Глава 11 Кошмар
— Привет, папа, — радостно сказала я в трубку.
— Эмили, солнышко, — ответил он. — Как твои дела?
— Нормально, а как у тебя?
— Я каждый день по тебе скучаю, а в остальном неплохо.
Я заулыбалась, потому что была очень рада его слышать.
— Я тоже по тебе скучаю, папа.
— Ты студентка и проживаешь лучшие годы своей жизни. У тебя должны быть занятия получше, чем скучать по своему старику-отцу.
— Я все равно скучаю, и ты ничего не можешь с этим поделать.
— Ты все такая же упрямица, — сказал он и продолжил, — Но почему ты звонишь, у тебя что-то случилось?
— Да нет, просто хотелось узнать, как у вас дела. А что, я тебе мешаю?
— Ты не можешь помешать, Эмили. Просто дело в том, что твоя мать, как обычно не посоветовавшись со мной, пообещала, что мы придем на праздник, и тем самым лишила меня тихого вечера перед телевизором.
— О нет, сочувствую, — сказала я со вздохом. — А что за праздник на этот раз?
— Не имею понятия, ты же знаешь свою мать и то, сколько у нее знакомых...
О да, я отлично знала свою мать, а еще я удивлялась, что отец позволял ей вертеть собой, как она захочет.
— Я тебе очень сочувствую. Когда тебе нужно идти?
— Вообще-то мы должны были выйти двадцать минут назад, но полчаса назад Карла заперлась в ванной со словами: «Мне нужно еще десять минут», и с тех пор я ее не видел. Хотя... Вот она появилась, — добавил он.
— Ладно, не буду вас задерживать, — ответила я. — Была рада поболтать. Передавай маме привет.
Я услышала, как он говорит: «Привет тебе от Эмили».
— Ей тоже привет! — прокричала она в ответ.
— Ты слышала? — спросил он.
— Разве ее можно не услышать? — сказала я с улыбкой. — Развлекитесь хорошенько на празднике.
— Мы постараемся. У тебя на сегодня есть какие-то планы?
— Нет, Евы нет дома и не будет до утра, я думаю воспользоваться возможностью позаниматься в тишине и спокойствии.
— Когда-нибудь у тебя из ушей начнут расти закладки для книг.
— Вот об этом точно можешь не беспокоиться, — хмыкнула я.
— Эмили, — вздохнул он. — Учеба важна, и в будущем хорошие оценки в дипломе тебе точно пригодятся. Но есть кое-что поважнее оценок, и это твоя жизнь. Сделай одолжение, не забывай о ней.
— Папа, ты преувеличиваешь, я не сижу за книжками с утра до вечера.
— Очень на это надеюсь. Потому что иначе ты пропускаешь столько всего интересного!
— Карстен! — донесся до меня сварливый голос матери.
— Все в порядке, я уже иду, — ответил он ей, а потом снова обратился ко мне: — Подумай о том, что я тебе сказал, ладно? Хорошего тебе вечера.
— Ладно, папа, я подумаю. Всего тебе доброго.
— И тебе, золотце.
Я закончила разговор и поставила телефон на базу. Папа говорил так, будто я ни секунды не трачу на себя, но это неправда. Если посчитать, сколько времени я трачу на мысли об Элиасе и о том, как он меня бесит, то окажется, что у меня слишком много свободного времени.
Я постаралась вытеснить имя Элиаса из своего сознания и схватила книжку, которую читала раньше. Но не успела я прочитать и двадцати страниц, когда кто-то постучался в дверь. Я сразу догадалась, кто пришел, потому что в дверь барабанили так нагло, что все сразу становилось ясно.
— Алекс, что такое важное ты не могла рассказать мне по телефону? — сказала я, открывая дверь.
Мы разговаривали всего пару часов назад, и Алекс намекнула мне, что у нее есть какие-то сногсшибательные новости, но не захотела вдаваться в подробности.
— Себастьян! — воскликнула Алекс и, нагруженная пакетами с покупками, протиснулась мимо меня в комнату.
— Ты встретила Себастьяна? — спросила я, наблюдая, как она плюхнулась на мою кровать, завалив ее своими пакетами и устроив ужасный беспорядок.
— Ага! — сказала она, подпрыгивая на месте. — Он вчера приходил.
— Давай рассказывай, — сказала я, усаживаясь по-турецки напротив нее.
— Они с Элиасом сидели на террасе и пили пиво. Я полчаса собиралась с духом, но потом все же присоединилась к ним.
Алекс так улыбалась, что было очевидно, ее смелость не пропала зря.
— А дальше?
— Себастьян улыбнулся, когда меня увидел.
— Вот видишь, я говорила, что ты ему нравишься!
— А дальше?
— Сначала они обсуждали всякие мужские темы, — она закатила глаза. — Я чувствовала себя полной дурой и уже хотела зайти в дом. Но вдруг, — продолжила рассказывать Алекс, блестя глазами, — Элиас встал, сказал, что идет спать, и оставил нас вдвоем!
— О боже, я надеюсь, вы предохранялись... — протянула я, потому что догадывалась, чем закончился их вечер.
— Глупости! Мы просто разговаривали! — прощебетала Алекс в ответ.
Я нахмурилась.
— Разговаривали?
— Да, целых два часа! — сказала она довольно. — Он такой классный! — Алекс вздохнула и продолжила. — Он так располагает к себе. Эмили, кажется, я влюбилась.
В ее признании не было ничего неожиданного, но я сделала вид, что ужасно удивлена.
— Правда?
Алекс кивнула. Она вся сияла и выглядела при этом так мило, что нельзя было не радоваться вместе с ней.
Может, Себастьян и правда был тем самым, кто положит конец череде придурков, которых Алекс коллекционировала всю свою жизнь. Он был неплохим парнем, в этом я не сомневалась.
— А что он? — спросила я.
— Думаю, я ему тоже нравлюсь, — ответила она, теребя юбку. — По крайней мере, он пригласил меня сегодня в кино.
А, теперь понятно, зачем она ходила в магазин. Я видела Алекс насквозь. Но она наконец получила вожделенное свидание с Себастьяном, и я была очень за нее рада.
— На какой фильм вы идете?
— Да какая разница? — она посмотрела на меня, прищурившись. — Кого интересует фильм?
— Я так понимаю, не тебя, — ответила я с усмешкой. — И ты, конечно, провела весь день, бегая по магазинам в поисках идеального наряда, — сказала я, глядя на пакеты и радуясь, что ей не пришло в голову потащить меня с собой.
— Именно! А теперь мне нужна твоя помощь! Я не знаю, какой наряд выбрать, — не успев договорить, она начала доставать вещи из пакетов и раскладывать их на кровати.
Я печально глянула на свою книгу. Я и не надеялась вернуться к ней в обозримом будущем. Алекс натянула блузку, потом очень быстро сняла ее и потянулась за следующей. Вздохнув, я откинулась назад и приготовилась помогать, несмотря на отсутствующее чувство стиля.
* * *
Через два часа, которые я ощутила как все десять, Алекс наконец нашла ансамбль, который ее полностью удовлетворил. Она была вся в ожидании чуда, как ребенок перед карнавалом, а я находилась на грани нервного срыва и была готова двадцать раз поблагодарить бога за то, что пытка примеркой закончилась.
— Скажи, во сколько начинается ваш сеанс? — спросила я.
— В пол-одиннадцатого, — ответила она так, будто у нее был вагон времени.
Я посмотрела на часы.
— Ты же в курсе, что уже полдесятого?
Я была удивлена, так как знала, что обычно Алекс перед важными событиями занимает ванную комнату часа на два. Для нее это был целый ритуал.
— Что? — завопила она, спрыгивая с кровати. — Я же не успела подготовиться!
Она хватала вещи и запихивала их обратно в пакеты, а я ей помогала.
— Если ты поторопишься, то успеешь на автобус, который отходит через пять минут.
— Я успею! Я должна успеть! — Алекс чмокнула меня в щеку и подхватила пакеты. — Спасибо за помощь, я у тебя в долгу! — сказала она и направилась к двери.
— Да ну, глупости. Желаю удачи с Себастьяном!
— Удача мне не повредит, — ответила она, подмигнула и вышла.
В комнате внезапно стало тихо, и я наконец начала успокаиваться. Вздохнув, я рухнула на кровать. В некоторых вопросах мне никогда не понять Алекс. Я ничего не понимала в моде и не могла помочь подруге, потому что не имела о стиле ни малейшего представления. По моему мнению, одежда нужна только для того, чтобы не бегать по улице голышом, и совершенно незачем устраивать трагедии по этому поводу. Конечно, я выбирала одежду, которая мне нравилась, но на этом все. Вопросы типа: «Подчеркивает ли эта блузка мою грудь?» и «Подходят ли эти туфли по цвету к моей помаде?» никогда меня не занимали. Я считаю, что в жизни есть дела поважнее. А те, кто утверждает, что подбирает одежду только для себя, а не для других, просто лицемерят. Последнего человека на земле вряд ли заботила бы сочетаемость туфель и помады! А многие девушки подбирают одежду исключительно для того, чтобы понравиться парням, и это просто жалкое зрелище. Хотя у Алекс был контраргумент, с которым я была отчасти согласна: «Мужчины сами не знают, чего хотят, поэтому твоя задача дать им понять, что они хотят именно тебя. Они довольно примитивные существа, движимые инстинктами, поэтому их нужно соблазнить, используя свои чары». А в моем случае вопрос стоял так: «Какие еще чары?»
Я считала, что любая девушка может накраситься и нарядиться. Но по-настоящему сложно найти человека, который полюбит тебя такой, какая ты есть. А если лично мне такого человека найти не удастся, то я лучше останусь в одиночестве.
У Луки, кажется, не было претензий к тому, как я одеваюсь... И у Элиаса тоже. Черт возьми, я опять о нем вспомнила!
Я попыталась сразу же выбросить его из головы. Потому что последнее время мои мысли и так слишком часто крутились вокруг него. С этим надо было что-то делать. Я схватилась за книгу, которая должна была помочь мне избавиться от этих мыслей, и улеглась на кровать. Это была новелла Теодора Шторма «Всадник на белом коне». Я ни разу не отвлеклась, пока не прочитала книгу до половины. Моей выдержкой можно было гордиться. Я закрыла на минутку глаза, а когда снова их открыла, то мой взгляд упал на руку, которая к тому моменту уже почти зажила...
Каждый раз, когда наши с Элиасом пути пересекались, он требовал, чтобы я показала ему свою руку. Не могу сказать, что это приводило меня в восторг. Прямо скажем, мне было неприятно. Но я не могла отрицать, что он искренне переживал о том, чтобы моя рука благополучно зажила. Только почему это его так волновало?
Я тяжело вздохнула.
«Ты совершенно точно в моем вкусе».
Какая чушь! Разве я похожа на красотку из глянцевого журнала? Конечно нет! Но как он на меня смотрит каждый раз... Боже мой! Я уткнулась лицом в подушку. Ну вот, опять я о нем думаю.
Я понимала, что не должна думать о нем, что это плохая идея, но я не могла перестать. Я совсем сошла с ума.
Элиас со мной играет, неужели я окажусь такой дурой, что смогу влюбиться в него второй раз? Первый раз я была наивной и неопытной. В этот раз у меня не было никакого оправдания, кроме собственной глупости.
Зазвонил телефон. Я взглянула на часы, было немного за полночь. Нахмурившись, я взяла телефон и увидела незнакомый номер. По коду города я поняла, что звонят из Нойштадта. Мне стало тревожно.
— Да? — сказала я.
— Фрау Эмили Винтер? — произнес очень серьезный незнакомый женский голос.
— Да, — подтвердила я хрипло.
— Добрый вечер, фрау Винтер. Я звоню вам из городской больницы города Нойштадта.
Больница. Мама. Папа.
Время словно остановилось. В голове у меня было пусто, все мысли куда-то исчезли. Я смотрела в пустоту, крепко сжимая трубку.
— Фрау Винтер, ваши родители попали в аварию...
У меня перехватило дыхание.
— Что с моими родителями? — услышала я свой собственный запинающийся голос.
— Ваш отец вне опасности, но у него сломано бедро и три ребра.
С папой все в порядке. Эти слова должны были меня успокоить, но в голосе моей собеседницы слышалось отчетливое «но». И когда я это поняла, меня затрясло.
— А... Карла? — спросила я.
Женщина вздохнула.
— Ее сейчас оперируют. Ее доставили к нам с множественными повреждениями внутренних органов, и в данный момент я не могу ничего сказать о состоянии ее здоровья. Но как только у меня появится какая-нибудь информация, я вам ее сообщу.
Я чувствовала себя так, будто меня обмотало тяжелой цепью, которая давила на грудь и мешала дышать.
— Я могу поговорить с отцом? — спросила я.
— Его доставили в состоянии шока, и теперь ему нужен покой. Сейчас он спит, но попросил связаться с вами, фрау Винтер.
Ее слова звучали так, как будто ей было больше нечего мне сказать.
— Все очень плохо?
— Я не могу судить, и мне бы не хотелось сообщать вам ложную информацию. Ваша мать перенесла серьезные травмы, и больше я, к сожалению, не могу ничего сказать. Врачи делают для нее все возможное.
У меня пересохло в горле. Я попыталась сглотнуть, но ничего не получилось. В моей голове проносилась тысяча вопросов, но в то же время меня охватила странная апатия. Я чувствовала себя так, словно меня стукнули по голове чем-то тяжелым, и слушала эхо в собственной голове. Я медленно и аккуратно опустилась на стул.
— Спасибо, — сказала я и положила трубку.
У меня в голове зазвучал голос мамы, которая передавала мне привет. Это было последнее, что она мне сказала. Я чувствовала себя так, будто меня накачали наркотиками, будто этот звонок мне примерещился. Я никак не могла поверить в то, что услышала от той женщины. Ее слова проносились у меня в голове, но я не понимала их смысл. Как мои родители могли попасть в аварию? Я же недавно с ними разговаривала!
Мама. Я так редко в последнее время говорила, что люблю, все больше давала понять, как меня раздражают ее звонки. Авария... Внутренние повреждения... Все было как в тумане, но у меня была одна ясная мысль. Мне надо в Нойштадт. Прямо сейчас.
У меня заработал внутренний автопилот, который иногда помогал мне справляться с экстремальными ситуациями. Я включила ноутбук и открыла страницу с расписанием поездов. Я несколько раз ошибалась, набирая название города дрожащими пальцами, и в конце концов потеряла терпение. Почему, черт возьми, у меня нет машины? Сайт ужасно долго обрабатывал мой запрос, а когда страница все же загрузилась, то меня ждал удар: первый поезд в Нойштадт отправлялся только в 05:38. Я как никогда в жизни чувствовала, что не могу ждать пять часов. Мне нужно было к маме. Мысль о том, что ей плохо, а меня нет рядом, заставила мое сердце сжаться. Мне нужно было попасть к ней, и у меня не было выбора.
Николас! Мне пришло в голову, что у него есть машина. При обычных обстоятельствах я бы не стала просить кого-то отвезти меня за сто пятьдесят километров, но сейчас было совсем другое дело. Я бросилась искать его номер, как вспомнила, что он говорил, что потерял свой мобильный пару недель назад. А его домашнего номера я не знала. Я даже не знала, есть ли у него домашний телефон.
Но у него сейчас Ева! Не раздумывая, я кинулась искать свой мобильный и нашла его на кровати. Дрожащими пальцами я листала список контактов, пока не нашла телефон Евы. Я ждала, пока она ответит, но попала на голосовую почту.
«Ева, это Эмили. Мои родители... они попали в аварию, пожалуйста, перезвони мне как можно быстрее».
Я положила трубку.
Что еще можно сделать? Я вцепилась себе в волосы от ощущения полной беспомощности, смешанной с потребностью срочно что-то предпринять.
Алекс! Точно, нужно позвонить Алекс, у нее нет машины, но, может быть, она сможет ко мне прийти и... Не знаю, чего именно я ждала от Алекс, но мне хотелось, чтобы сейчас она была рядом.
Я нервно вышагивала туда-сюда по комнате, пока слушала длинные гудки. Но вместо голоса Алекс в трубке раздалось: «Абонент временно недоступен...» Не дослушав до конца, я бросила трубку.
— Да что же такое, почему сегодня у всех отключены мобильные? — воскликнула я, падая на кровать. И тут, конечно же, вспомнила, что Алекс ушла в кино. Может быть, она уже вернулась домой и просто забыла снова включить телефон? Я набрала ее домашний номер, но попала на автоответчик.
«Алекс, это я. Перезвони мне, как только сможешь, мои родители попали в аварию. Позвони мне!» — проговорила я, запинаясь, и положила трубку. Я убеждала себя, что она скоро вернется домой, но не могла в это поверить.
О боже, мамочка!
Это все какой-то кошмар.
Что я буду без нее делать?
Нет, я не буду об этом думать, нельзя допускать такие мысли даже на секунду. Но, к сожалению, мысли не всегда бывают нам подвластны. Я прислонилась к стене и почувствовала, что потихоньку сползаю. Когда я оказалась на полу, то обхватила руками колени и опустила на них голову.
Чем дольше я так сидела, тем глубже погружалась в отчаяние. Перед моим мысленным взглядом пролетали разбитая машина, мои родители, истекающие кровью, и я сама, которая не могла быть рядом.
Как такое могло произойти? Я же с ними разговаривала этим вечером! А мой отец был самым осторожным водителем из всех, кого я знала. Он никогда не превышал скорость, никогда! Как же могла случиться авария?
А еще я постоянно возвращалась мыслями к тому, что мою маму сейчас оперируют, она лежит на столе в стерильной операционной, ее окружает толпа врачей, которые борются за ее жизнь.
Чем больше я об этом думала, тем сильнее меня мучила неопределенность. Оглушенная ужасными новостями, я пыталась осознать происходящее. Я чувствовала себя пленницей в собственной комнате. Казалось, что с каждым моим вдохом стены все больше сдвигаются и хотят меня раздавить.
Я боялась, что в любую секунду может зазвонить телефон, я возьму трубку, и медсестра скажет, что моя мать скончалась в процессе операции, и я ее больше никогда не увижу.
В какой-то момент я услышала стук. Сначала мне показалось, что это шутки моего сознания, но, подняв голову, я поняла, что в дверь действительно стучат. Наверное, это Алекс, она вернулась домой, услышала запись на автоответчике и примчалась ко мне. Я с трудом поднялась, опираясь на стену и пол. И хотя у меня дрожали и подгибались ноги, я подбежала к дверям, ожидая, что сейчас увижу Алекс, которая меня обнимет и утешит. Но за дверью стояла не она.
— Элиас, у меня сейчас нет сил с тобой разговаривать, — сказала я, пытаясь закрыть дверь у него перед носом.
Но он не позволил мне это сделать и вошел в комнату.
— Эмили, я пришел не за тем, чтобы тебя раздражать. Я услышал запись на автоответчике, а Алекс все еще не вернулась домой, так что я пришел, чтобы тебя поддержать. Расскажи, что случилось.
— Я не знаю, — сказала я. У меня не было сил с ним бороться и пытаться его выгнать.
— Ты очень бледная и вся дрожишь.
— Я?.. Наверное...
— Садись, — сказал он и взял меня за руку. Элиас отвел меня к кровати и усадил на нее, а сам присел передо мной на корточки.
— Расскажи, что произошло, Эмили. Твои родители попали в аварию?
Я молча кивнула.
— Тебе звонили из больницы, или откуда ты узнала?
Я снова кивнула.
— И что тебе сказали?
— Была авария... — сказала я. — Но я не знаю, что точно произошло. Мой папа никогда не превышает скорость, никогда!
Элиас смотрел на меня, а потом попытался улыбнуться.
— Значит, мы с ним совсем не похожи.
Нет, мой отец был его полной противоположностью.
— Расскажи, что тебе сказали по телефону.
— У папы сломана нога, а мама... — я замолчала и покачала головой.
— Что с ней?
— Я не знаю! — воскликнула я и почувствовала, как из глаз потекли слезы. — Ее оперируют... сказали, у нее повреждены внутренние органы... и они не сказали точно, как она... — я попыталась перестать рыдать. — Внутренние повреждения — это очень плохо, Элиас?
Он сначала посмотрел в пол, а потом снова поднял глаза на меня.
— Все зависит от многих факторов.
— Она умрет, да? — я задрожала еще сильнее, и Элиас взял мои руки в свои.
— Не стоит думать о худшем, Эмили. То, что у нее повреждения внутренних органов, совсем не значит, что она обязательно умрет, — сказал он.
«Умрет», — Элиас произнес это слово вслух, и у меня все поплыло перед глазами.
— Ты не знаешь, насколько тяжелые у нее повреждения, — сказал он, поглаживая мою руку, — а если Карла хотя бы вполовину такая упрямая, как ты, то она еще всех переживет.
Не знаю почему, но после этих слов я окончательно сломалась. Слезы полились градом, и я закрыла лицо руками.
— Милая... — вздохнул Элиас.
Я вспомнила, как обняла маму, когда была дома в последний раз, и от этого воспоминания мне стало ужасно больно. Элиас начал гладить меня по голове, а потом попробовал обнять, но я отстранилась.
— Не надо... — прорыдала я, уткнувшись лицом в ладони.
— Эмили, — сказал он, придвинувшись еще ближе, — забудь, пожалуйста, что я бываю придурком, ладно?
Я снова покачала головой. Я не хотела, чтобы Элиас трогал меня и утешал. Он положил руку мне на спину и снова притянул меня к себе, а у меня не было сил сопротивляться. Все это казалось фальшивым и неправильным, но я все равно уткнулась лицом ему в плечо.
— Все будет хорошо, — прошептал Элиас.
Я тихонько всхлипнула, и он обнял меня еще крепче. Мне было неловко рыдать в его присутствии, поэтому я судорожно пыталась успокоиться, но у меня ничего не выходило. Поэтому вскоре я просто сдалась и позволила себя обнимать. Может, потому что забыла, что меня обнимает именно он, а может, наоборот.
Элиас медленно и размеренно гладил меня по спине, и благодаря этому я постепенно начала успокаиваться. Когда мои рыдания утихли, Элиас отстранился, убрал мои руки от лица и вытер слезы с моих щек.
— Они в больнице в Нойштадте? — спросил он.
Я кивнула.
— Подожди немного, хорошо?
Я отмахнулась от его рук и стала сама вытирать слезы. Элиас поднялся, достал из кармана мобильный и начал набирать номер. Ожидая ответа, он не спускал с меня глаз.
— Инго? — наконец сказал он в трубку.
Почему я сама не подумала об Инго? Он же работает в городской больнице и должен знать все подробности!
— Это я, прости, что разбудил, но это важно и срочно.
Элиас опустил голову и начал рассказывать, что произошло. Каждое слово ранило меня, как нож в сердце. Авария, Карстен, Карла — я будто находилась внутри кошмарного сна и никак не могла проснуться.
Через пару минут Элиас снова присел передо мной на корточки и взял меня за руки.
— Отец сейчас поедет в клинику и перезвонит, как только что-то узнает.
Я кивнула, не зная, что ответить. На Инго можно было положиться, я могла догадаться, что он бросит все, чтобы помочь моей матери. Мы с Алекс так долго были подругами, что наши родители тоже подружились.
— Собирай сумку, — сказал Элиас.
Я нахмурилась, не понимая, к чему он ведет.
— Я отвезу тебя в Нойштадт.