Глава 18

Глава 18
Солнце уже вставало, проливая на землю сквозь облачную завесу бледный свет, когда Грач, пошатываясь, достиг лагеря, измождённый долгим походом по пустоши и волнением от совершённого открытия, что Сумеречница, возможно, жива.
Зевая и путаясь в мыслях от недосыпа, Грач, тем не менее, собирался первым делом найти Ветерка. «Наконец-то у меня есть для него хорошие новости! И, если Сумеречница жива, нам предстоит выяснить, почему она не вернулась домой».
Но, когда воитель уже направлялся к воинской палатке, он заметил группу котов, столпившихся у палатки целителя и оживлённо что-то обсуждавших. Он бросил озадаченный взгляд на Пустельгу.
– Странно… – пробормотал целитель. Он подошёл к соплеменникам, и Грач последовал за ним.
– Что случилось? – спросил он Белогрудку.
Маленькая белая старейшина повернулась к нему, её глаза сияли.
– Перьелапка очнулась! – промурлыкала она.
Огромная волна облегчения обдала Грача.
– Прекрасные новости! – воскликнул он.
Пустельга скрылся в своей палатке. Грач, прокладывая себе путь сквозь толпу, подошёл к самому входу. Едва кот его достиг, в расщелине вновь показался Пустельга. Целитель выглядел довольным, но во взгляде его читалась и тревога.
– Нет, к ней нельзя, – промяукал он, обращаясь ко всем соплеменникам сразу. – С Перьелапкой всё будет в порядке, но сейчас ей нужны покой и тишина. Отправляйтесь охотиться, или ступайте убейте парочку горностаев, главное, не толпитесь тут.
Грач собирался было уйти вместе со всеми, но Пустельга заметил его и поманил взмахом хвоста.
– Ты можешь войти, Грач, – промяукал целитель. – Она хотела увидеться с тобой.
Воитель услышал, как у него за спиной пара котов неодобрительно зашипела, но он проигнорировал их и направился в палатку вслед за целителем. Он был слишком обрадован, чтобы начинать ссору с соплеменниками. «Я втянул её во всё это, и, тем не менее, она всё ещё хочет меня видеть!»
Осока и Головешка склонились у подстилки кошечки, глаза их буквально светились радостным облегчением. Они поднялись на лапы, едва Пустельга с Грачом вошли. Осока, наклонив голову к дочери, промурлыкала:
– Мы принесём тебе что-нибудь покушать и славный кусочек влажного мха.
Они с Головешкой проскользнули мимо Грача, к облегчению воителя не заметив его, так как он вовремя отошёл в тень у стенки палатки.
Едва они ушли, Грач приблизился к Перьелапке, лежащей на подстилке из мха и папоротников; она подняла голову и сонно посмотрела на кота.
– Перьелапка, мне так жаль, что я подверг тебя опасности, – промяукал Грач, присев возле кошечки.
Та вытаращила от удивления глаза, услышав эти слова.
– Но ты не подвергал! – воскликнула она. – Я помню немногое из того, что произошло, но я точно знаю, что твоей вины здесь не было. Криколап, я и другие, мы сами решили, что хотим участвовать в битве. Ты не заставлял нас этого делать.
– Но ведь я – твой наставник. Мне не стоило убеждать тебя быть такой настойчивой. Я подверг тебя опасности, и…
– Нет, – перебила Перьелапка. – Это был лишь совет, и это был хороший совет. Мы с другими оруженосцами сами приняли решение участвовать в битве. Мы были сердиты, что нас оставили в лагере, словно котят, а когда мы прибыли на место, то решили, что горностаи не настолько опасны – но мы были неправы. А ты – лучший наставник во всех племенах!
«Хотел бы я, чтобы это было правдой… – подумал Грач. – Я просто счастлив, что с тобой всё хорошо, – хрипло проговорил воитель, коснувшись своим носом носа ученицы.
Перьелапка закрыла глаза и сонно вздохнула.
– Со мной всё будет в порядке.
Грач тихонько вышел из палатки и нос к носу столкнулся с возвращающимися Осокой и Головешкой. Осока несла пухлую мышку, а изо рта Головешки свисал кусок мха, с которого капала вода.
Чувствуя неловкость, Грач отступил назад, но на этот раз ему было просто негде разминуться с ними в узком проходе. Он приготовился к тому, что родители Перьелапки вновь начнут обвинять его в травмах дочери. Но затем он понял, что они смущены не меньше, не смея смотреть ему в глаза.
– Прости нас, Грач, – промяукала, наконец, Осока, выпуская добычу изо рта. – Мы были к тебе слишком строги.
– Ничего, я заслужил этого, – кивнул в ответ Грач. – По крайней мере, частично.
– Никто не заслужил того, что мы тебе наговорили, – настаивала Осока. – Просто, понимаешь, она – наша дочь, и мы были так напуганы…
– Я всё понимаю, – уверил её Грач. – Я тоже за неё беспокоюсь, а ведь я всего лишь её наставник. Могу представить, что чувствовали вы. – Говоря всё это, он видел в глазах родителей Перьелапки искренние беспокойство и заботу, вновь осознавая, как долго он скрывал их от собственного сына.
В его голове вдруг ярко возник образ Ветерка, ещё котёнком неуклюже переваливающегося по лагерю, спотыкающегося о свои собственные лапки и гоняющегося за собственным хвостом. Он был настолько милым, настолько уязвимым, и Грачу так хотелось всеми силами защищать и оберегать его…. Но он специально сдерживал себя, не давая Ветерку той любви, которую должен давать сыну отец. «Я слишком сильно боялся кого-то любить».
Голос Головешки вернул его к действительности.
– Я знаю, что ты прилагаешь к тренировкам Перьелапки все возможные усилия, – с трудом промяукал сквозь мох в пасти серый кот, – но, может, потом, в будущем… ты будешь… чу-уть-чуть более осторожен?
Грач почувствовал приступ раздражения. «Я пытался быть осторожным! Но оруженосцы должны учиться». Но он вовремя вспомнил, что Головешка был отцом, едва не потерявшим своего котёнка. Он мог понять его чувства, памятуя о своём собственном страхе за Львиносвета во время Великой Битвы или за Ветерка, раненного горностаями. И он совершенно искренне ответил:
– Я не хочу, чтобы с Перьелапкой ещё что-то приключилось. И с сегодняшнего дня я приложу все усилия к тому, чтобы защитить её.
Головешка благодарно кивнул ему, и пара скрылась в палатке целителя.
Развернувшись, Грач заметил Ветерка, идущего вместе с Пронырой и Жавороночкой к куче с дичью с добычей, свисающей из их ртов. «Наконец-то! – подумал Грач. – Не могу дождаться увидеть лицо Ветерка, когда я расскажу ему о Сумеречнице!»
Он подождал, пока двое других воителей отойдут, и поманил сына за собой в тихий уголок возле детской.
– Что на этот раз? – удивлённо спросил Ветерок.
Грач сделал глубокий вдох, вспоминая, что именно ему сказал прошлой ночью Пустельга. Он надеялся, что не обнадёжит Ветерка понапрасну и не заставит его поверить, что они тут же найдут Сумеречницу и вернут её домой; ведь, в этом случае, сердце его сына будет разбито, если кошка всё же окажется мертва.
– Ты же знаешь, что минувшей ночью я ходил с Пустельгой к Лунному Озеру? – начал воитель. Ветерок кивнул. – Пустельга пообещал, что поищет Сумеречницу в Звёздном племени, и… её там нет. А это значит, что она всё ещё может быть жива!
Ветерок судорожно вздохнул, но ничего не ответил. Грач не мог понять, что было на уме у его сына.
– Я действительно был уверен в том, что она погибла, – объяснил Грач, опасаясь, что Ветерок рассердится на него за то, что он так быстро прекратил поиски Сумеречницы. – Прости меня…. И я всё ещё не уверен до конца, что именно всё это означает, но я не хочу, чтобы ты терзался и горевал попусту.
Ветерок покачал головой, и Грач понял, что сын больше смущён, нежели зол.
– Нет…. Всё в порядке.
Он посмотрел на отца, и Грач увидел, как надежда вновь зажглась в глазах Ветерка.
– Я просто счастлив, что у нас всё ещё есть шанс найти её. Дело не в нас с тобой, Грач. А в том, чтобы спасти Сумеречницу.
Грач кивнул, впечатлённый зрелой реакцией сына.
– Я уже думал об этом, и если она всё ещё жива, – продолжал он, – должна быть веская причина, по которой она не вернулась к нам. Ведь она – самая преданная воительница, что когда-либо была в племени Ветра. Может, она в ловушке или в опасности. Мы вместе вновь должны начать её поиски.
Ветерок задумчиво лизнул переднюю лапу и почесал за ухом.
– Ты помнишь, чем в прошлый раз закончились наши поиски. Где ты предлагаешь их начать?
– Нам надо отправиться к той точке на территории Грозового племени, где я обнаружил её кровь, – ответил Грач.
– Это наверняка обрадует Ежевичную Звезду! – фыркнул Ветерок.
– А я и не собираюсь спрашивать у Ежевичной Звезды разрешения, – сухо ответил Грач. – В любом случае, если она выбралась из туннелей и мы её не нашли, поиски нужно начинать именно там.
– Но ведь с тех пор прошла уже половина луны, – возразил Ветерок. – Не выветрился ли за это время её запах?
– Надеюсь, нет. – Грач не подумал об этом раньше. Опасаясь, что его сын может быть прав, он изо всех сил боролся с накатившей волной разочарования, затем взял себя в лапы, стараясь говорить оптимистично. – С тех пор не было дождей. В любом случае, это наш единственный шанс. Пойдём, поговорим с Однозвёздом.
Направляясь через лагерь к палатке предводителя, Грач заметил Однозвёзда около неё, что-то активно обсуждающего с Кроликом. Когда Грач с Ветерком подошли, глашатай кратко кивнул предводителю и ускакал в направлении воинской палатки.
– Ну? – спросил Однозвёзд, поворачиваясь к Грачу. – Какая мышеголовая идея посетила твою голову на этот раз?
Грач понял, что предводитель до сих пор не простил ему обращения к Грозовым за помощью. Его голос был холоден, как лёд, а глаза раздражённо прищурены. «Это худшее время для того, чтобы просить его о чём-либо» – взволнованно подумал Грач.
Однозвёзд молча выслушал историю Грача о том, что открылось Пустельге у Лунного Озера, и о его намерении вместе с Ветерком отправиться на поиски Сумеречницы.
– Грач, у тебя что, осы в голове? – спросил предводитель, когда Грач закончил. – Ты действительно считаешь, что сейчас подходящее время для того, чтобы вторгаться на территорию Грозовых?
– Да, если это единственный способ найти Сумеречницу! – отчаянно выпалил Ветерок, прежде чем Грач успел ответить.
Однозвёзд раздражённо махнул хвостом.
– Сумеречница и мне небезразлична, – промяукал он, – но прошло уже слишком много времени, а вы даже толком и не знаете, где искать.
– Мы начнём с того самого места, где я учуял её запах, – мрачно ответил Грач. Ветерок стоял рядом, выжидательно глядя на предводителя. Наконец-то они с сыном были на одной стороне. Однозвёзд молча переводил взгляд с отца на сына и, наконец, вздохнул, будто бы сдаваясь.
– Ладно, можете попробовать, но не сейчас. Сегодня нам предстоит более неотложное дело. – Взглянув на Грача, он добавил: – Вечно приходится напоминать тебе, чтобы ты ставил дела племени превыше собственных.
– Какое неотложное дело? – спросил Грач, игнорируя подколку предводителя. Он понимал, что Однозвёзд ещё долго будет на него злиться, но это не значило, что ему было плевать на дела племени.
– А ты что, забыл о горностаях? – с сарказмом спросил Однозвёзд. – Или о вчерашнем разговоре с Ежевичной Звездой?
«Нет, как я мог о них забыть? – с горечью подумал Грач. – Я, наоборот, думал, что я единственный, кто помнит о них. Ведь именно из-за них я отправился за помощью в Грозовое племя».
– Нам необходимо избавиться от горностаев, прежде чем они вынудят Грозовых ещё больше вмешиваться в наши дела, – продолжал Однозвезд. – Возможно, именно это видение Пустельги и обозначало. В конце концов, ведь тёмная вода, появившаяся с нашей стороны из туннелей, могла прийти к нам именно с Грозовой стороны, верно? Что, если видение предупреждало нас о том, чтобы мы опасались наших ближайших соседей? Возможно, их новый предводитель, Ежевичная Звезда, и является для нас величайшей угрозой. А прибывающая вода означает, что Грозовое племя собирается захватить нашу территорию и выгнать нас прочь.
«А, может, наш предводитель просто не видит дальше своих усов, – угрюмо подумал Грач. – Да, Грозовые могут быть назойливыми, но неужели они способны напасть на нас сейчас, когда так мало времени минуло после Великой Битвы? Конечно, теоретически они могли бы – так же, как и ежи могли бы полететь!»
И вновь Грач почувствовал, что он стоит перед выбором. Должен ли он, как преданный воитель, беспрекословно следовать указаниям своего предводителя, или высказывать своё мнение, если он думал, что предводитель ошибается? Осознавая, что в данный момент он едва ли был любимчиком Однозвёзда, кот прилагал все усилия к тому, чтобы молча слушать предводителя.
– Вот наш план, – продолжал предводитель, – мы завалим входы в туннели ветками и камнями – всем, что найдём.
Грач съёжился. «Это не имело бы никакого смысла, даже если бы горностаи были нашей единственной проблемой».
– Предстоит тяжёлая работа, и нам понадобится помощь каждого воителя, – уточнил Однозвёзд, бросив пристальный взгляд на Грача с Ветерком, – но это лучший способ и разобраться с горностаями, и не дать Грозовым использовать туннели для шпионажа за нами.
– Да это самый мышеголовый план, что я когда-либо видел! – воскликнул кто-то, и Грач вдруг с ужасом осознал, что это был он сам. Отвращение от только что услышанного, видимо, пересилило осознание необходимости быть вежливым и не усугублять проблемы во взаимоотношениях с Однозвёздом. «Как бы то ни было, уже слишком поздно». Он сделал вдох и продолжил: – Неужели ты даже не подумал обо всём этом как следует?
– Не подумал? – повторил Однозвёзд угрожающе тихим голосом. – Что ж, может, и не подумал. Одари же нас плодами своей мудрости, Грач.
Грач неловко дёрнул ухом. Очевидно, что называть план Однозвёзда мышеголовым было, как минимум, неразумно. Ветерок потрясённо уставился на него широко раскрытыми глазами, к ним направлялись ещё воители, привлечённые внезапно возникшей напряжённостью и видом Однозвёзда, шерсть которого стояла дыбом.
«Но я больше не могу молчать. Я должен сказать всё, что думаю».
– Заваливание выходов, скорее всего, вообще не остановит горностаев, – заговорил Грач, – они просто вытолкнут препятствия изнутри. А, если и остановит, то они направятся на территорию Грозового племени. Как, ты думаешь, Ежевичная Звезда отреагирует на это?
Однозвёзд облизнулся, словно он только что проглотил сочный кусок дичи.
– А это и есть лучшая часть моего плана, – промурлыкал он. – Я хочу отправить Ежевичной Звезде небольшой подарочек. Посмотрим, как ему понравятся горностаи, мародёрствующие на его территории.
– В таком случае, ты ещё более мышеголовый, чем я думал, – резко сказал Грач. – И если никто больше не готов тебе этого сказать, то скажу я. Проблемы с Грозовым племенем – это последнее, что нам сейчас нужно. Не думаю, что Звёздное племя хочет, чтобы племена относились друг к другу, как к врагам.
– А ты что, вдруг стал целителем? – спросил Однозвёзд, чей голос продолжал оставаться обманчиво тихим, хотя шерсть стояла дыбом, а глаза пылали. – Как же мне повезло, что у меня есть такой советник, как ты!
– Мне не нужно быть целителем, чтобы видеть, что ты ведёшь племя к пропасти! – огрызнулся Грач. – Ежевичная Звезда пришёл предложить помощь Грозового племени, – и, видит Звёздное племя, мы в ней нуждались, – но вместо этого ты отверг помощь и оскорбил его, а теперь ты делаешь всё, чтобы ещё ухудшить отношения с ними. Тогда, когда они нужны нам в роли союзников!
Однозвёзд зарычал. Столкнувшись лицом к лицу с его яростью, всё, что оставалось Грачу – это стоять прямо и не отступать.
– Хорошо, Грач, – прорычал предводитель. – Я предупреждал тебя, и не раз. Больше предупреждать не буду. Если тебе так нравится Грозовое племя, можешь катиться искать Сумеречницу на их территории. На самом деле, ступай куда хочешь – главное, чтобы тебя не было здесь. Я не желаю видеть тебя на территории племени Ветра!
– Что? – На мгновение у Грача подкосились лапы, словно какое-то существо швырнуло в него камень. – Так я…. У него не было сил закончить вопрос вслух. «Так я изгнан?»
– Мне что, нужно повторять дважды? – прошипел Однозвёзд. – Я думаю, Грач, тебе нужно немножко времени подумать о том, что же именно делает воителя преданным. И пока ты не найдёшь ответа, я не желаю видеть тебя ни в лагере, ни на территории племени. На следующие четверть луны… Ты больше не являешься воителем племени Ветра! Используй это время с умом и подумай о своих поступках. И когда ты решишь, что понял, в чём именно была твоя ошибка, ты можешь попросить у меня позволения вернуться.
«Так я изгнан? – Грач с трудом сглотнул, не веря в произошедшее. – Правда, не навсегда, а всего лишь на несколько дней… – Оглядевшись вокруг, он понял, что стоит в кругу недовольно пялящихся на него котов. – Но, чтобы вернуться, мне нужно будет пресмыкаться, – понял вдруг он. – Однозвёзд хочет заставить меня проглотить мою гордость».
Он заметил, что Ветерок, стоящий впереди группы, выглядел потрясённым, его глаза были широко распахнуты, а шерсть стояла дыбом.

«Пожалуйста, кто-нибудь, скажите хоть словечко в мою защиту, – беззвучно молил Грач. – Вы ведь все знаете, насколько я предан…. Что я – кот племени Ветра от кончиков ушей до подушечек лап. Я же столько отдал племени! Скажите ему! Скажите, что он неправ!»
Но никто не сказал ни слова. Казалось, никто не хотел рисковать навлечь на себя гнев Однозвёзда…. По крайней мере, уж точно не ради Грача.
«И даже Ветерок, – с горечью подумал Грач. – А ведь мне казалось, что мы стали ближе. Может, он только рад избавиться от меня».
Как только первый шок прошёл, ему на смену пришёл гнев. «Отличная попытка, Однозвёзд! Что ж, если это битва характеров, то я не уступлю. Я не буду извиняться перед тобой в ситуации, когда я прав….»
Он собрался и встретил яростный взгляд Однозвёзда с высоко поднятой головой.
– Разрешение вернуться! – бросил он. – Ха, если племя Ветра больше не нуждается во мне, то и я не нуждаюсь в племени Ветра!
Он развернулся и побрёл сквозь толпу вверх по склону, к краю лагеря.
Никто так и не окликнул его.