Вишнёвое лето (Карина Бартш)

Пять этажей. Ступенька за ступенькой. Я тащилась наверх, проклиная все на свете. Со вчерашнего дня я снова была в Берлине, и у меня было полно дел — мне необходимо было наверстать все, что я пропустила за последние три недели. Но, по мнению Алекс, ее проблема с Себастьяном была намного важнее всех моих проблем. Так что я решила пожертвовать собственным субботним вечером и провести его за просмотром кино. Но только в том случае, если смогу живой добраться до ее квартиры.

Первым делом Алекс, конечно, пригласила звезду вечера — Себастьяна. Но для того, чтобы ситуация не выглядела такой напряженной, в качестве отвлекающего маневра были также приглашены Элиас и я. И зачем я только согласилась? А, ну да, я была готова почти на все, лишь бы Алекс наконец получила свой поцелуй.

Я тащилась наверх, задыхаясь и ощущая, как у меня болят ноги, и с каждой пройденной ступенькой меня все сильнее охватывало чувство неловкости. И я была бы рада списать это чувство на что угодно, но его источником был один-единственный человек. Сейчас, спустя три недели, от одной мысли, что мы увидимся, мне становилось не по себе.

Как обычно, забравшись на пятый этаж, я остановилась перед дверью квартиры, чтобы отдышаться. У меня не было желания выслушивать глупые комментарии о том, в какой я плохой физической форме. А зная Элиаса, я была уверена, что он не сможет от них удержаться. И я не хотела напоминать ему о происшествии в парке, которое случилось два с половиной месяца назад.

С третьей попытки я все же сумела заставить себя позвонить в дверь. Но мое чувство неловкости только усилилось. Как он меня встретит? Что изменилось в наших отношениях, пока мы не виделись? Почему он мне больше не звонил?

Я предпочла бы развернуться и отправиться домой, но дверь открылась раньше, чем я успела решиться сбежать. В дверном проеме стоял Элиас, который не выглядел удивленным, он улыбался как обычно. Смерив меня взглядом, он оперся на приоткрытую дверь и сказал:

— Ты как всегда неотразима...

Нет, совершенно ничего не изменилось. Когда я это поняла, то, закатив глаза, ответила:

— А я-то, дура, надеялась, что ты перестанешь.

— Перестану? Что ты такое говоришь, зайка?! — Элиас многозначительно улыбнулся. — Я точно знаю, когда не стоит действовать тебе на нервы.

Я подняла брови. Так вот почему он не беспокоил меня, пока я была у родителей.

— Ты знаешь, когда не стоит действовать мне на нервы? Это что-то новенькое.

— Ты многого обо мне не знаешь. — Элиас так многозначительно ухмыльнулся, что я ему вполне поверила, но главный вопрос в том, хотела ли я это знать.

Мы смотрели друг другу в глаза несколько секунд, пока из квартиры не донесся голос Алекс:

— Элиас, хватит флиртовать с Эмили, впусти ее в квартиру!

— Ты слышал? — сказала я, обрадовавшись тому, что нас прервали, и зашла в квартиру. Я проигнорировала тяжелый вздох у себя за спиной и вошла в гостиную, где меня ждали главные действующие лица сегодняшнего вечера. Я поздоровалась и засунула руки в задние карманы джинсов. Алекс сидела с ногами на диване и ела хрустящую соломку. Себастьян помахал мне. Он сидел рядом с Алекс, но между ними все же оставалось расстояние.

Алекс велела мне наблюдать за Себастьяном во все глаза, чтобы можно было заметить все детали и понять, не обманывает ли она себя напрасными надеждами. Поэтому я сразу обратила внимание на расстояние между ними. Но, понаблюдав за ними, я пришла к выводу, что это расстояние не обязательно что-то значит. Может быть, он страдал от панического страха перед хрустящей соломкой.

— Я слышал о том, что произошло с твоими родителями, — сказал Себастьян. — Мне очень жаль, надеюсь, что они скоро поправятся.

— Спасибо, — ответила я. — Да, они уже ведут себя как до аварии, причем они стали так себя вести намного раньше, чем мне бы хотелось.

— Похоже, прогноз положительный, — усмехнулся Себастьян.

Я посмотрела на подошедшего Элиаса.

— Что будешь пить, золотце?

Золотце, зайка... Как мне надоели эти дурацкие прозвища! Я так надеялась, что он наиграется и однажды прекратит ко мне приставать, если я буду его игнорировать. Но пока эта тактика не принесла результатов. Я пожала плечами.

— Мне все равно.

— Вина? — не отставал Элиас.

Немного подумав, я кивнула.

— Но, только если у тебя есть десертное.

Любое другое казалось мне слишком кислым.

— Десертное? — переспросил он. — Надо посмотреть, я ничего не могу обещать.

— Ничего страшного, вода тоже подойдет, — перебила я Элиаса, пока он не успел направиться к холодильнику.

Я снова посмотрела на большой черный диван. Алекс сидела слева, рядом с Себастьяном, значит, мне обязательно придется сесть рядом с Элиасом. Я застонала, потому что отлично помнила, чем закончился прошлый раз, когда мы с ним сидели рядом на этом диване. Я прикинула, не попросить ли Алекс подвинуться, но решила, что это плохая идея. Если ей придется сидеть между мной и Элиасом, это никак не поможет ее отношениям. Осталось только выяснить, что может помочь мне самой.

Я недовольно хмыкнула и села рядом с Себастьяном:

— Если Элиас сядет слишком близко, я переберусь к тебе на колени, понятно?

Себастьян только рассмеялся в ответ.

И хотя было ясно, что я просто шучу, Алекс бросила в мою сторону грозный взгляд. Мне так и хотелось добавить, что я не претендую на собственность злобной крошки, сидящей рядом. Но мне удалось удержаться и промолчать.

Чуть позже вернулся Элиас и вручил мне бокал с золотистой жидкостью.

— Ледяное вино , — сказал он. — Попробуй, мне понравилось.

— Спасибо, — сказала я, отпивая из бокала.

— Вот видишь, я так и знал, что тебе тоже понравится.

— Все-то ты знаешь, — сказала я, закатив глаза. — Лучше скажи, что мы будем смотреть?

— «Бойцовский клуб». Ты не против?

«Бойцовский клуб»? При всем том, что ситуация была так себе, по крайней мере фильм был выбран хороший. Я кивнула Элиасу, который поднялся и занялся видеомагнитофоном. Когда на экране появилась заставка, Элиас потушил свет и направился к дивану. Его улыбка недвусмысленно давала понять, что он

что-то задумал. Элиас уселся вплотную ко мне и закинул руку на спинку дивана. Я зарычала, отодвинулась, насколько позволяло свободное место, и скрестила руки на груди. Но Элиас вряд ли понимал, что значит словосочетание «двигаться медленно» во всех смыслах.

Нагнувшись ко мне, он тут же прошептал:

— Ты по мне скучала?

Да.

— Элиас, мир не вращается вокруг тебя, — ответила я, продолжая смотреть на экран.

— Я буду считать, что ты ответила положительно, золотце, — усмехнулся он. — Я тоже по тебе скучал.

Я не одобряла применение грубой силы, но Элиасу в одну секунду удалось изменить мое отношение к этому вопросу. Мне пришлось три раза глубоко вдохнуть, прежде чем я смогла взять себя в руки. В конце концов я все-таки решила его игнорировать, и целых полчаса мне это удавалось. Но чем дальше шел фильм, тем тяжелее это становилось.

Когда Алекс нервничала, она ела. Реплики героев постоянно заглушал хруст, значит, судя по всему, она сейчас очень нервничала. Расстояние между ней и Себастьяном не уменьшилось ни на сантиметр. Я не могла похвастаться тем же. Элиас неумолимо придвигался ко мне миллиметр за миллиметром. Конечно же, по чистой случайности.

Если бы я повернула голову влево, то уткнулась бы носом ему прямо в щеку. И то в том случае, если он наконец решит для разнообразия посмотреть на экран.

В отличие от него, я с самого начала фильма сидела в одной позе и не шевелилась, если не считать того, что вся сжалась в комок. А Элиас не относился к тем, кто умеет понимать язык тела, поэтому его это совершенно не интересовало. И мне было некуда деваться, я сидела практически на коленях у Себастьяна. Прямо скажем, я чувствовала себя ужасно неудобно. В отличие от Элиаса, меня это жутко беспокоило.

Я могла чувствовать тепло его тела, сначала только боком, но чем дальше, тем сильнее. А, кроме того, я ощущала его запах. Сначала он был еле заметным, но, чем ближе Элиас придвигался, тем сильнее этот запах затмевал все остальные. Когда Элиас придвинулся еще ближе и уткнулся лбом мне в волосы, я не выдержала.

— Если ты хочешь сесть ближе к Себастьяну, мы можем поменяться местами.

— Честно говоря, мне сейчас очень уютно, так что... — хмыкнул Элиас в ответ.

— Да, я вижу!

Раз он не собирался ничего менять, я взяла инициативу в свои руки и встала с дивана. Элиас скептически следил за тем, как я переступила через его ноги и уселась с другой стороны от него, туда, где теперь было довольно много свободного места. И хотя, на мой взгляд, расстояние между нами могло быть и побольше, но двадцать сантиметров — это уже неплохо.

— Себастьян, кажется, мне теперь придется обнимать тебя, — сказал Элиас со вздохом.

— Только попробуй пододвинуться ко мне на миллиметр, старик! — пригрозил Себастьян, а я в ответ рассмеялась.

Расслабившись, я откинулась на спинку дивана, и теперь могла спокойно посмотреть фильм. К моему удивлению, Элиас не пытался снова сократить расстояние между нами. Но судя по всему, фильм его не слишком интересовал. Его взгляд был устремлен на меня, и он даже не пытался это скрыть. Откуда в нем столько самоуверенности? У меня никогда бы не набралось столько наглости, чтобы так беспардонно кого-то разглядывать. А ему, казалось, совершенно не стыдно так поступать.

Хотя, если мужчина красив, может быть, для него такое поведение норма? Он все время встречался с красотками, так что, наверное, это все-таки правда. А самооценка мужчины опирается на три вещи: размер члена, количество завоеванных женщин и дорогие игрушки. Именно в такой последовательности.

Мое новое место на диване нравилось мне куда больше прежнего. Хотя мне стало труднее наблюдать за Себастьяном. Я постоянно искоса посматривала в его сторону, а Элиас явно неправильно это понимал, потому что каждый раз улыбался мне в ответ. Я снова взглянула в ту сторону и увидела кое-что ужасно милое. Себастьян нерешительно приподнимал руку, лежащую на коленях, но затем снова ее опускал. Это длилось некоторое время, и я мысленно уговаривала его не стесняться. Давай уже! Сделай это ради меня!

И наконец он решился. Протянув руку, он стал потихоньку двигать ее по направлению к тонким пальцам Алекс. Это было так мило! Разве двадцатичетырехлетние парни так себя ведут?

Почему Элиас не может быть таким же?

Хотя, даже если бы он был таким, то ему все равно со мной ничего бы не светило.

Абсолютно исключено.

Именно.

Точка.

Нет, я сказала!

Так, на чем я остановилась? Ах да, Алекс. Мысленно я пожелала Себастьяну не дрейфить и не отступать. Я смотрела, как его рука движется все ближе и ближе к руке Алекс, и вот это наконец случилось: он накрыл ее руку своей. Я с трудом сдержалась, чтобы не запищать вслух. Это было так мило! Когда Алекс сжала пальцы, удерживая его руку, я с улыбкой откинулась на спинку дивана. Больше у меня не было сомнений относительно чувств Себастьяна.

Элиас был удивлен моим поведением, но наконец догадался проследить, куда я смотрю, а когда понял, почему я радуюсь, улыбнулся и сам.

Вполне довольная происходящим, я взяла бокал, отпила чуть-чуть вина и устроилась поудобнее. Но радоваться жизни мне пришлось не так уж долго. Я почувствовала руку Элиаса у себя за спиной и увидела, что он соблазнительно улыбается.

Черт. Все хорошее быстро кончается. По крайней мере, между нами оставалось небольшое расстояние. Нужно отдать ему должное — Элиас понял намек. И не он один. То, что Себастьян сделал первый шаг, добавило Алекс смелости. Она наклонилась за бокалом, а когда вернулась на свое место, то придвинулась поближе к Себастьяну.

Сейчас было самое время уйти и оставить их наедине, но часы показывали всего начало одиннадцатого. А я имела глупость пообещать Еве не возвращаться домой до полуночи. Мне совершенно не хотелось снова застать ее с парнем, поэтому стоило по возможности придерживаться нашего уговора.

Что же мне делать?

Будто мне было недостаточно собственных мыслей, Элиас легонько постучал мне по плечу. Со вздохом я повернулась к нему. Что ему опять нужно? Элиас молча кивнул в сторону коридора, по направлению к его комнате. Я фыркнула и постучала себя по лбу. Мечтай дальше, мальчик! Элиас закатил глаза, пытаясь изобразить, что совсем не то имел в виду. Он указал на Алекс и Себастьяна, которых, по его мнению, пора было оставить одних.

И хотя я была с ним согласна по этому вопросу, но это не значит, что я пойду с Элиасом к нему в комнату! Он посмотрел на меня, ожидая ответа, но мне совершенно не нравилась эта идея.

— Слушай, Эмили, я хотел тебе что-то показать! — сказал он неожиданно.

У меня просто не было слов от удивления. Вот гад!

— Я не хочу «это» видеть, Элиас, поверь мне на слово, — возразила я, заставив Себастьяна рассмеяться. Элиас поднялся, схватил меня за руку и потащил в кухню. Там он открыл дверцу холодильника, чтобы создать небольшой барьер между нами и Алекс с Себастьяном. Он проигнорировал мой очередной злобный взгляд и начал шипеть мне в ухо:

— Из-за тебя мне пришлось три недели слушать нытье и смотреть сопливые мелодрамы, пока она красила ногти на ногах! Алекс вела себя так, будто я телка. Черт, она уже хотела сделать мне химию!

— Химию? — переспросила я, с трудом удерживаясь от смеха.

— Да! — прорычал он. — А еще мне приходилось ее утешать. Она мне три футболки промочила своими слезами!

Я похлопала Элиаса по плечу, уж кто-кто, а я его отлично понимала.

— Я тебе сочувствую, потому что знаю, что тебе пришлось выдержать, — кивнула я.

Сколько раз мне приходилось держать Алекс за руку, когда она в очередной раз страдала от того, что ей разбили сердце. В этот раз мне, считай, повезло. А Элиас, оказывается, все это время трогательно заботился о сестре.

— Да? — прошептал он снова. — Раз ты вернулась в Берлин, как думаешь, кому придется отдуваться, если он опять ее не поцелует?

Увидев мое выражение лица, он сказал:

— Кажется, мы друг друга поняли. У нас есть две возможности: можно заплатить Себастьяну денег, чтобы он ее наконец поцеловал, или же мы оба можем исчезнуть и оставить их предаваться романтике!

Я потерла шею. В принципе он был прав. Если между ними ничего не случится, меня ожидает драма, а из-за учебы у меня сейчас не было на драмы ни времени, ни сил. Так что, поразмышляв немного, я сдалась.

— Если ты хоть пальцем меня тронешь, Элиас, я тебе оторву руки и другие выступающие части тела!

Он рассмеялся и поднял руки.

— Я буду хорошо себя вести!

Так я ему и поверила. Но у меня не оставалось другого выхода.

— Ты помнишь, я рассказывал тебе про диск, — сказал он и украдкой посмотрел в сторону Алекс и Себастьяна поверх дверцы холодильника.

— А, ты имеешь в виду тот диск! — подыграла я.

— Да, пошли, я тебе сейчас покажу.

Элиас закрыл холодильник, взял оба наших бокала и, бросив на парочку, сидящую на диване, извиняющийся взгляд, направился в свою комнату. Конечно, то, как мы покинули комнату, выглядело очень подозрительно. Не только потому, что импровизация получилась довольно неуклюжей, а еще и потому, что я добровольно шла за Элиасом к нему в комнату. О чем я вообще думаю? Алекс, ты со мной вовек не расплатишься!

Элиас изящно проскользнул в коридор, а я топала за ним как слон. Каждое его движение было легким и элегантным, как у танцора.

Я была настолько поглощена мыслями, что слишком поздно заметила, как он остановился, и влетела ему в спину.

— Ну, что ты, Эмили, хотя бы подожди, когда мы зайдем в комнату!

У меня запылали уши, а Элиас, ухмыляясь, открыл дверь и пропустил меня вперед.

Однажды я уже стояла на пороге этой комнаты, но ни разу не была внутри. Это было просторное помещение с одной наклонной стеной. Под одним из окон стояла кровать, она была не застелена. Я представила себе, как Элиас лежит в ней по ночам и смотрит на звездное небо. Знает ли он, как ему повезло? Сомневаюсь.

Напротив кровати стоял небольшой черный диван, а рядом с диваном — кресло, в котором он тогда сидел. Прямо за ним на стене висел черно-белый плакат со сценой из фильма «Бойцовский клуб».

Элиас поставил бокалы на столик, а я продолжила рассматривать комнату. Возле второго окна стоял большой угловой письменный стол. Слева на нем был компьютер, а справа — гора книг, папок и каких-то бумаг. В открытых шкафах стояли диски. По-моему, тут их было даже больше, чем в гостиной.

В комнате был относительный порядок, без маниакального стремления к чистоте. Было видно, что тут живут. Элиаса не заботило, что я осматриваюсь, он в это время подошел к музыкальному центру. Меня как магнитом тянул к себе хаос на письменном столе. Многие книги были мне не знакомы, бумаги оказались нотами. Когда он включил группу «Ориша», я усмехнулась. Когда он заявился в мой бар, играла та же музыка, и он, похоже, таким образом пытался произвести на меня впечатление. Но я сразу забыла о том вечере, когда заметила на столе под кучей бумаг книгу, которую осторожно вытащила наверх.

— Элиас? — позвала я, не отрывая взгляда от книги, как будто боялась, что это галлюцинация.

Он подошел ко мне. Я продолжала таращиться на книгу, а потом открыла ее, чтобы удостовериться, что обложка соответствует содержанию. Я убедилась в том, что держу сборник рассказов Эдгара По, а кроме того, между страниц были листки с заметками, написанными рукой Элиаса.

— Ты читаешь По? — прошептала я.

Я никогда не сомневалась в том, что Элиас умен. Но чтение По не было связано с умом. Для того, чтобы любить эти рассказы, нужна была некая утонченность, а я не представляла, что Элиас может ею обладать.

— Э-э-э, да. Иногда, — сказал он с вымученной улыбкой и взял книгу у меня из рук. Он развернулся ко мне спиной, воткнул ее куда-то на полку и оставался в таком положении дольше, чем было необходимо.

— Ты стесняешься? — спросила я осторожно.

— Нет, — ответил Элиас. — Чего мне стесняться?

Я нахмурилась.

— Тебе нравится музыка? — Элиасу явно хотелось сменить тему.

Я не сразу, но ответила утвердительно на его вопрос. Почему-то он очень смутился. А еще я вспомнила слова, которые он мне когда-то сказал: «Ты знаешь обо мне далеко не все». Я не могла представить, что так скоро смогу убедиться в правдивости этих слов. Я оказалась не готова к этому, моя находка совершенно не вписывалась в картину моих представлений о нем. Сначала он помог мне после аварии, а теперь оказывается, что он смотрит фильмы, которые я люблю, слушает хорошую музыку и читает мои любимые книги.

Странно, но когда я смотрела на Элиаса, то видела совсем не того человека, что три недели назад. Что-то изменилось. Не могу отрицать, Элиас меня интересовал. Но раньше я все списывала на его внешность. Нелегко игнорировать бирюзовые глаза и красивое лицо, и это если забыть обо всем остальном. Но пока речь шла только о внешности, я могла быть стойкой. Можно было очаровать мои глаза, но не разум. Но если я сейчас начну думать о том, что мне нравится в его характере, то у меня возникнут серьезные проблемы...

* * *

Элиас сидел на диване и делал вид, что ничего не произошло. Вместо этого он начал рассказывать мне о своем последнем походе на концерт. Я расположилась на диване, положила ногу на ногу и слегка повернулась в его сторону. Он сидел вполоборота ко мне, закинув руку на спинку и положив одну ногу на диван. Расстояние между нами было идеальным, и я очень надеялась, что Элиас не попытается его сократить. Я внимательно его слушала, и у нас завязался разговор, причем совершенно нормальный, что было для нас довольно необычно. Он был лучшим собеседником, чем я могла себе представить. Может, потому что за те двадцать минут, что мы с ним общались, он ни разу не попытался распустить руки. Просто новый рекорд.

Элиас разбирался в музыке, и мы с ним любили одни и те же группы. Я выяснила это еще раньше, покопавшись в его дисках. Когда в разговоре возникла пауза, я снова отпила из бокала, а Элиас поднялся и подошел к столу. Он достал что-то небольшое из ящика стола и, вернувшись к дивану, снова уселся на старое место. Он сунул в рот тонкую самокрутку и прикурил от принесенной зажигалки. Мое подозрение, что речь идет не об обычной сигарете, подтвердилось, когда по комнате поплыл сладковатый дым.

Последний раз я курила травку несколько лет назад. Сколько мне было, семнадцать или восемнадцать? Тогдашний парень Алекс решил, что у слова «садовод» должно появиться новое значение. И хотя у меня сохранились о том времени веселые воспоминания, с тех пор я больше ни разу таким не занималась. Элиас протянул мне косяк. Соблазн был велик, но я задала себе вопрос, стоит ли курить травку на пару с Элиасом? В конце концов соблазн победил. Горячий дым прошелся по горлу и наполнил легкие, так что я слегка закашлялась.

Элиас усмехнулся.

— Ну что, тебе понравился диск?

— Какой диск? — переспросила я хрипло и вернула ему самокрутку.

— «Скиндред», — сказал Элиас.

Ах, тот диск. Как мило с его стороны снова напомнить мне об унизительной истории с бельем, которую я так хотела вытеснить из памяти. Судя по его ухмылке, он никогда о ней не забывал.

— Мне очень нравится. Я ее послушала уже, наверное, раз тридцать.

Элиас снова протянул мне косяк.

— И какая песня понравилась тебе больше всего?

Я затянулась и выпустила дым, на этот раз без того, чтобы закашляться.

— Сложно сказать, — ответила я раздумывая. — Наверное, первая.

— Первая? — переспросил он, поднимая брови.

— Да, а что?

— Да так, ничего.

После нескольких затяжек я почувствовала, наконец, что травка подействовала. Когда мы докурили, я вспомнила, почему бросила это занятие: я болтала без остановки. Это был какой-то кошмар, я не могла держать рот на замке. Любая мысль, пришедшая мне в голову, тут же оказывалась озвучена. А Элиас внимательно слушал поток слов и забавлялся.

Я пришла в отличное настроение и уселась на диване по-турецки, а Элиас положил голову на вытянутую руку и смотрел мне прямо в глаза. Но мне было на это совершенно наплевать. Ему ни разу не удалось вывести меня из себя, я была слишком занята болтовней.

— Элиас, ты меня слушаешь?

— Да, конечно.

— Хорошо. Так вот, СПИД среди геев распространен не потому, что они геи, а потому, что они мужчины. Понимаешь?

Элиас усмехнулся и покачал головой.

— Понятия не имею, о чем ты. Как мы вообще перешли на эту тему?

Я почесала голову.

— Так это ты вроде бы начал?

— Я не сказал об этом ни слова.

— Хм, — я задумалась. — Значит, оно само пришло мне в голову. Но ты понял, что я хотела сказать?

Элиас усмехнулся.

— Нет, но я не сомневаюсь, что ты мне сейчас объяснишь.

Тут он был совершенно прав.

— Так вот, когда гей встречает мужчину, то у них секс стоит на первом плане. Понимаешь?

Он неопределенно пожал плечами и продолжил слушать.

— Большинство мужчин просто прыгают в койку, не пытаясь узнать друг друга получше. Они сначала занимаются сексом, а потом смотрят, выйдет ли из этого что-нибудь серьезное.

Я посмотрела на него, дожидаясь кивка. И, получив его, продолжила.

— Но натуралы точно такие же. Мужчина есть мужчина — хоть он гей, хоть натурал. Разница в том, что женщины гораздо разборчивее. А когда дело доходит до секса, женщины больше озабочены предохранением. Понимаешь? — Я смотрела на него так, будто только что сделала открытие века.

— Да, я понимаю, но к чему ты клонишь?

Как можно быть таким тугодумом? Я вздохнула.

— СПИД распространяется среди геев не потому, что они геи, а потому, что они мужчины!

Элиас потер переносицу и рассмеялся.

— Ладно, ладно. Я понял.

Я не могла избавиться от ощущения, что он не воспринимает меня серьезно. Но в тот момент мне было все равно. Я схватила бокал и допила вино, но оно не утолило мою внезапную жажду. С каждым глотком мне казалось, что в горле пересыхает все сильнее. Мой взгляд сам собой остановился на стакане Элиаса, до краев наполненном колой. Никогда еще мне так не хотелось колы, я почти чувствовала во рту вкус этого темного, сладкого, освежающего напитка. Я все бы отдала за стакан колы! Я вздохнула. Но просить его об этом я не стану. Я легко могла бы отпить из чужого стакана, но с Элиасом все было иначе. Хотя это звучит довольно странно, но это было слишком... интимно.

— Эмили?

Я подняла на него взгляд.

— Да?

— Хочешь колы?

— Я? — спросила я, запинаясь. — Нет... А что?

— Потому что ты не сводишь с нее глаз последние минут пять.

Черт!

— Мне нравится смотреть на пузырьки! — пискнула я.

Элиас протянул мне стакан, и мне пришлось его взять.

— Не отравлена, — заверил он меня.

— Я на твоем месте тоже бы так сказала, — пробормотала я, поднося стакан к губам. Сделав первый глоток, я обо всем забыла.

— Так, значит, ты не хотела пить? — усмехнулся Элиас, когда я поставила пустой стакан на стол.

— Я не хотела быть невежливой, — ответила я, пожав плечами.

Элиас смотрел на меня, пока его улыбка не сменилась серьезным выражением лица.

— Ты даже не представляешь, какая ты милая, — мягко сказал он.

В этот момент я осознала две вещи: во-первых, вовсе я не милая, а во-вторых, я умею краснеть даже после косяка: вся кровь прилила к моим щекам. Короче говоря, пора срочно менять тему!

— Кстати, как там дела с твоей химией? — ухмыльнулась я.

Он рассмеялся, но ничего не сказал. Что не помешало мне вывалить ему на голову штук двадцать ироничных замечаний, которые он проигнорировал, не отводя взгляда от моих губ.

* * *

Когда я немного успокоилась и начала делать паузы между предложениями, то призналась Элиасу, как завидую тому, что у него окно прямо над кроватью. Он улыбнулся и ответил, что эти окна были одной из главных причин, по которой он решил обязательно поселиться в этой квартире. Я открывала для себя все новые и новые стороны Элиаса, которые раньше как-то не могла оценить, и мне это совсем не нравилось.

Он рассказывал, как прекрасен вид из окна на звездное небо и, заметив мое восхищение, пришел к мысли, что должен обязательно мне его продемонстрировать.

Соглашаясь, я снова задалась вопросом, в своем ли я уме. Но меня охватило странное чувство равнодушия ко всему окружающему, так что я, кажется, согласилась бы прилечь даже рядом с Квазимодо и поинтересоваться у него, как жизнь.

Для лучшей видимости Элиас потушил в комнате свет. Чтобы удостовериться, что он не посмеет ко мне приставать, я пригрозила, что знаю, куда надо бить, чтобы было больнее всего.

К счастью, он не стал ничего такого делать, просто улегся рядом, заложив руки за голову, и мы молча стали любоваться ясным звездным небом. Эйфория от косяка постепенно сходила на нет, но атмосфера в комнате все равно оставалась расслабленной.

— О чем ты думаешь? — нарушил тишину своим вопросом Элиас.

— Без понятия, — ответила я.

— Ну, ты же должна знать, о чем думаешь, — продолжил он спокойно.

— Будто тебе это и правда интересно...

— Если бы мне было не интересно, я бы не стал спрашивать, глупышка.

Даже не глядя на него, я знала, что он улыбается. Рассказать ему, о чем я думаю? Тогда он снова начнет надо мной смеяться.

— Ты не поймешь, — отмахнулась я.

— Почему ты так уверена? Дай мне шанс, и я попытаюсь понять.

Я вздохнула.

— Я думаю о вселенной. О значении слова «бесконечность».

Он отреагировал не сразу. Прошло несколько секунд, прежде чем Элиас подал голос.

— Интересно. Рассказывай дальше.

— Да мне особенно нечего рассказывать. Просто когда я смотрю на звездное небо, у меня возникают некоторые вопросы.

— Какие вопросы?

Я глубоко вдохнула. Не так уж просто было выразить это словами. А кроме того, я не понимала, зачем вообще пытаюсь ему что-то объяснить вместо того, чтобы промолчать.

— Так вот, я спрашиваю себя, что означает слово «бесконечность», и не могу представить себе ее, так как у нее нет конца.

— О ней столько говорят, но никто не может представить бесконечность.

— Если начать об этом думать, то становится очевидно, как мала и незначительна наша Земля в сравнении со Вселенной. Как мало значит каждая отдельная жизнь на нашей планете. Люди носятся со своими желаниями и мечтами, но они ничего не значат. Эти мечты невероятно малозначительны, как и сами люди, в сравнении со Вселенной. Существованием отдельных существ можно пренебречь.

Мой взгляд блуждал по небу от одной звезды к другой, пока не потерялся в темноте и бесконечности.

— С одной стороны это ужасно неприятные мысли, а с другой — они меня каждый раз завораживают.

Немного помолчав, я продолжила:

— Ты когда-нибудь думал о том, где находится наша Вселенная? Она же должна где-то находиться? Значит, есть что-то за ее пределами, — я пожала плечами. — Если не веришь в бога, появляется столько вопросов! Они возникают один за другим, без конца, и я уже не знаю, как найти на них ответы.

Я замолчала, потому что сказала совсем мало, но все равно больше, чем хотела. Это была моя излюбленная тема, и я могла бы говорить об этом часами. Но учитывая наши с Элиасом отношения, я и так раскрылась больше, чем было нужно.

Я осторожно взглянула на него, потому что он никак не отреагировал на мои слова. Элиас смотрел в окно и был полностью погружен в себя. Прошло несколько минут, а он так ничего и не сказал, и я заволновалась.

— Эй, ты что, спишь? — спросила я, опасаясь, что навела на него смертельную скуку.

Он вздрогнул.

— Что? Нет... я просто думаю о том, что ты сказала.

— Может, ты еще и смог найти ответы на вопросы, которые не дают мне спать ночами? — спросила я.

— Нет, но ты умудрилась сделать так, что я теперь тоже не смогу спать.

Неужели я и правда заразила его своими глупостями? Похоже, что это так. Мы снова замолчали, а когда я взглянула на часы, они показывали без четверти час. Последний автобус уйдет через десять минут. Мне нужно было хватать вещи и бежать на остановку, но я не сдвинулась с места ни на миллиметр.

Можно было бы придумать отговорку про то, что я никак не могу прийти в себя после косяка и мне слишком лень вставать. Или что я боюсь помешать Алекс и Себастьяну, если побегу сейчас через гостиную. Но, честно говоря, правдой это было только наполовину.

Мне странным образом нравилось лежать в постели с Элиасом, когда мы вели серьезные разговоры и когда просто молчали.

Я не знала, что об этом думать и стоит ли об этом думать в принципе. Я слушала песню «Стань моей» группы «Такида» и уплывала из реальности в воспоминания. Картинки из прошлого проплывали перед моим внутренним взглядом и становились все ярче. Я не пыталась, как всегда, их подавить, я погрузилась в них с головой...