Глава 16
Дженни
– Ну, что, – я сажусь на постель, вглядываясь в бледное и мрачное лицо Лиса, – и зачем ты это сделала?
Она дует губы и отворачивается.
– Хорошо, – соглашаюсь я. – Не хочешь говорить – твое право, но послушай меня, – умудренную жизнью женщину, – если ты продолжишь вредить мне, вести себя, как дура, предъявлять претензии Сохи или семье Лу, думать, что ты пуп Земли, у меня для тебя плохие новости, – и я ловлю на себе ее изумленный и обозленный взгляд, – Кеха – это не Киэльмора, а я – не капризная принцесса. Уясни уже, Лиса, от нас самих зависит, какой будет наша жизнь здесь. И, если честно, от тебя пока мало толка. Посмотри, наконец, вокруг – мы здесь одни, в столице нас никто не ждет, я, ты, Сохи, капитан Чонгук, его солдаты и Лу – все. Надо держаться друг друга, а не устраивать грызню и уж тем более не сводить счеты с жизнью. Но, – и я втягиваю кислород, потому что начинаю закипать: – если не согласна с этим, я тебя не держу.
Глаза Лисы лезут на лоб, она хватает ртом воздух. А я продолжаю:
– И, если захочешь закончить начатое, спасать еще раз не буду.
Она снова отворачивается, а я поднимаюсь и оглаживаю юбку. Смотрю в окно несколько долгих мгновений – раннее солнечное утро. Я стала просыпаться с рассветом, чтобы успеть закончить все дела до захода солнца, потому что жечь свечи очень дорого. А еще потому, что в замке всегда нужно что-то делать.
– Подумай над моими словами, – говорю я фрейлине и направляюсь к выходу.
Одеяло вдруг шуршит, Лиса приподнимается. До меня доносится ее хриплый и ослабший голос:
– Ты чудовищно выглядишь, Дженни, – а когда я оборачиваюсь, она виновато хлопает глазами: – Эта Сохи не позаботится о твоих волосах так, как я. И что с твоим платьем? Шнуровка ослаблена. Это небрежно. Так не ходят.
И я вижу, что она напугана и ей неловко, а еще страшно, что я отвернусь от нее. Я. Единственная, кто у нее есть. Теперь.
– Тогда я жду, что ты начнешь уделять своим обязанностям больше времени, – говорю и, наконец, улыбаюсь.
Дрожащая улыбка скользит и по губам Лисы.
– Я боюсь, – говорит она. – Мне так страшно, Дженни. Знаешь, что случилось с императрицей Хеин, матерью Тэхена?
Лиса подбирается в изножье кровати, путаясь в длинной сорочке. Ее трясет – болезнь еще не до конца отступила, а голод совсем ее обессилил. Но даже сейчас, бледная, с черными длинными волосами и лихорадочно блестящим взглядом, она очень хороша.
Я сажусь в кресло, поддаюсь вперед и опускаю локти на колени, а Лиса с недоумением смотрит на мою позу. И я тотчас выпрямилась – черт бы побрал этот аристократический этикет.
– Ну? – поторапливаю ее.
– Хеин была первой женой императора Тэмин, – говорит фрейлина. – Он отправил ее в монастырь богини Аэль, как и приближенную ей фрейлину Сон Бомин . Они обе скончались там через несколько лет. Их кельи были сырыми, еда скудной, а молитвы чересчур частыми. Тэхен был привязан к матери, но император был неумолим, разлучив их. Он хотел, чтобы его сын был великим воином и правителем. Говорят, он дал клятву богу-завоевателю, что его сын подчинит себе весь мир, и что род Ким оставит след в вечности, – и фрейлина покусывает губу: – я не хочу умирать, как Сон Бомин , я ведь ничего даже не сделала...
– Если будешь слушать меня, умирать не придется.
– Раньше ты не была такой, – говорит она, вглядываясь в мое лицо, – порядочной и умной. Фрейлины при дворе считали тебя импульсивной. И я... тоже. Они вечно играли на твоих чувствах и подначивали тебя. А ты... шла на поводу из-за своей ненависти. Ты сама выбрала Рами, сблизилась с ней и всячески хотела, чтобы Тэхен обратил на нее внимание. Не на меня. Ты знала, что... – и она замолкает, справляясь с чувствами, и говорит вновь: – знала, что я хочу быть с ним, люблю его. А теперь я понимаю, почему ты выбрала Рами. Потому что я бы никогда не сделала ничего во вред его величеству, а ты хотела влиять на него через леди Шин.
– Это в прошлом, – отвечаю. – Я справлюсь со всем этим и сама. Но с тобой это будет проще, Лиса. Я плохо помню, что было до того дня, как Тэхен привез меня в Киэльмора. Мне понадобятся все твои знания, в том числе о придворных и приближенных к императору. Нам еще придется вернуться в столицу на коронацию, и я буду уязвима. Я сейчас говорю с тобой в открытую, без всякого притворства. Мне понадобиться твоя помощь.
Лиса отчаянно вглядывается – так жадно, с такой надеждой, что я испытываю облегчение, когда она говорит:
– Хорошо... да, я... согласна, – а потом часто моргает, встряхивает головой и бодрится: – Только позволь что-то сделать с твоими волосами, ты похожа на простолюдинку, Дженни. Тебе нельзя так ходить.
– Сделаешь, когда тебе станет лучше. Надо больше спать. Я пришлю госпожу Миен с легким овощным супом. Тебе нужно придерживаться диеты, – я не спешу уходить, потому что Лиса сейчас для меня – кладезь знаний об этом мире. – Ты сказала про богиню Аэль. Я так понимаю, религия в Кимэлдара играет важную роль. Если, – я облизываю пересохшие губы, – если я хочу получить развод, должна ли я просить об этом духовенство?
Фрейлина бледнеет.
Мы так долго смотрим друг на друга в полном молчании, что я начинаю сожалеть об этом вопросе.
– Ты так непохожа на себя, – шепчет Лиса. – Словно другой человек.
– Я устала от мести. Я не хочу вредить Тэхену, мне нужно просто освободиться от него.
– Развод можно потребовать, только если жена бесплодна, – отвечает фрейлина, – если в течение трех лет она не смогла родить ребенка. Но в вашем случае это... – Лиса подавленно продолжает: – его величество не прикасался к тебе после вашей брачной ночи. Если он восполнит это упущение, ты станешь матерью... если только не будешь...
– Не буду что?
Лиса нервно касается шеи, смотрит растерянно:
– Не будешь использовать те настойки, которые ты пила раньше. Которые... я брала у мэтра Сокджина, говоря, что это для меня.
– А мэтр Джин знал, кому они предназначались на самом деле?
– Догадывался.
Проклятье.
Кажется, этот славный мэтр очень скоро будет здесь.
– А тот яд? – спрашиваю я. – Тоже от него?
Лиса качает головой.
– Ты просила купить его в городе и дала мне название.
Интересно... а откуда это название появилось у самой Дженни?
Услышав с улицы шелест колес, я поднимаюсь из кресла и подхожу к окну – к замку приближается лошадь, тянущая за собой телегу. А в ней – провизия, доски, кувалды, строительный инструмент. У меня сердце екает и подскакивает к самому горлу. Деревенские мужчины идут рядом, а телегой правит белобрысый мальчишка.
– Боже всемогущий, они здесь, – не веря собственным глазам говорю я, а потом срываюсь с места: – Все потом, Лиса!
Выбегаю из комнаты, несусь по лестнице, а на первом этаже едва не сбиваю с ног Хван. Он ловит меня, обхватывает горячими руками за талию, не давая упасть, и мы оказываемся так близко, что он краснеет и испуганно отшатывается. Прочищает горло:
– Ваше высочество, – делает поклон, а потом смотрит вверх в пролет лестницы: – За вами кто-то гнался? Вы... бежали...
– Там на улице люди, – воодушевленно говорю я и перевожу дыхание: – Фух... сработало. Они здесь и помогут нам привести дом в порядок.
– Гм, – Чонгук же эта затея не очень нравится. – Вы пообещали им деньги. Конечно, они пришли. Вот только будет ли от них помощь? И вам не стоит выходить к ним. Я сам...
– Нет, капитан Чон.
Его лицо вытягивается.
– Они должны знать, сколько получат за свою работу, – поясняю я. – А я планирую заплатить щедро, но только в том случае, если будет результат. И я сама приму его. Не волнуйтесь, капитан, я справлюсь. Самое главное, чтобы ваши люди обеспечили нам безопасность и сохранность имущества.
Я вижу, как меняется взгляд Чонгука. Он становится по-настоящему обескураженным. А затем, он невольно падает на мои губы. Дыхание капитана учащается, он прячет взгляд и отступает еще на шаг назад.
– Тогда позвольте мне быть рядом с вами, пока эти люди будут в замке, – говорит он.
Я касаюсь шеи, ощущая странную неловкость. Сейчас подобное совершенно не вовремя. Оглядываю капитана, будто впервые оценивая его, как мужчину. Красив, статен... граф. Хорош со всех сторон, предан и добр. Но мне не до чувств – я на грани выживания. Да и он слишком молод, а мне сорок семь.
– Хорошо, но я жду Жизель, – отвечаю я максимально холодно. – Мне еще нужно составить список трав для нее.
– Вы просили научить вас верховой езде.
– Нет, – поспешно отпираюсь. – Я просила не для себя, а для Сохи. Я, разумеется, ездить верхом обучена, просто подзабылись некоторые умения.
– Подзабылись? Вы каждые выходные велели выводить свою Молнию, – сощуривает глаза Чонгука. – Его величество обязал меня делать отчет для него. Я мог бы указать, что вы желаете, чтобы вашу лошадь доставили в Кеха.
– Вот как... – задумчиво тяну я.
– Эту лошадь вы привезли из Рубиянсь. Она ваша любимица.
– Точно, – тру шею. – Вы правы.
Я обхожу капитана, а он оборачивается мне вслед. Ждет чего-то, и я замираю.
– Капитан Чон?
– Да, ваше высочество?
– А если я попрошу у его величества еще и какую-нибудь литературу?
– Разумеется, это было бы похвально. Может быть, есть что-то конкретное? Пьесы, баллады?
Я оборачиваюсь и смотрю на него, приходя к мысли, что симпатии этого человека могут быть очень полезны.
– Да, я хочу знать право, например, своды законов. А еще меня бы заинтересовали книги о лекарском деле.
– Эм... хорошо, – отвечает без должной уверенности, склоняет голову, а сам смотрит на меня безотрывно.
Красота страшная сила, черт бы ее побрал. Кажется, именно она стала источником всех бед для несчастной Дженни.
***
Я выхожу на улицу, спускаюсь по степеням с крыльца и оглядываю вновь прибывших сквозь палящее летнее солнце – это деревенская семья. Отец уже в годах, седой, но мощный и крепкий, с ним четверо сыновей, на вид от десяти до тридцати лет. Младший, который правил лошадью, тоже подходит ко мне. Они кланяются и робко озираются, оглядывают внутренний двор и солдат.
– Я Хван Мингхао – говорит незнакомец.
– Спасибо, что откликнулись на мое предложение. Как я и говорила, я заплачу за работу...
В этот момент капитан Чонгука подходит ко мне со спины, слегка наклоняется и тихо подсказывает:
– По два гринея за день вполне достаточно, ваше высочество.
Н-да, сейчас мне приходится покупать не только услуги местных жителей, но и их доверие. Они должны понимать, что ее высочество Руби – человек слова.
В замок хорошо бы провести воду. Если водопровод доступен в столице, то, уверенна, что-то можно сделать и здесь. Но система канализации и водоснабжения – это пока слишком трудозатратно, долго и дорого, а у меня нет никакого дохода и влияния. И все-таки от этой идеи я не отказываюсь. Мне больно видеть потрескавшиеся, грубые и красные руки Сохи, когда она возвращается с ручья. А еще больнее то, что она не жалуется и работает целый день, методично убирая каждую комнату, протрясая старые ковры и тяжелые портьеры, избавляясь от насекомых в мебели, сражаясь даже с крысами в погребах. Она делает всю грязную работу и даже выносит горшки за Лисы – ну, это просто геройство, на самом деле.
– Как ваше имя? – спрашиваю я у светловолосого юноши, который стоит рядом с отцом.
Мы с ним, кажется, ровесники. Вернее, он и принцесса Руби – на вид, не больше двадцати одного.
Юноша теряется и бросает на господина Минхао быстрый взгляд.
– Он немой, – говорит тот. – Но рукастый, ваше высочество. Очень способный юноша. Он отлично режет по дереву. Его зовут Хенджин.
– В замке много работы и не хватает мужских рук...
– Ваше высочество! – предупреждающий голос капитана заставляет меня бросить на него вопросительный взгляд.
Он слегка склоняет голову и отступает, но я вижу, как он злится, как трепещут крылья носа, а желваки ходят ходуном под кожей щек.
– В чем дело, капитан?
– Я не могу позволить вам это, – тихо и спокойно говорит он, а у самого во взгляде, ставшем холодно-серым, бушует шторм.
– Позволить что?
– Взять в дом слугу, – и следом добавляет: – Мужчину.
Я делаю еще один шаг от семейства Хван, хмурюсь, смотрю Чонгуку в глаза снизу вверх:
– Моя служанка, Сохи, выполняет много тяжелой работы. Она таскает ведра с углем, выгребает золу и чистит камины, стирает и носит воду для моей ванной и леди Манобал.
– Гм? – взгляд Чонгук красноречиво говорит, что это вообще-то ее обязанности. – Все верно, она же ваша горничная.
– Она женщина.
Капитан озадаченно вскидывает брови.
– Я заметил.
– Нет, – качаю головой. – Если бы вы заметили, вы бы догадались, зачем мне слуга. Чтобы облегчить труд Сохи. Но ее работу будто никто не видит. Даже господин Ёхан помогает ей не всегда. Но с него нет спроса, он стар и у него больные колени. Когда я попросила вас выделить людей, я хотела, чтобы они работали в доме на постоянной основе.
Взгляд Чонгука остекленел, а в его голове видимо закопошились мысли.
– Но они воины, ваше высочество. Они мужчины. Я не могу загружать их бабскими делами, это роняет их достоинство.
– Вы правы, у каждого должны быть свои обязанности. Но Кеха – мирная деревня, находящаяся во владениях его величества всего в дне пути от столицы Кимэлдара. От кого вашим людям защищать меня? Вы здесь не для того, чтобы обеспечивать безопасность, а чтобы следить за мной, контролировать каждый мой шаг и в случае чего, предотвратить мой побег. Не обманывайтесь тем, что я этого не понимаю. Кеха – тюрьма, а вы тюремщик.
Чонгук поджимает губы, но не сводит с меня глаз, жадно рассматривает мое лицо. Он громко втягивает воздух и хмурится. А я продолжаю:
– Я обеспечиваю ваш постой, готова кормить вас и снабжать углем и дровами, брать на себя ваши расходы, связанные с проживанием, не требуя ничего взамен. Но будьте любезны войти в мое положение. Мне необходим слуга. Если нет – выделите мне человека для выполнения, как вы сказали, бабских дел.
– Как вы представляете воина... бегающего на побегушках у вашей служанки? – раздосадовано произносит Чонгук. – Вы совершенно не знаете этого Хван.
– Отправьте человека к местному старосте. А я спрошу у Жизель. Это решит проблему.
– Вы растратитесь.
– Не беспокойтесь об этом. Вы и ваши люди получают свое жалованье от казны.
Кулаки капитана вдруг сжимаются и разжимаются, а взгляд бегает по моему лицу, пока не останавливается на глазах.
– Я укажу это в отчете его величеству.
– Это ваше право.
Чонгук растерянно моргает – думал, что напугает. А я отхожу, и он вдруг бросает:
– Ваше высочество, я...
Оборачиваюсь, и капитан торопливо заверяет:
– Мне не доставляет это радости. Ваше положение... я все понимаю. И знаю, что вы рассержены. Я не смею вам указывать. Но я вынужден докладывать обо всем. Это приказ императора.
– Я знаю и не сержусь на вас. Мне во многом будет нужна ваша помощь, капитан. Я не сильна в строительном деле.
– Я к вашим услугам.
– Пожалуйста, покажите господину Хван фронт работ.
Я замечаю Жизель, которая стремительно идет к замку, прихватив с собой корзину с травами. Я направляюсь навстречу, и травница низко кланяется, смущенно поглядывает на Чона, и я вдруг осознаю, почему она и в предыдущую нашу встречу была такой неловкой и неразговорчивой – красавец граф явно ее смущал