Глава 1
ЭЛИССА
— Черт, — бормочу я, глядя на тест на беременность в руках Ники.
Он положительный. Она беременна.
Моя сестра проходит мимо меня с таким видом, будто ее может стошнить, и опускается на стул у своей кровати. Тест выпадает из ее руки.
— Это катастрофа, — стонет она.
Катастрофа? Нет. Катастрофа - это пролить вино на белое дизайнерское платье, которое ты одолжила у подруги, или разрядить аккумулятор телефона, когда ты находишься в лесу на рейве.
Это гораздо больше, чем катастрофа.
Это кластерфаки. Определение из словаря.
Свадьба Ники с Дмитрием Матвеевым состоится всего через несколько дней, а она беременна.
Ребенком от другого мужчины.
Ригель Уолтер любит ее. Он готов ради нее на все. Но Ника бросила его, чтобы исполнить свой "долг перед семьей", выйдя замуж за Дмитрия - самого опасного мафиози Нью-Йорка.
Клянусь, самое большое достижение нашего никчемного папаши - это то, что он сумел запудрить мозги моей сестре, заставив ее поверить в его бредни.
Жизнь папы зависит от этого брака. В буквальном смысле. Дмитрий- единственная причина, по которой папа
сейчас не гниет в тюрьме, но если он смог вытащить папу, то так же легко может посадить его обратно. Цена за свободу моего отца - Ника, дочь, на которой Дмитрий должен жениться, чтобы стать преемником папы.
Дмитрий уже является доном своей семьи, но, видимо, жадному ублюдку этого недостаточно. Он хочет стать доном и в нашей семье. Поэтому ему нужна жена .И, согласно его отсталым традициям, она должна быть девственницей.
Я вздрагиваю. Может, Дмитрий и воспитывался в традиционной религиозной семье, но что-то мне подсказывает, что непорочное зачатие станет серьезным испытанием для его веры.
— Что же мне делать? — шепчет Ника, ее широко раскрытые глаза прикованы к лежащему на земле тесту. Моя сестра всегда была сильной, но сейчас она выглядит так, будто вот-вот рухнет. — Я нужна Дмитрию и папе. Папа заставит меня избавиться от ребенка.
Она права. Она им нужна. Мужчины в нашей жизни не способны сами навести порядок. Если бы все зависело от папы, Нику уже к вечеру увезли бы в клинику, но, возможно...
— Дмитрий не стал бы этого делать, — говорю я. — Ты же знаешь, какие у него традиции.
Моя сестра качает головой. —Не будь наивной. В нашем мире уважают только те традиции, которые служат им. Дмитрий не станет воспитывать чужого ребенка.
Ее губы дрожат.
— Я не знаю, что делать. Я не должна была оставлять Ригеля. Ты права Элисса. Я должна была быть храброй и остаться. Ригель любил меня, а я разбила ему сердце, потому что чертовски боялась, что однажды он пожалеет о том, что пожертвовал ради меня столь многим. Я была так неуверенна в себе и беспокоилась о будущем, что совершенно не замечала того, что было прямо передо мной.
Мое сердце сжимается. Так ведут себя люди, которым никогда не позволяли ставить себя на первое место. Они занимаются самосаботажем, потому что считают себя недостойными счастья.
О, Ника. Всю жизнь наши родители лепили из нее идеальную дочь - послушную и самоотверженную. И им это прекрасно удалось.
Она провела ногтями по щекам.
— У нас с Ригелем могла бы быть общая семья. Мы были бы счастливы. Вместо этого я все испортила.
Из ее глаза скатывается слеза, за ней другая. Ее душевная боль настолько ясна, настолько разрушительна, что я чувствую ее отголосок в своей груди.
Она не заслуживает таких страданий.
Я - бунтарка, а Ника- хорошая, добрая и верная. Она потратила годы, защищая меня. Пока я тайком целовалась по ночам с мальчиками, которые никогда не поймут мой мир, и ходила на вечеринки, где мне никогда не было места, Ника прикрывала меня и получала побои от нашего отца.
Сколько синяков я ей заработала? Сколько слез она пролила за меня?
До нескольких недель назад я даже не подозревала, что папа издевается над ней. Он обижал ее годами, а я никогда этого не замечала. Честно говоря, что за человек я такой? Как будто я закрывала глаза на страдания всех, кроме своих собственных.
Горячий стыд захлестнул мои щеки.
Я должна быть лучше, чем сейчас. Я не могу продолжать подводить свою сестру. Это прекращается прямо сейчас.
Я подхожу к тому месту, где она сидит, и опускаюсь перед ней на колени.
— Ты этого хочешь? Ты хочешь быть с Ригелем?
В ее глазах стоят слезы. — Да. Больше всего на свете.
Наконец-то. В ее голосе звучит настоящая убежденность. Возможно, это ее шанс освободиться от оков папы и сделать то, что правильно для нее. Но она не может начать новую жизнь с папой и Дмитрием на спине. Пока она нужна им для этого брака, они никогда ее не отпустят.
Тяжесть оседает в желудке.
Я могу заставить их перестать нуждаться в Нике.
В конце концов, она здесь не единственная дочь Марселя.
Охренеть.
Я смахиваю локоны с шеи, чувствуя, как по коже ползет нервный жар. Могу ли я это сделать?
Я должна это сделать.
Да, пришло время повзрослеть. Я много лет мечтала переехать в Лос-Анджелес, работать музыкальным менеджером, общаться с талантливыми и знаменитыми людьми и иметь свободу делать все, что захочу, но я никогда не получу от этого удовольствия, если ценой будет счастье Ника. Она заслуживает того, чтобы прожить свою жизнь с человеком, который любит ее так, как любит Ригель.
Она всегда прикрывала меня. Теперь моя очередь прикрывать ее.
Я обхватываю ладонями ее колени и смотрю ей в глаза. — Ты готова бороться за это?
Ника фыркает и вытирает щеки. — Я сделаю все, что потребуется.
Моя грудь напрягается.
И у меня тоже. Ради нее я готова на все. Она не заслуживает меньшего.
— Ника,я займу твое место.
На ее лице промелькнуло замешательство. —Что ты имеешь в виду?
Я делаю глубокий вдох. — Я выйду замуж за Дмитрия.
****
День спустя я сижу в итальянском ресторане в Челси, принадлежащем семье Матвеевых. Это должен был быть интимный ужин с ближайшими родственниками Дмитрия и нашими, поэтому за большим обеденным столом сидят всего семь человек.
Здесь так тихо, что можно услышать, как падает булавка.
Мать и дядя Дмитрия не проронили ни слова с тех пор, как мы сели за стол. До сих пор разговор вел папа, но теперь даже он замолчал. Капля пота скатывается по его виску, покрытому пятнами, и вид ее приносит мне удовлетворение.
Нервничаешь? Еще бы.
Всего несколько минут назад Ника попросила поговорить с Дмитрием наедине, а теперь они беседуют в его кабинете. Все чувствуют, что что-то не так. Моя сестра должна выйти замуж через три дня, но если их разговор пройдет успешно, то к алтарю пойдет не Ника.
Это буду я.
Мама уставилась в свою тарелку, ее челюсть сжата. Рядом с ней мой брат, Алексан, помешивает вино в своем бокале, насупив брови. Я бросаю взгляд направо, на свободные места Ники и Дмитрия, и встречаюсь глазами с Неро Де Лука, консильери Дмитрия. В кои-то веки этот раздражающий мужчина выглядит немного неуверенно. Он поднимает брови, словно спрашивая меня, знаю ли я, о чем идет речь.
Как будто я когда-нибудь ему скажу.