Глава 10 Осколки приносят неудачу
Пока профессор, ведущий лекцию, обсуждал со студентами историю французской литературы, мой взгляд блуждал по аудитории. Это была обычная аудитория, не очень большая, в форме амфитеатра — чем дальше сидишь от лектора, тем выше находишься. Я расположилась примерно в середине и пыталась сосредоточиться на лекции, но без особого успеха. Мои мысли постоянно уходили в сторону, и я ловила себя на том, что задумчиво рисую каракули в тетради. Все дело было в последнем письме Луки. Я все не могла придумать, что написать ему в ответ.
Дорогая Эмили,
нет, мне пока не удалось попутешествовать в свое удовольствие. Пару лет назад я жил какое-то время за границей, но я жил там ради учебы, а не ради удовольствия. Я разделяю твое желание увидеть мир, но, в отличие от тебя, для меня главную роль играет отсутствие не денег, а подходящей компании.
Раньше мы с друзьями часто ездили по Германии и соседним странам, но я не могу назвать это настоящим отпуском — это были в лучшем случае короткие вылазки. И хотя я отлично помню, что там происходило, но как бы объяснить... С друзьями ты веселишься и валяешь дурака, при этом совершенно не важно, где это происходит — на карьерном оЗёре за городом или на Адриатике.
Раньше мне именно этого и хотелось... Но две последние поездки показали, что теперь мне этого недостаточно. Мне не хватало рядом любимого человека, кого-то, с кем можно поделиться открытиями. Я не хочу смотреть на мир в одиночку, я хочу показать его женщине, которая много для меня значит, и пережить все это вместе с ней.
Я знаю, как банально это звучит, но я чувствую именно это и надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду. Хотя мои размышления могут показаться тебе чушью.
Пожалуйста, скажи, ты мне сочувствуешь или я тебя окончательно отпугнул? (Почему-то я предполагаю, что второй вариант в твоем случае практически исключен?)
Желаю тебе доброго дня,
до скорого,
Лука.
Лука был как сахар, — не липкий, но очень сладкий. Я не могла понять его опасений, потому что абсолютно его поддерживала.
Мои поездки в отпуск можно было пересчитать по пальцам одной руки, и за границей я была всего один раз. Причем эту поездку в Голландию тоже нельзя
было считать настоящим отпуском. Это была поездка от университета, и хотя там были приятные моменты, но в общем впечатление от нее было довольно смазанным.
Но каким могло бы быть путешествие с любимым человеком? С тем, кто разделяет твои интересы?
Я вздохнула и нарисовала очередную закорючку на полях тетради. Что могло меня отпугнуть? Больше всего меня пугало то, что эти слова мне написал мужчина.
Может, Алекс была права, и мне стоило подумать о встрече с ним? В конце концов, мы переписывались уже шесть недель. И чем дольше это тянется, тем сильнее может быть разочарование в итоге. Даже если Лука не толстый ботаник с сальными волосами, то кто может гарантировать, что, встретившись лицом к лицу, мы так же хорошо поладим? Таких гарантий не мог дать никто.
И хотя воображаемый мир был прекрасен и удивителен, встреча может все изменить. Время чистой теории прошло, настала пора практики. Замок в небесах мог либо лопнуть, как мыльный пузырь, либо обрести плотность и стать реальным.
Я сгорбилась, и моя ручка снова заскользила по бумаге. Что по этому поводу думал Лука? Ведь он ни разу не заговаривал о встрече. Хотя на это могла быть тысяча причин, и о некоторых из них он даже рассказал. Он не решился подойти, поэтому написал мне письмо, другими словами, Лука был застенчив. Но почему у него была низкая самооценка? Он был умным, красноречивым, очаровательным и с чувством юмора, у него было собственное мнение, и он умел его отстаивать. Но я не знала, как он выглядит. Значит ли это, что он боится мне не понравиться?
У меня была еще одна теория. Я серьезно рассматривала вариант, что Лука мог оказаться геем. Надо быть реалисткой, практически все, что он писал, было нетипично для гетеросексуального мужчины. В таком случае он мог бы оказаться идеальным продолжением ряда моих кошмарно-неудачных отношений. В этом ряду не хватало мужчины, который благодаря мне поймет, что женщины его все-таки совсем не привлекают.
Я услышала, как дверь в аудиторию открылась и кто-то начал спускаться по проходу. Я единственная проявила такт и не повернула голову, чтобы посмотреть на вошедшего. Ведь мало в жизни более неприятных моментов, чем когда на тебе сконцентрировано внимание толпы. Даже когда вошедший завозился и уселся у меня за спиной, я не стала оборачиваться, а продолжила думать о Луке. Я уже говорила, что одна только мысль о возможной встрече с ним заставляла мое сердце биться как бешеное.
Но мои мечтания были внезапно прерваны, когда я почувствовала, что мне кто-то подул на волосы. И до того как я поняла, что произошло, кто-то за моей спиной тихо сказал: «Бу!»
Я вздрогнула и обернулась, увидев, что за мной сидит Элиас и ухмыляется. Я уставилась на него во все глаза. Чем я это заслужила?
Элиас скрестил руки на столе и смотрел на меня, чуть наклонив голову.
— Чего тебе здесь надо? — спросила я и снова перевела взгляд на профессора.
— Я решил навестить тебя во время лекции.
— Почему бы тебе не посетить свою собственную лекцию?
— Была такая мысль, но я так по тебе соскучился!
Я злобно посмотрела на него через плечо, но в ответ получила безмятежную улыбку. Ну что за придурок!
— Ты похож на сахар, Элиас, — прорычала я и снова отвернулась.
— Такой сладкий? — его голос прозвучал удивленно.
— Нет, такой же прилипчивый! — ответила я с издевкой, закончив разговор.
Теперь он не оставит меня в покое даже на лекциях? У него есть хоть капля совести?
Я снова попыталась сконцентрироваться на том, что говорит профессор, когда почувствовала, что Элиас трогает меня за плечо. Я дернулась так, словно меня ударила молния, и обернулась.
— У тебя там соринка была, — объяснил он.
— Даже если бы там была гремучая змея, ты не имеешь права меня трогать! — прошипела я в ответ, снова отвернулась, краем глаза заметив, что он поднял руки, будто сдаваясь, но при этом ухмылялся.
Большие часы над кафедрой показывали, что мне предстоит мучиться еще двадцать минут. Двадцать минут, или одну тысячу двести кошмарных секунд, в течение которых он будет пялиться мне в спину.
Ну почему он просто не оставит меня в покое? Я ведь четко давала ему понять, что он не вызывает у меня никаких чувств, кроме отвращения. Даже такой толстокожий придурок, как Элиас, должен был распознать эти сигналы. А может, он все прекрасно понимал, но ему было наплевать.
Одна тысяча сто двенадцать, одна тысяча сто одиннадцать, одна тысяча сто десять, одна тысяча сто девять, одна тысяча сто восемь, одна тысяча сто семь, одна тысяча сто шесть...
* * *
И хотя Элиас больше ничего не говорил, его присутствие настолько меня отвлекало, что я не услышала больше ни слова из всего, что говорили на лекции. Я сидела, стиснув зубы и качая правой ногой, пока лекция не подошла к концу.
В тот момент, когда профессор закончил говорить и отпустил студентов, я вскочила, кое как запихнула свои книги и конспекты в сумку, перекинула ее через плечо и начала пробираться к выходу.
Краем глаза я заметила, что Элиас идет за мной. Мы столкнулись в центральном проходе, и он продолжил наступать мне на пятки. Я закатила глаза.
Всем хотелось побыстрее выйти из аудитории, так что мы продвигались очень медленно. В коридоре толпа быстро поредела — все разошлись в разные стороны.
— Чем теперь займемся? — весело спросил Элиас.
Я быстро шагала по направлению к полупустому восточному крылу, Элиас следовал за мной.
— Я иду к себе в комнату, и мне все равно, чем ты будешь заниматься.
Он дерзко ухмыльнулся.
— Значит, решено, идем к тебе.
В этот момент чаша моего терпения переполнилась, и я повернулась к нему, сжав кулаки.
— Что ты себе позволяешь?
Элиас отступил на шаг и моргнул.
— А что?
— Я не понимаю! — я взмахнула руками. — Почему ты так стремишься затащить меня в постель?
Он поднял руки, словно защищаясь.
— Я просто пошутил про комнату...
— Может, ты и пошутил про комнату, но я имею в виду вообще все, что ты делаешь! В том числе то, что тебе хватило наглости заявиться ко мне на лекцию! О чем ты вообще думал?
Он смотрел на меня большими глазами, надув щеки.
— Ты мог уже заметить, что мне не нравятся твои шуточки, — продолжила я, — Почему бы тебе не отстать от меня? Ты же можешь разок прогуляться по универу и получить десяток номеров от желающих с тобой переспать! Почему ты продолжаешь меня преследовать? — моя ярость сменилась непониманием. — Я ведь даже не в твоем вкусе!
В ответ Элиас покачал головой, будто удивляясь моим словам, но ничего не ответил.
— Что, теперь устроим пантомиму? — сказала я, упирая руки в боки. — Я задала тебе вопрос и жду, когда ты наконец ответишь, почему никак не можешь от меня отстать.
Элиас взъерошил волосы, все еще разевая рот, как рыба на берегу.
— Не знаю, — сказал он неуверенно и огляделся по сторонам, но вскоре снова улыбнулся. — Может, потому что я люблю трудные задачи? — добавил он.
Я смотрела на него, забыв закрыть рот, и не могла поверить собственным ушам. Но спустя пару мгновений я спросила себя, почему я так удивлена. Именно такого дурацкого ответа от него и стоило ожидать.
— Действительно, зачем я вообще спрашивала, — фыркнула я и ушла, оставив его позади.
Сначала Элиас стоял на месте, и я понадеялась, что так и останется, но уже через пару секунд он сорвался с места и догнал меня в тот момент, когда я открывала
двери на улицу.
Я почти бежала через двор, не глядя по сторонам, а Элиас молча шел вслед за мной. Как я мечтала, чтобы он просто растворился в воздухе! Но проблемы не имеют обыкновения исчезать сами по себе, вот и он не исчез. Я собиралась как можно быстрее дойти до дома и захлопнуть дверь у него перед носом. И я так сосредоточилась на этой задаче, что перестала обращать внимание на окружающий мир.
— Осторожно! — закричал Элиас. Я подняла голову, и в этот момент что-то дребезжащее врезалось мне в бок. Удар был такой силы, что сбил меня с ног. В следующую секунду я оказалась на земле, и что-то острое впилось мне в ладонь. У меня болели сбитые колени, но боль в руке была гораздо сильнее. Элиас подбежал ко мне, рухнул рядом на колени и схватил за плечи.
— Ты ранена?
Я несколько секунд смотрела ему в глаза, а потом отвела взгляд и подняла голову. Что вообще произошло?
— Где у тебя болит?
— Со мной все в порядке, — ответила я и продолжила оглядываться. Внезапно я увидела мужчину на велосипеде с погнутым передним колесом, который в шоке смотрел на меня.
Теперь понятно, почему Элиас кричал: «Осторожно!» Я откинула голову назад и заплакала. Почему, ну почему такое постоянно происходит именно со мной?
Я услышала, как мужчина слез с велосипеда.
— Боже мой, — сказал он расстроенно. — Простите меня, пожалуйста! Это произошло случайно! Вы выбежали на дорогу прямо передо мной. Мне так жаль!
Элиас бросил на него злобный взгляд.
— Надо было смотреть на дорогу, а сейчас уже поздно.
— Но я... — произнес велосипедист, запинаясь, — не мог затормозить. Я же не специально на нее наехал!
— Эй, все в порядке, — вмешалась я. — Я сама виновата.
Все больше людей обращали на меня внимание, и с каждой секундой мое положение становилось все более неловким, поэтому я попыталась подняться. Элиас подхватил меня и помог сесть. Я расправила плечи, чтобы сбросить с себя его руки, и посмотрела на рану на ладони, в которой было много мелких стеклянных осколков. Неужели было недостаточно просто проехаться коленями по земле? Нет, мне как обычно «везло», и я приземлилась рукой прямо в битое стекло.
— Покажи, — сказал Элиас, взял меня за руку и осмотрел мою ладонь. — Рана неглубокая, но ее обязательно надо промыть.
Я кивнула, продолжая рассматривать рану.
— Я могу как-то помочь? — спросил мужчина с велосипедом.
— Да езжай своей дорогой и постарайся больше ее не сбивать! — прошипел Элиас, за что заработал от меня очередной злобный взгляд.
— Хватит грубить, я сама виновата! А если точнее, то это ты виноват!
— Я? — переспросил он, будто думая, что ослышался.
— Да! Если бы ты не заявился ко мне на лекцию, то ничего не произошло бы!
— Тебя никто не заставлял от меня убегать. И совершенно необязательно было бросаться под велосипед!
Элиас снова начал меня раздражать, и я решила, что пора с этим заканчивать, поэтому перенесла вес на свои бедные, ободранные колени и попыталась подняться. Он попытался мне помочь, но я прошипела, что справлюсь сама, и оттолкнула его.
Поднявшись наконец на ноги, я глубоко вздохнула.
— Вы не представляете, как мне жаль, — снова начал извиняться мужчина, который меня сбил. — Я бы очень хотел как-то вам помочь.
— Ты очень поможешь, если перестанешь мне «выкать», — сказала я.
Он был ненамного старше меня, и я не любила, когда ко мне обращаются на «вы», от этого я чувствовала себя как-то странно. Фрау Винтер — это не я, это моя мать.
— Ничего ужасного не произошло, — продолжила я. — Не переживай, ты не виноват. Наоборот, это мне надо извиняться и радоваться тому, что ты ехал не на мотоцикле.
— Но... — начал он что-то говорить, но я его перебила.
— Все нормально, — заверила я его.
— Ты же слышал, что тебе сказали! А теперь бери свой велик и езжай дальше. Там впереди есть девушки, которых можно сбить. Если поспешишь, то сможешь их догнать.
— Элиас! — прошипела я.
С меня было довольно, и это было написано большими буквами у меня на лбу. Элиас, наконец, это понял, потому что не сказал ни слова, пока велосипедист не уехал, перед этим извинившись еще раз двадцать.
— И тебе тоже приятной дороги домой, — пожелала я предельно сухо, надеясь, что он все же оставит меня в покое.
Элиас проигнорировал мои слова.
— У тебя есть два варианта, Эмили, — сказал он. — Либо мы поднимаемся к тебе, чтобы я мог осмотреть твою руку, либо едем к врачу. Выбирай.
* * *
Я поднялась в свою комнату вместе с Элиасом. Я была в расстроенных чувствах, и вдобавок комната оказалась совершенно пустой, Евы не было дома. Я бы предпочла сама вынуть осколки из руки, но, по словам Элиаса, это была глупая идея. И у меня не было ни малейшего желания тащиться к врачу, чтобы просидеть там весь день в очереди, так что мне пришлось принять его предложение осмотреть руку.
— Садись, — сказал Элиас, указывая на мою кровать.
Я предпочла подняться в комнату без его помощи, но все-таки мне было нехорошо, поэтому я подчинилась.
Черт, я напомнила себе трехлетнего ребенка, которого нельзя выпускать из квартиры без присмотра. Я постоянно попадала в дурацкие ситуации в присутствии Элиаса, и это было ужасно унизительно. Я вздохнула и протянула ему руку. Чем больше я смотрела на нее, тем сильнее она болела, поэтому я отвела взгляд.
— У тебя найдется что-нибудь для перевязки и спирт?
— В ванной, — сказала я и показала на шкафчик, который было видно через открытую дверь. Элиас рылся в нем пару минут, после чего разложил на кровати свои находки.
— Для человека, далекого от медицины, у тебя отличная аптечка, — сказал он.
— Я постоянно падаю, а кроме того, твой папа меня снабжает припасами каждый раз, когда мы с ним видимся.
— Что, правда? — рассмеялся Элиас, а я печально кивнула. — Неужели, ты в самом деле такая неуклюжая, Эмили? — спросил он, пряча улыбку.
Это был глупый вопрос, поэтому я не стала на него отвечать и уставилась на свои ноги. Элиас рассмеялся и снова пошел в ванную комнату, откуда принес миску с водой. Когда все было готово, он опустился передо мной на колени и аккуратно взял мою руку в свои.
— Сиди спокойно, — сказал он, когда я вздрогнула от неожиданности.
Сначала он промыл рану смоченным водой тампоном, чтобы можно было ее подробно рассмотреть. Потом он взял пинцет, и, склонившись над рукой, начал медленно по одному вынимать осколки. И хотя нельзя было сказать, что это приятное зрелище, я не могла отвести от него глаза.
— Все в порядке? — спросил меня Элиас через некоторое время, на что я ответила утвердительно и продолжила следить за его работой. Мне не хотелось признавать, но он был очень осторожен и делал все, чтобы не причинить мне лишнюю боль. Но мне не нравилось, что он так близко ко мне. Если бы я немного наклонилась, то могла бы уткнуться носом в его волосы. Я держала руку вытянутой как можно дальше, но рука была не бесконечной, и ее длины было явно недостаточно.
— Итак, — сказал Элиас, откладывая в сторону пинцет, — худшее позади. — Он снова окунул тампон в воду и прошелся по ране, промывая ее, а потом еще раз внимательно проверил, не осталось ли где осколков. — Выглядит неплохо, — сказал он, явно довольный своей работой. В душе я была с ним согласна.
— Попробуй пошевелить пальцами, — сказал он, и я послушалась и неплотно сжала руку в кулак. Мне было конечно больно, но все работало как надо.
— Отлично! — сказал Элиас, взял новый тампон и налил на него спирт. — Будет немножко щипать, — предупредил он меня.
Я кивнула и сжала зубы, когда он начал обрабатывать рану. «Немножко» — это было слабо сказано. Элиас снова осмотрел мою руку и намазал всю поверхность раны какой-то густой мазью, а потом наложил аккуратную и совсем не тугую повязку.
— Оставь повязку на ночь, а утром сменишь. Если рана воспалится, то нужно будет обязательно сходить к врачу, поняла?
Я кивнула и продолжила таращиться на руку, которая благодаря мази почти перестала болеть.
— Давай, теперь снимай штаны, — продолжил Элиас.
Я нахмурилась, он что, опять за старое?
Элиас заметил мой взгляд и пояснил:
— Я хочу осмотреть твои колени. Ты сильно хромала, когда мы поднимались по лестнице, — сказал он, но совсем меня не убедил.
— Слушай внимательно, Элиас! Не дождешься!
— Неужели мое солнышко стесняется? — поддразнил он меня, снова улыбаясь как обычно.
— Нет, «дорогой», не дождешься, чтобы я сидела перед тобой в одних трусах!
— Значит, всетаки стесняешься, — сказал он с ухмылкой. — И хотя это очень мило, но так дело не пойдет. Давай я хотя бы закатаю штанину, — предложил он.
Мне пришлось согласиться, потому что одной рукой было бы трудно справиться с жесткой тканью джинсов. Хорошо хоть я сегодня утром побрила ноги.
Элиас аккуратно стянул с меня туфлю и поставил мою ногу себе на колено. Я удивленно наблюдала, как он медленно — слишком медленно — закатывал мою штанину. Мне не нравилось, как он смотрит на мою ногу. Они что, еще не проходили ноги на анатомии или же он оголодал?
У меня в голове пронеслись мысли о нелегальной торговле частями тел, или это называется торговля органами? В общем, что-то такое... Лучше не выпускать его из виду. Я вздохнула. Боже мой, почему я всегда представляю себе худший вариант из всех возможных? Он всего-навсего закатал штанину на моих джинсах, а не стянул с меня трусики. Элиас положил руки по обе стороны от ссадины и начал внимательно ее рассматривать. Должна признаться, мне было не до сбитых коленей, потому что я переживала из-за неприятного чувства, которое вызывали его руки на моей коже. Мое сердце забилось быстрее, но это точно были последствия шока от падения. Сто процентов это было из-за падения! Черт, как же я ненавижу это чувство... Он козел, козел, повторяла я про себя.
— Это всего-навсего ссадина, хоть и очень большая, — сказал он, подняв на меня взгляд. — Почему ты на меня так злобно смотришь?
Я злобно смотрю? Хотя если судить по тому, как напряжены мои лицевые мышцы, то, наверное, это действительно так.
— Это рефлекс, который проявляется, когда ты рядом, — пробурчала я.
Он заулыбался.
— Я люблю находиться рядом.
— Да, к сожалению, — ответила я, и мой ответ вызвал у него очередную ухмылку.
— Как бы там ни было, ты сильно ушиблась, и, наверное, тебе сейчас очень больно.
— Терпимо.
— А ты не неженка, да?
— Нет! А еще я не плачу, если сломаю ноготь. Можно мне уже опустить штанину?
— Наверное, ужасно сидеть передо мной полураздетой, — сказал он, подняв брови.
— Да, даже если я раздета на одну пятую, то все равно ужасно! Ты закончил или нет?
— Нет, не закончил, надо промыть ссадину, — ответил он к моему огорчению и тут же сменил тему: —Что такого ужасного в том, что я оказываю тебе первую помощь?
Ну, все, хватит с меня глупых вопросов!
— Сначала ты толкаешь меня под велосипед, а потом бежишь ко мне с пластырем!
— Теперь оказывается, что это я толкнул тебя под велосипед? — рассмеялся Элиас.
— Косвенно, — кивнула я.
Он снова рассмеялся и занялся моей коленкой: сначала обработал ее спиртом, а потом намазал той же мазью, что и руку.
Когда я уже понадеялась, что все закончилось, он провел кончиками пальцев по моей голой лодыжке, и меня снова охватило то же неприятное чувство.
— Готово? — снова поинтересовалась я.
— Да, — ответил он со вздохом, — к сожалению.
А мне совсем не жаль, могу точно сказать.
— При случае обязательно покажи мне верхнюю часть ноги, потому что нижняя мне очень понравилась.
— Мечтай дальше, — проворчала я.
В этот момент хлопнула дверь, и в комнату влетела Ева. Когда она увидела меня и Элиаса, который все еще стоял на коленях и держал в руках мою ногу, то на секунду превратилась в соляной столб. Кажется, она совершенно неправильно истолковала происходящее, потому что с криком: «Я ничего не видела!» она развернулась на пятках и выскочила из комнаты.
Элиас и я одновременно посмотрели ей вслед, а потом обменялись критичными взглядами.
— Догонишь ее? — спросила я Элиаса, думая о том, что Ева представила себе что-то совершенно не то.
Он недовольно вздохнул, кивнул и поднялся на ноги. На пороге Элиас снова обернулся ко мне.
— Хочу еще кое-что сказать... — начал он и провел пальцами по дверной ручке. — Ты совершенно точно в моем вкусе.
После этого он вышел за дверь, улыбаясь, а я сидела и смотрела ему вслед, разинув рот.