца некий лекарский инструмент по собственным наброскам, посулив три тысячи Вон вознаграждения, если работа будет выполнена в срок...»
«... взяла на содержание травницу Жизель для обучения и заготовки трав... и немого юношу двадцати лет по имени Сокмин».
«...велела оплачивать продукты к барскому столу крестьянам и торговцам, принялась за ремонт и оплатила материал и работу».
«Доподлинно известно, что выразила желание иметь при себе лошадь, привезенную из Рубиянсь, по кличке Молния, а также научные труды по врачеванию и лекарскому делу и своды законов».
Это шутка?
«Свою служаку по имени Сохи и любит, с солдат за постой не требует. Вежлива и уважительна со всеми работниками. Взялась выплачивать господину и госпоже Миен жалованье выше, чем выделяла корона».
«Интересуется градостроением, системами подачи и вывода воды. Просит разузнать о столичных исследователях в областях естественных наук для приготовления некого эфиру, что будет полезен при врачевании».
«Ухаживает трепетно за леди Манобал, которой стало худо».
«Все дела ведет лично».
Тэхен вдруг смеется, раскрывает второе письмо, и смех встревает у него в горле.
«Ваше величество, сообщаю вам, что ее высочество Руби, ведет себя безупречно и сострадательно. Давеча милосердно пожертвовала старосте Кеха две тысячи Вон и обсудила с ним, как восстановить пасеку и улучшить качество сыров на местной сыроварне, а также облегчить труд деревенских жителей при добыче руды на болотах. Как фрейлина, приставленная вашим величеством к Руби, я сознаю всю вину перед вами и Кимэлдара, и клянусь жизнью, что мои слова чистая правда».
И снова перед мысленным взором Тэхена возникают ярко-голубые, наполненные решимостью, глаза принцессы Рубиянсь.
Ему ведь плевать, что именно она затевает в Кеха. Хочет проявить характер – пусть так. Он посмотрит, что из этого выйдет. А то, что не выйдет ничего хорошего, он уверен.