Вишнёвое лето (Карина Бартш)

Он стоял, прислонившись к своему «Мустангу», сложив руки на груди и чертовски хитро улыбаясь. Я стояла метрах в трех от него, вся тряслась и не могла понять, почему не убегаю.

— Иди сюда, — сказал он, а я отрицательно затрясла головой. Он вздохнул, оттолкнулся от «Мустанга» и медленно и угрожающе направился в мою сторону. Чем ближе он подходил, тем дальше отступала я. Но с каждым шагом расстояние между нами все уменьшалось.

— Ты не умеешь проигрывать, Эмили? — спросил он, сверкнув глазами, пока я пятилась и качала головой.

— Я не проиграла!

— Конечно, проиграла. Ты сама это отлично знаешь, дорогая.

Я снова покачала головой, потому что была уверена, что не проиграла, но Элиас настаивал на обратном. С испугом я смотрела, как он сделал последний шаг, оказавшись рядом, и положил руки мне на бедра. Сердце ушло в пятки, ноги подкашивались. Я беспомощно смотрела на Элиаса, который стоял всего в нескольких сантиметрах от меня.

— Не бойся, больно не будет, по крайней мере, физически, — сказал он с ухмылкой, и меня как будто окатили холодной водой. Он медленно наклонился к моему лицу, по-прежнему держа руки на моих бедрах. Я сжала губы и почувствовала, как он начал меня целовать...

* * *

Громкий звук заставил меня вздрогнуть и проснуться.

— Прости, я не знала, что ты еще спишь, — сказала Ева.

Я сидела на кровати, сонно глядя по сторонам. Справа стоял стол, посреди комнаты — Ева. Я была у себя дома, и мне просто приснился сон. Мне не хватало слов, чтобы передать облегчение, хотя я все еще была слегка не в себе после пережитого кошмара.

Я уснула на книге, которая после моего дурацкого пробуждения оказалась на полу. Я медленно наклонилась, чтобы ее поднять. Чем яснее я осознавала, что это был просто сон, тем легче мне становилось дышать. Я устало потерла лицо руками. Теперь этот придурок будет преследовать меня не только в жизни, но и во сне? Черт, мое подсознание решило сыграть со мной дурную шутку.

— Тебе приснился плохой сон?

— Можно и так сказать, — ответила я, пока Ева включала компьютер. Я не представляла, сколько сейчас времени, так что взглянула на часы, которые показывали без десяти шесть. Я вздохнула, потому что собиралась сегодня днем сходить в город и купить книгу. По средам у Алекс было больше лекций, чем у меня, так что мне было легче сохранить эту вылазку в тайне от нее. Алекс была настоящим шопоголиком. Она могла ходить из одного магазина в другой часами, постоянно пытаясь всучить мне какую-нибудь чепуху. Мне всегда было ужасно жаль времени, потраченного впустую в магазине. Когда мы в последний раз оказались в такой ситуации, я не выдержала. Мы были в большом торговом центре, я подошла к стойке информации и попросила объявить по громкой связи следующее: «Мама просит малышку Алекс Шварц подойти к выходу, иначе она уедет домой без нее».

Пять минут спустя она прибежала ко мне, красная как рак, и, в отличие от меня, ей эта шутка смешной не показалась. Но позор Алекс точно того стоил.

У меня просто не было гена, отвечающего за шопинг. Мои походы в магазин происходят очень просто. Что мне нужно? Брюки! Я иду в магазин, нахожу брюки моего размера, посылаю консультантов подальше, покупаю подходящие и иду домой. Но если речь идет о книжных или музыкальных магазинах, то в них я могу зависать часами.

Я откинула покрывало и направилась в ванную, может быть, было еще не слишком поздно.

Холодная вода сотворила чудо: я окончательно проснулась и стряхнула с себя дурацкий, бессмысленный и совершенно ничего не значащий кошмар. Вернувшись в комнату, я взяла сумку, попрощалась с Евой и отправилась по делам.

Автобус, который, как обычно, опоздал минут на десять, привез меня в центр Берлина. Я немного побродила по улицам, а потом зашла в маленькую книжную лавку, где вскоре отыскала нужный мне роман. Потом просмотрела новинки и бросила злой взгляд на книги про Гарри Поттера, которые напомнили мне про Элиаса.

Второй моей целью стал маленький магазинчик с дисками и пластинками, который находился в узеньком переулке довольно далеко от центра. Это был мой любимый магазинчик, и в нем можно было найти настоящие сокровища, так что я не переживала, что до него далеко идти. По дороге я глазела на витрины, но ни одна не смогла привлечь мое внимание более чем на минуту, пока я не поравнялась с магазином белья. Остановившись перед витриной, я уставилась на комплект черного кружевного белья, которое было надето на дурацкий манекен с дурацкими идеальными формами. Комплект был из полупрозрачной ткани, без блесток, скромно украшен вышивкой, и выглядел он стильно. Он мне очень понравился, и я вспомнила про собственное белье. Его, конечно, нельзя было назвать бабушкиным, но оно было выбрано по принципу максимального удобства. Меня охватила тоска. Но, посмотрев на ценник, скромно стоявший рядом, я словно к месту приросла. За этот комплект мне пришлось бы выложить сто двадцать евро, и, вероятно, для того, чтобы выяснить, что на мне, в отличие от манекена, он сидит отвратительно.

Но вышивка на бюстгальтере была такой красивой... И тонкая ткань должна быть такой мягкой и такой приятной на ощупь...

Я была похожа на ребенка, который стоит, прижавшись носом к витрине с конфетами. Но, пока я мучилась, не в силах решиться, у меня возник вопрос: зачем мне красивое белье? Кроме меня его вряд ли кто-то увидит, что, с одной стороны, меня вполне устраивало, но с другой — делало покупку бесполезной.

Мне в голову пришли мысли о Луке, хотя я совершенно не хотела, чтобы они влияли на мое решение. Я понятия не имела, как сложатся наши отношения. Но вдруг? Это был явный довод в пользу покупки, хотя рассматривать интернет-знакомого как потенциального парня было как-то дико.

Даже если у нас завяжутся отношения, то мое белье он сможет увидеть не раньше чем через год после их начала. Мне понадобится время, чтобы убедиться, что он не врал мне в письмах. Хотя... Что есть, то есть. И ткань на вид очень приятная. Интересно, Луке так же неловко иметь подругу по переписке в его двадцать четыре? Надо будет задать ему этот вопрос. Так, о чем это я? Ах да, белье... Покупать или не надо? Сто двадцать евро были для меня большой суммой, но с другой стороны, я почти никогда ничего себе не покупаю...

Я чувствовала себя так, как будто на моем плече сидит маленький чертенок Алекс и шепчет мне на ухо: «Ну, чего ты сомневаешься? Конечно же, нужно купить это шикарное белье! Книги и диски нельзя носить на себе, и чего же ты еще ждешь — возвращения Зёрена Нордманна?»

Последний смертоносный аргумент меня добил, так что я, широко открыв глаза и не раздумывая больше ни секунды, зашла в магазин. Я планировала найти подходящий размер, заплатить и уйти, и, хотя продавщица настойчиво уговаривала меня сначала примерить белье, мне удалось воплотить мой план в жизнь.

Однажды я позволила уговорить себя на примерку в магазине белья, и чем все закончилось? Я стояла в кабинке в одних трусиках, и в тот момент, когда я наклонилась, чтобы их снять, как консультант просунула голову за шторку и спросила: «Ну что, подходит размер?»

Мне в этот момент было совсем не смешно! С тех пор я боюсь кабинок для примерки как огня. У меня есть личное пространство, и продавцы, которые вламываются ко мне, когда я стою голая, вероломно нарушают его границы.

Я вышла из магазина с белым пакетом, в котором лежала книга и дорогущее белье, и отправилась дальше. Через десять минут я была в музыкальном магазине и с головой зарылась в содержимое полок. Там я провела следующий час. Я выбрала диск, который вызвал у меня интерес. Группа называлась «Скиндред» и играла смесь регги и металла. Я никогда не слышала ничего подобного, но мне было ужасно интересно послушать, что же у них в итоге получилось, поэтому я купила диск без дальнейших раздумий.

Когда я вышла из магазина, вокруг уже сгустились сумерки и зажглись уличные фонари. Я направилась к автобусной остановке, когда услышала, как кто-то зовет меня по имени. Я резко обернулась и поняла, почему голос показался мне знакомым.

— Доминик, — сказала я и подумала, что надо было позвонить ему, как я и обещала.

Доминик подошел ко мне, широко улыбаясь.

— Привет! Рад тебя видеть, — поздоровался он, а я кивнула в ответ, молясь про себя, чтобы он не спросил, почему я так и не позвонила. Отговорка про отсутствие времени была не слишком удачной. Если бы я хотела, то за полторы недели, прошедших с момента нашего знакомства, могла бы его найти.

— Как твои дела? — спросил он.

— Спасибо, хорошо, а твои?

— Внезапно стали гораздо лучше, — подмигнул мне Доминик, и я подумала, что он переигрывает.

— Ты ходила по магазинам? — спросил он.

— Да, ничего особенного, — я взглянула на свой пакет. — А ты?

— Я собирался встретиться с Яном, но он только что позвонил и отменил встречу.

Если я правильно помнила, Ян был застенчивым парнем, с которым мы познакомились в клубе.

— Очень жаль, — ответила я.

— Ничего страшного, — заверил он меня и тут же застал врасплох следующим вопросом. — А сейчас ты чем-нибудь занята?

— Эм... ничем особенным, — ответила я неуверенно.

— Может, тогда пойдем выпьем? — Доминик взглянул на меня с надеждой, пока я судорожно пыталась придумать какую-нибудь отговорку.

— Хорошо, давай, — наконец сказала я и выругалась про себя.

Он предложил зайти в бар под названием «Сумерки», который находился неподалеку и, по его словам, был очень хорош. Минут через пять мы туда пришли, и я была вынуждена согласиться с Домиником. Бар был причудливо оформлен в мексиканском стиле, и с каждого меню на нас смотрела надпись: «Тако дня». Мы уселись в уголке за столик на четверых. Официантка зажгла светильничек, сделанный из миниатюрной бутылочки из-под «Джека Дэниэлса», а мы стали изучать меню. Меня отвлек мобильный, который вдруг завибрировал.

— Извини, я ненадолго, — сказала я Нику, потому что увидела, что на экране высветилось имя Алекс.

Он кивнул, и я приняла вызов прямо при нем.

— Да?

— Эмили, ты должна мне помочь! — прошептала она в трубку.

— Чем помочь? — спросила я, удивляясь, что Алекс шепчет.

— Себастьян с Элиасом собрались куда-то пойти и спрашивают меня, пойду ли я с ними.

— Так это же хорошо! — я нахмурилась; в последнее время она только и делала, что изводила меня нытьем о том, как ей хочется снова увидеть Себастьяна.

— Рада, что ты согласна. Через десять минут мы зайдем за тобой.

— Что?

— Ты же идешь с нами?

О как я теперь была рада, что встретила Ника.

— Я бы с удовольствием, — соврала я, не моргнув глазом, — но я сейчас в баре с Ником и не могу пойти с вами.

— С кем ты в баре?

— С Ником, — повторила я, закатив глаза. — Ты его знаешь, это друг Элиаса, с которым мы познакомились в клубе.

— Я знаю, кто такой Ник, и мне интересно, за каким чертом ты с ним встречаешься?

— Мы случайно встретились в городе... — пробормотала я, выставив себя перед Ником полной дурой.

— И где вы?

— Бар называется «Сумерки», все нормально.

— Подожди, я сейчас спрошу.

— Что значит ты сейчас спросишь? Кого и о чем? Алекс?

Но она меня больше не слушала. Похоже, Алекс прижала телефон к груди, потому что до меня доносилось только шуршание и невнятные звуки разговора. Если она решила, что может завалиться сюда с ними обоими, то ей придется придумать что-нибудь другое!

Через несколько секунд в трубке перестало шуршать, и Алекс вернулась на линию.

— Ладно, тогда развлекайтесь пока, — прощебетала она.

— Спасибо... вы тоже, — ответила я неуверенно.

— Обязательно! Ладно, увидимся завтра? Пока! — выпалила она и в тот же момент повесила трубку.

Все еще недоумевая по поводу того, что это было, я спрятала телефон в сумку. Иногда все проще, чем кажется на первый взгляд. Меня это устраивало.

— Извини, это была Алекс, — объяснила я.

— Все в порядке, — ответил Ник. — Надеюсь, из-за меня тебе не пришлось отказаться от чего-то важного?

— Вот об этом можешь точно не беспокоиться, — заверила я его. — Благодаря тебе мне удалось избежать вечера в компании Элиаса, так что я могу тебя только поблагодарить.

— Ну, если так, — рассмеялся он, — то пожалуйста. Ты всегда можешь рассчитывать на меня в этом вопросе.

— Буду иметь в виду, — ответила я, — но я с ним как-нибудь справлюсь.

— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Ник, и мы оба снова склонились над меню.

Я заказала себе клубничную «Маргариту», и, когда принесли напитки, мы снова погрузились в разговор. Мы болтали о пустяках, но ведь мы были едва знакомы. Учитывая, что это была всего лишь вторая наша встреча, то проходила она относительно неплохо. Доминик был таким же общительным и дружелюбным, как при нашей первой встрече в клубе. Я рассказала ему про свою учебу. Доминик, по его словам, не очень во всем этом разбирался, но он проявил интерес, хотя я так и не поняла, искренний или притворный. Внешне Доминик казался очень милым и дружелюбным, но было в нем что-то, что не позволяло мне ему довериться. Как будто я видела картину, на которой была одна маленькая деталь, которая смущала меня и портила все впечатление. Странный мазок, неподходящая краска, криво нарисованная тень — что-то было не так. Правда, я никак не могла понять, в чем же конкретно дело.

Когда мы закончили говорить обо мне, Доминик начал подробно и с увлечением рассказывать о фирме своего отца. Он работал там младшим руководителем и надеялся рано или поздно взять управление компанией в свои руки.

— Так чем именно занимается ваша фирма?

— Мы производим электроприборы, но не для использования в быту, а для производства.

— Но ты работаешь в конторе, а не на производстве? — спросила я, отпив немного «Маргариты» и глядя на него поверх бокала.

— Именно, — заулыбался Доминик.

Мне хотелось знать, чем именно он занимается, и он ответил мне очень подробно. По словам Доминика выходило, что он опытный бизнесмен. Он рассказывал о финансах и хвалился тем, какие знает хитрые тактические приемы. У меня создалось впечатление, что он довольно самовлюбленный тип. Может, дело было в том, что он вырос в богатой семье, управляющей собственным предприятием. Тем не менее, была в нем заносчивость, которая мне не нравилась. Да и жадность до денег казалась мне отталкивающим качеством, которое я в глубине души порицала. В конце концов, все лучшее в этой жизни нельзя купить за деньги. Я не могла определить, насколько глубоко в нем сидели капиталистические идеалы, но Доминик явно гордился семейным предприятием. Я прилежно слушала его разговоры на эту тему, хотя со временем заскучала.

Только когда мы заговорили о музыке, я снова почувствовала себя свободнее, но нам не представилось шанса подробно обсудить эту интересную тему. Доминик заметил что-то у меня за спиной, уставился туда и явно перестал меня слушать.

— В чем дело? — спросила я.

— Ты ведь сказала Алекс, в каком мы баре?

Я не поняла, почему он спрашивает, проследила его взгляд, и меня чуть удар не хватил.

— Привет, привет! Ну, как у вас дела? — завопила Алекс, подходя к столу. Конечно, она была не одна.

Я сидела, открыв рот, а Алекс продолжала улыбаться, и, не спросив разрешения, уселась на свободное место. «Конечно, садись», — подумала я со злостью.

— Привет, — поздоровался Себастьян. У него на лице было написано понимание того, что мы не рады их появлению, но он все равно уселся на стул рядом с Алекс. А кое-кому не повезло: пятеро людей и всего четыре стула... И свободных мест больше не было...

Но я недооценила Элиаса, который вежливо позаимствовал стул у соседей по столику. Он усмехнулся, поставил стул вплотную ко мне и уселся рядом.

— Привет, золотце, — сказал он, наклоняясь ко мне. Когда его губы оказались в опасной близости от моей щеки, я отодвинулась от него вместе со стулом. Я бросила на Элиаса злобный взгляд, обещающий ему дальнейшую жизнь без яиц, если он еще хоть раз попробует выкинуть что-то похожее. Но мой взгляд отразился от Элиаса, не произведя на него абсолютно никакого впечатления. Он снова подвинулся вместе со стулом, так что я оказалась зажата между ним и Домиником. Я разозлилась. Теперь осталось только дождаться, чтобы он вывалил свой член на стол на всеобщее обозрение, чтобы помериться с Домиником. Он продолжил ухмыляться, а когда его рука оказалась на спинке моего стула, я решила, что с меня хватит.

— Тебе осталось только пометить территорию, как собаке, — сказала я, нахмурившись, и сбросила его руку со спинки.

Элиас тихонько засмеялся.

— Нет, таких планов у меня не было.

И хотя он больше не тянул ко мне руки, я продолжила, нахмурившись, на него смотреть, но потом сердито вздохнула и решила, что буду просто его игнорировать.

— Так, Доминик, — сказала я, не обращая больше внимания на Элиаса, — на чем мы остановились?

Вспомнив, что речь шла о музыке, мы снова о ней заговорили. И хотя внешне я казалась спокойной и уверенной в себе, но внутренне я совсем не чувствовала себя уверенно. Вся эта ситуация была слишком неприятной для меня. Я сидела, сжавшись, и дергалась каждый раз, когда Элиас прикасался ко мне ногой. Но раз это движение оставалось не замеченным остальными, мне было нечего ему предъявить, поэтому я ничего не говорила.

Алекс и Себастьян тоже погрузились в разговор, который сначала шел с трудом, но постепенно они расслабились. Элиас в основном слушал, о чем я говорю с Домиником, но сам, к счастью, в разговор не влезал.

— Ты играешь в группе? — удивленно переспросила я Ника.

— Да, я барабанщик.

— А в каком стиле вы играете?

— По большей части это рок, но с небольшой примесью гранжа, панка и электронной музыки, — ответил он, пристально наблюдая за моей реакцией. — Но все не так уж серьезно, — продолжил он. — У нас было всего два небольших концерта, а в остальное время мы репетируем.

— Целых два концерта — это больше, чем может похвастаться большинство любительских групп, — сказала я.

— А скоро у нас будет третий концерт, — улыбнулся Доминик многообещающе. — Но точной даты пока нет.

— Когда узнаешь точную дату, сообщи мне. Я хочу прийти вас послушать.

И хотя я интересовалась рок-музыкой и всегда была рада послушать что-нибудь новенькое, я сказала это в основном затем, чтобы позлить Элиаса.

— Конечно, я сообщу, но, может быть, придется немного подождать, — сказал Ник и подмигнул мне.

— Но ты же понимаешь, что должен будешь бросить в меня барабанные палочки?

Он улыбнулся и кивнул.

— Ты будешь единственной, кому они понадобятся.

— Поговорим об этом после концерта, когда у меня будут на лице следы от ногтей других фанаток, — пошутила я, удивляясь сама себе. Еще пара таких предложений, и он подумает, что нравится мне, а это не так.

— Думаю, тебе не о чем волноваться, — улыбнулся Ник, отпил из своего бокала и поднялся. — Я скоро вернусь, — сказал он мне и направился в сторону туалета.

Алекс, в чей адрес я бросала косые взгляды, была с головой погружена в разговор, так что наша половина столика тут же погрузилась в тишину.

— Вот это производит на тебя впечатление? — после недолгого молчания спросил меня Элиас.

Я невольно скрестила руки на груди.

— Что именно?

— То, что он в группе? — сказал Элиас, передразнивая Ника.

— Ты же понимаешь, я ищу парня, которым можно будет похвастаться перед подружками, — сказала я, передразнивая в ответ его собственные слова, сказанные мне несколько недель назад.

— Должен признаться, что мое мнение по этому вопросу слегка изменилось, — ухмыльнулся Элиас.

— Поздравляю тебя, — съязвила я в ответ.

Когда Доминик вернулся, два отдельных разговора слились в один общий. Себастьян был очень мил, и с ним было приятно поговорить. Его слова, жесты, выражение лица — все располагало к себе. Он был одним из тех немногих людей, которые были приятными, умными и не зацикленными на себе собеседниками. Я потихоньку наблюдала за ним и Алекс. Они оба бросали взгляды друг на друга, когда другой не видел, и это было так мило, что я не могла сдержать улыбку.

Элиас и Доминик игнорировали друг друга. Мое предположение, что они друг друга недолюбливают, подтвердилось. Я не знаю, в чем там было дело, но явно не во мне. И, хотя мне было любопытно, я не решалась расспрашивать ни одного из них.

Элиас игнорировал Доминика, но не меня, и ему удалось испортить мне удовольствие от клубничной «Маргариты». Каждый раз, когда я отпивала из своего бокала густую жидкость, состоявшую в основном из клубничного пюре, Элиас прилипал взглядом к моим губам. У него на лице было написано, что он фантазирует о том, как будет меня целовать. От этого я заливалась краской и совершенно не хотела больше пить коктейль. Элиас не просто смотрел, он хотел изнасиловать меня глазами. Еще чуть-чуть, и можно будет подавать на него заявление в полицию.

Себастьян начал рассказывать о своей учебе на психолога, а я с интересом его слушала. Вдруг рядом раздался шелест, прозвучавший как сигнал тревоги.

— Ты что, ходила по магазинам? — спросил Элиас, беря в руки белый пластиковый пакет, который я по глупости оставила рядом со стулом. Я попыталась выхватить пакет, но это мне не удалось. Элиас оказался быстрее меня. Он понял, что я не хочу, чтобы он увидел содержимое пакета, его глаза загорелись от любопытства, а на губах появилась улыбка. Я снова попыталась схватить пакет, перегнувшись через его колени, но Элиас воспользовался тем, что его руки были длиннее моих, и держал его так, что у меня не было ни единого шанса его достать. Мне было очень неприятно находиться так близко к нему, а Элиас, кажется, получал от этого удовольствие.

Я выпрямилась и опустила руки.

— Элиас, пожалуйста, отдай мне пакет.

Он сделал вид, будто размышляет, выполнять ли мою просьбу, а потом ответил:

— Не-а.

Повернувшись ко мне спиной, он заглянул в пакет, но, видимо, не смог разглядеть, что конкретно там лежит, поэтому вдобавок запустил в него руку и начал шарить внутри.

Я проиграла, все-таки проиграла. Набрав полную грудь воздуха, я приготовилась к тому, что сейчас Элиас выложит на стол мой новый комплект белья. И эта сцена точно войдет в десятку самых унизительных моментов моей жизни, потому что над ней я вряд ли смогу посмеяться десять лет спустя. С его стороны все это было просто подлостью.

Когда до него дошло, что он щупает нижнее белье, Элиас обернулся и взглянул на меня через плечо, подняв брови. «Давай, придурок, делай, что хочешь», — подумала я и мысленно поклялась, что до конца жизни не стану с ним разговаривать.

Словно в замедленной съемке я следила, как он ухватил что-то и потащил из пакета наружу. Мне не хотелось видеть, как он опозорит меня перед всеми, поэтому я закрыла глаза и пожелала, чтобы подо мной разверзлась земля. Но внезапно случилось непредвиденное.

— Ты устроила такую трагедию из-за книги и диска?

Я вскинулась, широко открыв глаза и глядя на Элиаса. Он кротко и соблазнительно улыбнулся мне и перевел взгляд на диск, который держал в руках.

— Я знаю эту группу, у меня тоже есть такой альбом, — сказал он и засунул диск обратно в пакет. — Эмили, золотце, я не знал, что у тебя такой хороший музыкальный вкус.

Я отвела глаза и снова попыталась выхватить у него пакет. Элиас сначала отдернул его, а потом все же отдал мне, ухмыляясь. При этом он погладил мои пальцы, и это точно было сделано нарочно! Я зарычала, скомкала пакет и сунула его под стол. И чтобы больше ни у кого не возникло идеи повторить этот дурацкий поступок, я зажала пакет между ногами и так просидела до конца вечера.

Хотя Элиас не стал меня унижать при всех, все равно было ужасно неприятно, что он видел мою покупку. Его взгляды стали еще более откровенными, а мое настроение становилось все хуже и хуже. Я попыталась его игнорировать, представляя, как огромный ластик стирает его из реальности. И если раньше я была с ним холодна, то теперь это был не просто холод, а где-то минус восемьдесят градусов. Несмотря на это, он опять придвинулся ко мне. Из-за тесноты мне было некуда отодвигаться, поэтому я сжалась, скрестив руки перед собой и ощущая его дыхание на своей коже.

Элиас прошептал мне на ухо:

— Надеюсь, ты понимаешь, что я теперь не сомкну глаз, представляя тебя в этом белье...

Я почувствовала себя так, будто меня окатили ледяной водой, а мои уши начали пылать. Меня злило то, что я так на него реагирую, но еще сильнее злило то, что Элиас это заметил.

— А я надеюсь, — так же тихо ответила я, — ты запомнишь раз и навсегда, что останешься без глаз, если еще когда-нибудь устроишь что-то подобное.

Элиас улыбнулся, сверкнув глазами, и откинулся на спинку стула.

Как же я его ненавидела!

Моя попытка стереть его из реальности с треском провалилась. Элиас ничуть не походил на тонкую карандашную линию. Он был чернилами, которые пропитали мою жизнь, как сухую бумагу. Прошло полтора часа, а я так и не смогла расслабиться и почувствовать себя лучше, поэтому решила закончить на этом вечер и пойти домой. Алекс расстроилась, но я твердо стояла на своем, так что она пожелала мне доброго пути. Элиас, конечно, пытался напроситься отвезти меня домой, но я твердо отказалась. Ничто на свете не могло заставить меня сегодня остаться с ним наедине.

Доминик предложил свою помощь, но принять ее только затем, чтобы досадить Элиасу, было глупо, так что я тоже отказалась.

Я попрощалась со всеми присутствующими, кроме Элиаса, и побежала на остановку. Когда я оказалась дома, то первым делом засунула белье в самый дальний ящик шкафа, а потом пошла в душ. Я была там очень долго, и только когда Ева начала стучаться в дверь, я с трудом заставила себя выйти. Она встретила меня нетерпеливым: «Наконец-то!» Я отступила, пропуская ее в ванную, а сама легла в постель.

Мне не давало покоя происшествие в баре. Я не понимала, как могла быть такой растяпой и упустить пакет из виду? Теперь мне придется расхлебывать последствия, и никто в этом не виноват, кроме меня и моей глупости. «Надеюсь, ты понимаешь, я теперь не сомкну глаз, представляя тебя в этом белье...» Тупой, наглый хам!.. К чему эти разговоры? Другими словами, чего ему от меня надо? Я не была красавицей, и, что бы он там ни говорил, у меня не было ничего общего с девушками, с которыми Элиас обычно спал. Так в чем же дело? Он меня ненавидит? Или все дело в том, что я ему отказала?

Я не находила ответа на свои вопросы, и меня раздражало то, что я вообще была вынуждена о нем думать. Я схватила новый диск, надела наушники и включила музыку. Черт, музыка была не просто хорошей, она была отличной! И ей удалось то, чего я сама никак не могла добиться: мысли об Элиасе отодвинулись на задний план.

Я прослушала диск дважды от начала и до конца и почувствовала себя совершенно расслабленно и спокойно. Я сняла наушники и приготовилась ко сну.

Но звонок телефона застал меня на полпути в страну снов. Я несколько раз стукнула рукой по тумбочке в темноте, пока не нащупала мобильный. Мне пришло сообщение.

От: Не брать трубку

Я тебе уже говорил, как я скучаю по тебе каждую ночь?

От: Эмили

Сходи в душ, Элиас.

От: Не брать трубку:

Пускай тебе приснятся сладкие сны, мой ангел.

Я со вздохом отложила мобильный и в который раз закатила глаза. «Мой ангел...» Что за идиот?!