Вишнёвое лето (Карина Бартш)

Элиас сдержал слово. И хотя мне не хотелось принимать его предложение, но желание как можно скорее оказаться дома все пересилило. Мы все ехали и ехали, дорога казалась бесконечной. Наверное, гнать на полной скорости, чтобы поскорее попасть в больницу к пострадавшим в автомобильной аварии было не лучшей идеей. Но я почему-то снова доверилась Элиасу и была готова на все, лишь бы оказаться там поскорее.

Зажав ладони между коленей, я уставилась в темноту за окном, которая была такой же пустой, как мои мысли. В какой-то момент Элиас попросил разрешения включить музыку, потому что не мог больше выносить тишину. Я была не в том состоянии, чтобы с ним разговаривать, и музыка, которая давала возможность хоть на чем-то сконцентрироваться, была весьма кстати.

Мы все еще ждали ответного звонка от Инго. Элиас пытался меня успокоить, говорил, что, наверное, его отец пока точно ничего не знает, вот и не звонит. И хотя я делала вид, что мне от этого легче, в глубине души это было не так. Да и Элиасу было нелегко сидеть в машине с человеком, которому скоро придется сообщить печальные новости.

Ночи всегда были такими темными? С каждой минутой и каждым оставленным позади километром как будто становилось все темнее.

В отличие от телефона Элиаса, мой звонил уже трижды. Первой мне позвонила Алена, которую разбудил звонок Элиаса. Она была ужасно обеспокоена, и я знала, что сейчас она сидит с кружкой кофе у телефона в ожидании новостей. Алена была очень душевным человеком. Несмотря на то, что ужасные новости скорее всего были ударом и для нее, главным стремлением Алены было успокоить меня.

Я не смогла в полной мере дать ей понять, как благодарна за звонок, но когда-нибудь я обязательно это сделаю.

Второй позвонила Алекс, которая, услышав сообщение на автоответчике, сразу же перезвонила мне. Это был один из тех редких моментов, когда ей не хватало слов, хотя сейчас ее легкомысленная болтовня пришлась бы кстати. Следующей была Ева, которая ужасно переживала из-за того, что именно сегодня отключила мобильный, и от всей души желала моей маме поправиться.

Я была никудышной собеседницей. Словно заведенная я повторяла одни и те же слова, а ответы воспринимала как сквозь туман.

В конце концов мы проехали дорожный знак, сообщающий, что мы в Нойштадте. Секунды тянулись бесконечно. Звонка от Инго, который бы меня спас или наоборот растоптал, все не было.

Я чувствовала на себе взгляды Элиаса. Наверное, ему хотелось нарушить молчание, но я просто не могла разговаривать.

В этот момент произошло то, чего я так долго ждала — зазвонил телефон Элиаса. Мое сердце на несколько секунд остановилось и тут же забилось вдвое быстрее. Теперь мне казалось, что неизвестность лучше ужасной новости. Я посмотрела на Элиаса. Черты его лица на мгновение застыли, но он взял себя в руки и снял трубку.

— Да? — и тишина. — Да. Хм. Хорошо.

Я вцепилась в него взглядом, надеясь рассмотреть хоть какой-то намек — кивок, пожатие плечами, хоть что-то!

— Нет, мы будем на месте через пару минут. Хорошо, спасибо. Пока.

Элиас закончил разговор, и по моим внутренним часам прошло несколько часов, прежде чем он повернулся ко мне. «Мама не может умереть», — повторяла я про себя, пока Элиас не заговорил.

— Твоя мама хорошо перенесла операцию, Инго совершенно в этом уверен.

Я смотрела на него во все глаза и не знала, я правда это услышала, или это было просто отражение моих мыслей?

— Она... она будет... мама выжила? — спросила я сдавленным голосом.

— Все в порядке, она выкарабкается, — сказал Элиас с улыбкой, и я в этот момент была самым растерянным и самым счастливым человеком на свете. Я покачала головой и улыбнулась. Я наконец смогла дышать полной грудью и снова спрятала лицо в ладонях, теперь от радости. Я снова увижу маму, я ее не потеряла.

Элиас положил руку мне на спину, и я поняла, что все же не ослышалась.

— Инго будет ждать тебя внизу, — сказал он наконец.

Я подняла голову и увидела, что мы уже подъезжаем к парковке перед больницей. Я даже смогла рассмотреть Инго у входа. Чем я заслужила то, чтобы обо мне все так трогательно заботились? У меня не было ответа на этот вопрос, но я всегда буду им бесконечно благодарна.

Машина затормозила и остановилась прямо перед входом. Инго сразу подошел и открыл мою дверь. Взяв меня за руку, он помог мне выйти из машины и обнял.

— Похоже, у тебя шок, дорогая, — сказал он, положив руку мне на голову. — Прости, ты, конечно, хочешь увидеть маму.

Он отступил и внимательно на меня посмотрел. Я кивнула, не способная пока реагировать по-другому. Инго наклонился и заглянул в открытую дверь машины, чтобы перекинуться парой слов с Элиасом, а я уставилась на здание больницы. Что ждет меня в этих стенах? В каком состоянии сейчас моя мама? Насколько тяжелые у нее травмы и будет ли их видно?

— Спасибо, что привез ее, — услышала я голос Инго. — Поезжай домой, Алена тебя ждет. Я только что позвонил ей, чтобы сообщить хорошие новости. Будет лучше, если ты выспишься, прежде чем ехать обратно. Пока, — сказал Инго и постучал по крыше машины.

Положив руку мне на спину, Инго повел меня внутрь больницы. Я вспомнила об Элиасе, только когда услышала звук отъезжающей машины.

— Я его даже не поблагодарила, — сказала я, оглянувшись и прижав руку ко рту.

Инго придержал меня за плечо, побуждая идти дальше.

— Даже не думай об этом, Элиас все поймет. Потом как-нибудь найдешь возможность его отблагодарить.

Нет, я не могла просто уйти, не сказав ни слова благодарности. Но когда мы подошли к лифтам, в моем мозгу словно переключился тумблер — я теперь могла думать только о родителях.

Когда мы зашли в отделение интенсивной терапии, я надела халат. Голые стены, стерильный пол, запахи дезинфицирующих средств — мне было очень не по себе. Мы находились там, где никто не захочет находиться добровольно.

Мы прошли коридор примерно до середины, когда Инго открыл одну из дверей. И я увидела ее, мою маму.

Я стояла в дверях и смотрела на нее под ритмичный писк сердечного монитора, который меня гипнотизировал. Ее тело было покрыто проводками, ведущими к приборам, и трубочками, по которым внутривенно поступали лекарства. Мамины руки лежали вдоль тела, глаза были закрыты, а сама она была бледной, как мел.

Медленно подойдя к кровати, я взяла ее за руку так осторожно, будто она могла сломаться от моего прикосновения. Мама выглядела ужасно хрупкой. Никогда в жизни я не видела ее в таком состоянии, и это зрелище отпечаталось на внутренней стороне моих век, как клеймо.

— Карле невероятно повезло, — сказал Инго, который остановился в ногах кровати.

Я слушала его, не отрывая взгляда от мамы.

— Другой водитель выехал на встречную полосу и врезался в их машину со стороны пассажира. Твою маму зажало, и пока не приехали пожарные и не разрезали машину, ею занимались парамедики.

Я с трудом могла представить то, что он описывал, и начала плакать.

— Ее проткнуло металлическим обломком, и чудо, что при этом не был задет ни один жизненно важный орган. Она потеряла много крови и находилась в состоянии шока.

Я не отводила глаз от синяков и ссадин на мамином лице.

— Какое-то время она была в критическом состоянии, — продолжил Инго, — в основном потому, что ей не смогли сразу оказать помощь. Но после того как освободили, ей немедленно помогли. Операция прошла успешно и без осложнений. Она не сразу встанет на ноги, но я уверен, что выздоровление будет полным.

Я посмотрела на Инго, он улыбался. Нет таких слов, которые могли бы передать мою благодарность тем людям, которые этой ночью боролись за жизнь моей мамы.

— Я... не знаю, что сказать, — начала я, запинаясь, но Инго меня перебил:

— Не нужно ничего говорить, Эмили.

Слова теснились у меня в груди, но я не могла их выговорить. Вместо этого я вдруг подумала про отца.

— А что с Карстеном, как у него дела?

— Водительскую сторону почти не задело, но во время столкновения он получил двойной перелом правой ноги и множественные переломы ребер. Он вне опасности, но из-за шока его пока поместили в палату интенсивной терапии. Завтра утром его переведут в обычную палату.

— А мне можно к нему?

— Будет лучше, если ты не станешь его будить, Эмили. С ним все в порядке, и, кроме того, ты сейчас нужнее здесь. Но если хочешь, я могу сходить и взглянуть на него еще раз.

— Да, пожалуйста.

— Конечно, — улыбнулся Инго. — Присядешь?

— Я не знаю...

В отличие от меня у него не было сомнений. Инго прошел в дальний угол палаты, принес мне стул и поставил его рядом с кроватью.

— Садись, я договорюсь с медсестрами, и сегодня ночью ты сможешь остаться здесь.

Я выпустила мамину руку и бросилась на шею Инго.

— Чем я вас заслужила? — всхлипнула я, имея в виду всю семью Шварц, на этот раз включая и Элиаса.

Инго, улыбаясь, отвел меня к стулу и усадил на него.

— Эмили для нас тоже член семьи, и это никогда не изменится, — сказал он и поцеловал меня в лоб. — Ты, наверное, хочешь побыть с мамой. Если тебе что-то понадобится — я в кабинете напротив. Хорошо?

Я кивнула.

— Я буду заходить раз в час, чтобы проверить состояние твоей матери, — пообещал он, тронув меня за плечо, после чего развернулся и направился к двери.

— Большое спасибо, Инго, — сказала я ему вслед.

Оставшись в одиночестве, я придвинула стул вплотную к кровати. «Мама», — прошептала я и взяла ее за руку. Она выглядела избитой и одновременно странно умиротворенной, как будто просто прилегла вздремнуть.

Я просто сидела и смотрела на нее, чувствуя, что мои нервы на пределе. Сначала кошмарная новость, потом долгие часы неизвестности, надежд и тревог, и вот теперь я рядом, и все должно быть хорошо! Хотя страх, что что-то может пойти не так, все равно оставался.

Я чувствовала себя так, будто мою голову обернули толстым слоем ваты, так что я воспринимала все окружающее словно в тумане, хотя буря эмоций в душе все еще не улеглась.

Я погладила мамино лицо кончиками пальцев и постаралась принять то, что произошло.

* * *

У меня болела спина, а в глаза бил свет. Кто-то едва ощутимо погладил меня по голове. Я моргнула и сперва увидела перед собой что-то белое. Мамино покрывало... Кажется, я уснула, уткнувшись лицом в ее постель. Я потерла лицо и только сейчас осознала, что кто-то потрогал мои волосы. Я вскочила и огляделась. Мама была в сознании и смотрела на меня. Она и правда очнулась!

— Мама, — воскликнула я, схватив ее за руку. — Как ты себя чувствуешь?

Выглядела она так же ужасно, как и прошлой ночью.

— Думаю, неплохо, — прошептала она с большим трудом. — У них тут неплохие обезболивающие...

Я всхлипнула и улыбнулась, по моим щекам катились слезы.

— С Карстеном все в порядке, не переживай, — сказала я.

— Я знаю, — ответила она. — Инго заходил минут десять назад.

Я смотрела на нее и улыбалась, все еще не в силах поверить, что моя мама жива. И даже если она не очень скоро поправится, но все равно будет здорова.

Это было главное, а остальное было не так уж важно. Моя мама по натуре боец, она может справиться с чем угодно.

Я сжала ее руку.

— Я так за тебя испугалась, мама.

— Ты же не думаешь, что я умру до того, как выдам тебя замуж? — прошептала она.

Очередная слеза скатилась по щеке и оказалась у меня на губах.

— Мама, ты невыносима.

Я поднялась и обняла ее. Она положила руки мне на спину и тихонько застонала.

— Боже мой, прости, пожалуйста, — сказала я, выпрямляясь, но она отмахнулась.

— Ничего страшного.

Но я решила, что пока воздержусь от объятий, и снова села на стул. В этот момент в палату вошел Инго. Сколько уже времени он на ногах? Слишком долго, поняла я, заметив темные круги у него под глазами.

Он подошел к кровати.

— Я только хотел попрощаться, — сказал он. — Мне нужно немного поспать, а потом я снова вернусь.

— Не нужно спать «немного», выспись по-настоящему, — попросила я.

— Это приказ начальства? — усмехнулся он.

— Самого главного начальства, — подтвердила я.

— Значит, придется подчиниться.

— Под страхом сурового наказания, — пошутила я, стукнувшись ногой обо что-то.

Я опустила взгляд и увидела, что рядом с кроватью стоит моя дорожная сумка. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, доставала ли ее, когда вышла из машины. Но нет, мы с Инго прямиком пошли в больницу, так что сумка должна была все еще лежать в багажнике. Как она тут оказалась, если Инго еще не был дома? Я не нашла объяснения и оглянулась вокруг. На тумбочке рядом с кроватью стоял красивый букет цветов.

— У тебя появился поклонник? — подмигнув, спросила я у мамы.

— Цветы от Элиаса, — вступил в разговор Инго. — Он заходил, прежде чем отправиться обратно в Берлин.

Элиас заходил? Наверное, после событий прошлой ночи это не должно было меня удивить, но все равно я удивилась. А еще он подумал о цветах, и при ближайшем рассмотрении этот букет не был похож на те, которые можно за пять евро купить на заправке.

Элиасу постоянно удавалось меня удивить. Я бы с удовольствием воспользовалась возможностью его поблагодарить, но он заходил, пока я еще спала. Инго, глядя на меня, заулыбался. Видимо, у меня на лице отражалось смятение.

— Да, в это трудно поверить, но у моего сына есть и положительные стороны.

— Похоже на то, — сказала я, хотя еще вчера не согласилась бы с этим утверждением.

— Можешь сходить к Карстену, — продолжил Инго. — Его уже перевели в другую палату, и он очень хочет увидеть свою дочь.

Я взглянула на маму. С одной стороны, я не хотела выпускать ее из виду, а с другой — очень хотела увидеть отца.

— Иди уже, — усмехнулась она.

— Ты уверена?

— Отправляйся.

Я поднялась и поцеловала ее в щеку.

— Я скоро вернусь, — пообещала я.

Мама кивнула, и я направилась к дверям.

— Ты не хочешь спросить, где он лежит? — усмехнулся Инго.

— Ой, — сказала я и покраснела. — Это не помешало бы.

— Спустись на этаж ниже, палата номер 156.

— Спасибо! И передай, пожалуйста, Алене от меня привет, — сказала я, помахала им обоим и вышла в общий коридор, по которому мы шли вчера ночью. На лифте я спустилась на этаж ниже и стала искать палату с нужным номером. Я постучала в дверь и улыбнулась, когда услышала голос отца, предлагающий мне войти.

— Золотце! — сказал он, улыбаясь, когда я переступила порог его палаты.

— Папа! — я рванулась к кровати, ударилась о нее и обняла его за шею. Он обнял меня в ответ, и хотя я старалась быть очень осторожной, но ему все равно было больно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила я, выпрямляясь.

Он вздохнул и подмигнул мне.

— Я умираю от скуки, они приковали меня к постели! — он показал на свою ногу в гипсе.

— Если ты способен ворчать, значит, ты в лучшей форме, чем я думала, — сказала я, приподняв брови.

— Все не так плохо, — сказал он. — А как там мама? Инго заходил перед тобой и рассказал мне о ее травмах. Он сказал, ты провела у нее всю ночь.

— Она еще очень слаба, и ей, кажется, больнее, чем она хочет показать. Она не скоро встанет на ноги, но при этом она уже чувствует себя достаточно бодро, чтобы рассуждать о моей свадьбе.

— Ты шутишь? — сказал папа, смеясь и качая головой.

— Чистая правда, от первого до последнего слова, — вздохнув, ответила я.

— Значит, у нее очень неплохие шансы на выздоровление.

Я уселась на край его кровати и взяла за руку.

— Ты выглядишь очень усталой, Эмили, — сказал папа. — Отправляйся домой и выспись.

— Па, для меня сейчас нет ничего важнее вас.

У меня даже в мыслях не было пойти домой.

— Ты была и остаешься ужасной упрямицей, — вздохнул он.

— Так, а чьи гены в этом виноваты?

— Думаешь, мои? А знаешь, кто ко мне заходил немного раньше?

Я пожала плечами.

— Сын Инго, Элиас.

— Правда? Он и к тебе зашел?

— Я очень удивился, даже не сразу поверил своим глазам. Я его последний раз видел, кажется, лет пять назад, — попытался припомнить он. — В общем, он пришел ко мне и сказал, что ты в шоке.

— Ну, он немного преувеличил.

— Мне так не показалось. Мне так жаль, что тебе пришлось через все это пройти, Эмили.

— Мне пришлось пройти? — переспросила я. — Хочу тебе напомнить, что это вы попали в аварию. Так что я тут ни при чем.

— Ты знаешь, что я имею в виду...

Я снова его обняла, чувствуя невероятное счастье от того, что мои родители живы. И это было бесценно.