Глава 13

Глава 13
— Встань на задние лапы, — учил Грач, показывая нужное движение. — Так ты сможешь нанести противнику сразу два удара – по одному каждой из передних лап – прежде чем ты приземлишься и убежишь.
— Здорово! — воскликнул Криколап.
Солнце вставало над пустошью, хотя трава всё ещё была покрыта инеем, а воздух наполнен морозной свежестью. Грач почувствовал, что тяжесть пережитой ночи отступила, как только он сосредоточился на тренировке. Он согласился взять Криколапа вместе с Перьелапкой, так как Утёсница – наставница оруженосца – возглавила ежедневный патруль к Камням Памяти. И пока тренировка шла гораздо лучше, чем когда Грач в последний раз пытался обучать оруженосцев вдвоём.
— Попробуйте повторить, оба, — предложил Грач, повторив боевой приём во второй раз. — На этот раз, представьте, что перед вами противник.
Глядя, как оруженосцы пытаются повторить то, что он им показал, Грач думал о том, что решающее сражение с горностаями, должно быть, уже не за горами. Ветерок с Верескоглазкой, меж тем, всё ещё были на своём задании. «Надеюсь, у них всё хорошо, — подумал Грач. В то же время он чётко осознавал, что все его соплеменники должны быть готовы к следующему этапу. Оруженосцы не будут сражаться в первой линии, но кто знает, как пойдёт дело…
«Я хочу, чтобы они были готовы».
— Отлично, Криколап, — похвалил Грач, удивлённый, насколько быстро оруженосец сумел выучить новый приём. Он хорошо балансировал на задних лапах и вкладывал в удары всю свою силу. — Продолжай в том же духе, и горностаи со страху из шкуры выпрыгнут!
Криколап смущённо склонил голову.
— У меня была прекрасная наставница, — напомнил он Грачу. — Сумеречница была умной и сильной воительницей, она многому научила меня по стратегии боя.
Грач не ожидал услышать такую похвалу в адрес своей бывшей подруги, хотя Криколап, будучи её оруженосцем, был, безусловно, с ней ближе, чем практически любой другой кот – кроме Ветерка. Грач всегда знал, что Сумеречница была умелой воительницей, но, похоже, он никогда не отдавал ей должное в полной мере. «Наверное, есть много вещей, которых я о ней не знаю, — вздохнул воитель. — И теперь уже никогда не узнаю».
— Ты тоже хорошо справляешься, Перьелапка! — похвалил он своего собственного оруженосца. — Просто помни, что…
Он замолчал, услышав отчаянный крик с края лагеря, в котором он распознал голос Верескоглазки. Мгновенно развернувшись, он увидел на вершине склона Верескоглазку с Пронырой, несущих безвольно повисшее тело чёрного кота.
«Ветерок! Нет!»
Почему Ветерок не двигается? Живот Грача свело от ужаса.
«Как он мог пострадать? Однозвёзд ведь отчётливо запретил им вступать с горностаями в бой… — Но, глядя на поникшее тело сына, Грач понял, что сейчас не время для вопросов. — Великое Звёздное племя, — умолял он, — пожалуйста, не забирайте его у меня! Я этого не переживу. В памяти всплыло видение бездыханного тела Остролистой из его сна. — Именно поэтому я видел этот сон? Он был предостережением мне?»
Грач понёсся по склону навстречу возвращающимся воинам, заметив, что белые лапы Проныры покраснели от впитавшейся в них крови.
Дрожь ужаса охватила Грача с лап до головы. «Откуда она? Проныра что, убил моего сына?»
Со стоящей дыбом шерстью, Грач замер перед группой котов. Ветерок неподвижно висел между ними, поддерживаемый их плечами, через весь его бок тянулась зияющая открытая рана.
— Что случилось? — потребовал ответа Грач. Повернувшись к Проныре, он добавил: — Это ты с ним сделал?
И только тут Грач заметил, что изо рта Проныры свисало что-то окровавленное. Как только воитель уронил это на землю, стало понятно, что это было телом горностая, его белая шкура вся была покрыта засохшей кровью.
— Нет, конечно! — огрызнулся Проныра, глаза кота яростно сузились. — Сомневаюсь, что я вообще смог бы такое сделать, даже если бы очень постарался.
— Грач, пожалуйста, — промяукала Верескоглазка, — оставь Проныру в покое и лучше помоги нам отнести Ветерка в палатку Пустельги.
«Он жив!»
Грач испытал такое облегчение, что ему было просто нечего больше сказать. Он подхватил задние лапы Ветерка, и все вместе они направились через лагерь к палатке целителя.
— Мы делали всё, как приказал Однозвёзд, и наблюдали за горностаями снаружи, — объяснял ему Проныра на ходу, — но когда мы увидели, как много их выбралось на поверхность и отправилось на охоту, мы решили, что самое время проникнуть внутрь и осмотреться. Мы нашли логова тварей, их кучи с добычей, все ходы и выходы, которыми они пользуются. Всё было тихо, и мы уже направлялись к выходу, когда вдруг почувствовали запах горностаев. Они, должно быть, оставались в логове вне главного туннеля.
— Мы хотели незаметно прошмыгнуть мимо них, избегая опасности, как и велел Однозвёзд, — продолжила Верескоглазка, — но Ветерок… — кошка запнулась.
— Ветерок рванул прямо к ним и напал на них, — промяукал Проныра. — Он легко убил одну из тварей. — Проныра мотнул головой в ту сторону, где он оставил труп горностая. — Но другая оказалась сильнее и приняла бой. Именно она распорола ему бок. Он бы продолжал сражаться, но мы с Верескоглазкой буквально силком заставили его отступить. Он потерял много крови, а затем – и сознание. Мы вытащили его на поверхность и вот, принесли в лагерь.
Грач перевёл взгляд на Верескоглазку, та согласно кивнула.
— Мы оба пытались остановить Ветерка, но его стремление убивать горностаев было слишком велико.
Грач видел в её глазах нескрываемое беспокойство. Она вся дрожала и то и дело поворачивала голову, вылизывая Ветерку раненый бок. «Он, должно быть, действительно небезразличен ей».
К тому моменту, как Грач с остальными достигли целительской палатки, вокруг успела собраться достаточно большая толпа. Потрясение на их лицах соседствовало с интересом. Грач слышал шепотки вокруг, но не мог разобрать слов. «Большинство из них наверняка надеется, что Ветерок мёртв. Это бы разом решило столько их проблем! Не дождётесь, блохастые».
Перьелапка направилась в палатку целителя предупредить Пустельгу, и пёстрый серый котик вышел из расщелины в скале к ним навстречу.
— Великое Звёздное племя! — воскликнул он, увидев ранение Ветерка.
Шкуру Грача закололо от испуга. Если даже целитель так реагирует, значит, плохо дело.
Наконец, Пустельга собрался и произнёс уже более энергично:
— Внутрь его, живо!
Грач помог остальным занести Ветерка в палатку и уложить его на подстилку из упругого мха. И, наблюдая за Пустельгой, осматривающим его сына, Грач вдруг почувствовал, как его, от ушей до кончика хвоста, согревало какое-то новое чувство. Сначала воитель не сумел распознать его, но затем понял, что это была гордость.
«У Ветерка, должно быть, осы в голове, раз он полез прямо в логово горностаев, — подумал он. — Но, всё же, это было очень храбрым поступком». — Ещё с тех пор, как он был оруженосцем, Ветерок боялся туннелей, и гибель Сумеречницы, должно быть, только усилила этот страх. Требовалось истинное мужество, чтобы взглянуть в лицо своим страхам и напасть на горностаев.
Начисто вылизав рану на боку Ветерка, Пустельга поднялся и повернулся к Грачу.
— Его раны серьёзны, — сказал целитель, — впрочем, это ты и без меня видишь. Ему потребуется тщательный уход.
Сердце Грача буквально воспарило от слов Пустельги. «Значит, я не потеряю сына, едва я только начал его понимать?»
— Я могу посидеть с ним! — немедленно вызвалась Верескоглазка.
Грач покачал головой.
— Спасибо, Верескоглазка, — промяукал он, — но я хочу сам побыть с сыном – по крайней мере, в ближайшее время. Может, ты пока сходишь к Однозвёзду, отнесёшь ему тело горностая и расскажешь, что произошло?
Верескоглазка колебалась, неуверенно глядя на Ветерка. Грач видел, насколько сильно она хотела остаться с ним.
— Я позову тебя, как только он очнётся, — пообещал молодой кошке Грач, — но сейчас важно, чтобы Однозвёзд узнал, с чем же мы имеем дело.
— Я понимаю. — Встряхнувшись, Верескоглазка покинула палатку.
В то время, как Пустельга направился к своему хранилищу трав у задней стенки пещеры, Грач заметил стоящего рядом Проныру. Рыжий кот опустил голову, выражение его морды было сложно понять. Шерсть на спине Грача начала вставать дыбом от ощущения неловкости момента, учитывая то, что он сказал воителю.
— Прости, что обвинил тебя в нападении на Ветерка… — пробормотал он спустя мгновение.
— Всё в порядке, — ответил Проныра, и Грача удивило отсутствие в его голосе злости. — У тебя были основания подозревать меня, после всего, что я сказал о твоём сыне. Но после того, как я сегодня увидел, с какой храбростью он атаковал этих горностаев, я понял, что он никоим образом не может быть причастен к гибели Сумеречницы. Мне жаль, что я говорил всё это.
Грач, почувствовав себя ещё более неловко, смущенно лизнул плечо.
— Тебе стоит извиниться перед Ветерком, когда он проснётся.
Проныра кивнул.
— Извинюсь. Я до сих пор не уверен, правильно ли поступил Однозвёзд, позволив Ветерку вернуться в племя после Великой Битвы, но, что касается вопросов с Сумеречницей и его храбростью, я в нём больше не сомневаюсь. Сегодня он действительно сражался за всех нас.
Грач был разочарован, услышав, что Проныра всё ещё не доверяет его сыну полностью. «Но, по крайней мере, он готов предоставить Ветерку шанс, — подумал воитель. — Для начала и это неплохо».
— Спасибо, что принёс его домой, — промяукал он.
— Это наименьшее, что я мог для него сделать, — ответил Проныра и, кивнув Грачу на прощание, направился к выходу из палатки.
Грач отступил назад, пропуская Пустельгу, тот, разжевав хвощ в кашицу, нанёс его на рану Ветерка, закрепив субстанцию толстым слоем паутины.
— Это должно помочь, — промяукал целитель, задумчиво глядя на Ветерка. — По крайней мере, кровотечение остановилось. Можешь немножко посидеть с ним? Мне надо доложиться Однозвёзду.
Когда Пустельга вышел, Грач подсел к Ветерку, прислушиваясь к его тяжёлому дыханию. Шкура сына всё ещё пахла запёкшейся кровью. На несколько мгновений ему почудилось, что он снова находится у Места-Где-Тонет-Солнце, и на него накатывается огромная волна, ошеломляя своей мощью.
Но сейчас этот ужас вызывала не волна. Грач испытывал его, видя, что Ветерок серьёзно ранен, и понимая, что Сумеречница уже мертва.
Грач наклонился к нему, но прежде чем он приблизился достаточно близко, чтобы что-то прошептать сыну на ушко, Ветерок медленно открыл глаза. Грач испытал чувство облегчения, видя, что Ветерок очнулся, но, взглянув ему в глаза, увидел в них лишь боль.
Ветерок несколько раз моргнул, прежде чем у него вышло сосредоточить взгляд на Граче.
— Я убил горностая, но Сумеречница всё равно мертва, — несчастным голосом прошептал он. Сердце Грача разрывалось на куски от жалости, когда он услышал, как его сын добавил: — Я не должен был оставлять её в туннелях.
— Помолчи, — мягко сказал ему Грач. — Тебе нужно беречь силы. Мне так жаль, что тебе пришлось пережить всё это, но мы отомстим за твою мать, обещаю. — Увидев, что не убедил Ветерка, он добавил: — Если нам предстоит битва, племени обязательно потребуется такой отважный и сильный воин, как ты.
Ветерок широко открытыми глазами уставился на Грача. Он молчал, но его взгляд, казалось, красноречиво говорил за него. Неужели это действительно Грач, мой отец, говорит мне это?
Смущённый Грач прочистил горло.
— Пойду принесу тебе что-нибудь пожевать, чтобы восстановить силы, — промяукал он. — Скоро вернусь.
Прямо перед палаткой Грач обнаружил Верескоглазку, ждавшую вместе с Перьелапкой и Криколапом.
— Как там Ветерок? — взволнованно спросила Верескоглазка.
— Он очнулся, — ответил Грач и увидел, как голубые глаза кошки радостно заблестели. — Но ему нужно отдыхать. А нам всем – готовиться.
— Готовиться к чему? — спросила Верескоглазка, дёрнув хвостом.
— Сражаться, — ответил Грач.