Вишнёвое лето (Карина Бартш)

Я стояла в душе под струей теплой воды. Мало что могло принести мне столько удовольствия, как теплый душ, даже несмотря на то, что весь остальной вечер обещал быть не таким приятным. Алекс решила, что сегодня вечером мы отправляемся в бар. С нами будет Себастьян и, куда же без него, Элиас, хотя Алекс ни разу прямо об этом не сказала.

С того момента, когда он не давал мне заниматься, прошло полторы недели. Сначала он придерживался данного обещания и не докучал мне. Но спустя несколько дней все снова вернулось на круги своя. Он стал регулярно появляться у меня и «помогать» с учебой. Так он это называл, но я бы сказала, что он, наоборот, делал все, чтобы мне помешать. При этом нельзя сказать, что он не старался, напротив. Он лез в мои учебники, рылся в конспектах и задавал вопросы по моей специальности, на которые хотел услышать ответ. Я не знала, ему правда интересно или он просто притворяется. Хотя я и не исключала вариант, что все это делается затем, чтобы я поскорее оказалась в палате с мягкими стенами.

Каждый раз, закрывая за Элиасом дверь, я испытывала необыкновенное облегчение. Но, к сожалению, это чувство сохранялось не дольше одного дня. Обычно к тому моменту, когда я отправлялась в постель, Элиас снова оказывался повсюду. Он уходил домой, а вот его запах оставался на подушке и покрывалах. И этот запах был таким приятным, что я не могла уснуть, или, что еще хуже, уснув, я видела сны о нем и его умелых руках...

Ужасные сны! Практически кошмары! Ужасно приятные кошмары...

Но было во всей этой ситуации и кое-что хорошее: я сумела нагнать почти весь пропущенный материал, а мои родители, с которыми я общалась по телефону несколько раз в неделю, почти полностью выздоровели.

Когда я выключила воду и замоталась в полотенце, кто-то постучал в дверь. Я вздохнула. Излишняя пунктуальность, на мой взгляд, была одним из худших качеств, особенно тогда, когда тебе не хватило всего пары минут.

— Открыто! — крикнула я Алекс.

Я услышала, как дверь открылась и снова закрылась.

— Дай мне еще десять минут! — крикнула я, поспешно вытираясь. Странно, конечно, что она мне ничего не ответила, но скорее всего она была занята поцелуями с Себастьяном и не могла говорить, потому что рот был занят. Отличный побочный эффект, я считаю.

Я натянула белье, а сверху синие джинсы и черную футболку с принтом. Затем, стоя перед зеркалом, я привела в порядок непослушные волосы, собрав их в пучок. Я была готова, мне осталось только надеть носки. Я вышла в комнату и первым делом посмотрела на кровать, но на ней никого не было. В комнате не было ни Себастьяна, ни Алекс. Я нахмурилась. Неужели стук мне послышался?

— Гав! — сказал кто-то сбоку от меня.

Я взвизгнула, отпрыгнула в сторону и схватилась за сердце.

— Не смешно, Элиас!

Он стоял, прислонившись к стене, возле двери в ванную и улыбался.

— Прости, — сказал он, — Мне хотелось, чтобы при виде меня у тебя быстрее забилось сердце.

У меня в груди разлилось тепло. Теперь он будет пытаться быть милым? Нет, он не пытается, он уже такой. Но я постаралась выбросить эту мысль из головы.

— А что ты сделаешь в следующий раз? Поприветствуешь меня электрошокером?

Элиас рассмеялся и ничего не ответил.

— Я знаю, что спрашиваю тебя об этом каждый день, но почему ты здесь? — спросила я со вздохом.

— Алекс и Себастьян опаздывают, поэтому я заехал за тобой.

— Ты смотри, какое совпадение! — сказала я.

— И правда, — сказал он с ухмылкой.

Я закатила глаза и направилась к шкафу за носками. Мне повезло, что Элиас меня всего-навсего испугал, ведь мог бы и в ванную ввалиться. Удивительно, что он этого не сделал.

— Скажи-ка, Элиас, чего тебе стоило удержать себя в руках и остаться по эту сторону двери? — сказала я, усаживаясь на кровать.

— Ты даже представить себе не можешь, — ответил он.

— Это было мудрым решением, герр Шварц, — ответила я, надевая носки.

— Я бы это не пережил?

— Совершенно точно!

Я встала и пошла надевать туфли, краем глаза заметив, что Элиас отступил от стены и направился в глубь комнаты. Видимо, что-то привлекло его внимание. Он остановился посреди комнаты, присел на корточки и поднял с пола мои черные трусики.

Ну да, не только мужчины умеют разбрасывать свои вещи...

Не выпуская его из поля зрения, я натянула туфли. А Элиас в это время играл трусиками, пропуская тонкую ткань сквозь пальцы и ухмыляясь. Мне все труднее было сохранять серьезное выражение лица.

— Элиас? — сказала я сухо.

— Да?

— Что ты делаешь с трусиками Евы?

Его пальцы разжались, и они упали на пол.

— Это ее? — хрипло сказал он.

Я расхохоталась, у него было такое выражение лица! Так ему и надо, не будет в следующий раз рыться в чужом белье.

— Мы можем идти? Или ты хочешь еще порыться в ее корзине с грязным бельем? — сказала я, закусив губу, чтобы снова не рассмеяться.

— Они были... ношеные? — сказал он высоким голосом.

Я утвердительно кивнула. Элиас вытер руки о штаны.

— Ладно... — сказал он. — Тогда я пойду, наверное, помою руки. — И тут же скрылся в ванной комнате.

Я смотрела ему вслед и хохотала. Это происшествие сделало мой день. Через пару минут он вышел из ванной комнаты с чистыми руками.

— Ты точно не пошутила?

Я покачала головой.

— Радуйся, Элиас, что это были трусики Евы, а не мои. Если бы ты взял в руки мое белье, то не вышел бы из этой комнаты живым.

— Наверное, ты права, — вздохнул он, — давай поскорее скроемся с места преступления, пока мне не пришла в голову еще какая-нибудь глупость, и я все еще жив!

Он открыл передо мной дверь, пока я наслаждалась моментом. Впервые он, а не я, попал в неловкую ситуацию. Но как ему удалось так быстро прийти в себя? Если бы это произошло со мной, то я следующие года три сгорала бы от стыда и мечтала провалиться сквозь землю. А что сделал он? Закрыл за мной дверь и, улыбнувшись, пошел на улицу, где стоял его «Мустанг».

Он открыл и придержал дверь машины, хоть я его об этом и не просила.

— Я тебе сегодня уже говорил, что ты отлично выглядишь?

— Нет, сегодня еще не говорил, — ответила я, садясь в машину моей мечты.

Элиас закрыл дверь, обошел машину и устроился на водительском сиденье.

— Хорошо, значит, я сделаю это прямо сейчас. Ты прекрасно выглядишь, — сказал он, заводя машину.

И чего он хотел добиться своими глупыми комплиментами?

— Неужели ты не любишь, когда тебе говорят комплименты?

Ух ты, Элиас наконец впервые за четыре месяца обратил на это внимание! Молодец! И это даже не сарказм.

— Я бы не сказала, — ответила я под волшебный звук мотора.

— А что бы ты сказала?

Элиас поставил диск, и машину наполнил гипнотический ритм «Дорога в Сион» Дэмиана Марли. — В принципе, не имею ничего против комплиментов, — попыталась я уклониться от ответа.

— Но?..

— Я не люблю, когда они неискренние.

Я посмотрела в окно на проносящиеся мимо улицы. И хотя это было безрассудством, но мне нравился стиль вождения Элиаса. Он вел машину очень уверенно и явно знал, что делает. Я ни разу не замечала, чтобы он отвлекался. Машина слушалась его, будто была продолжением его тела.

— Ты думаешь, что мои комплименты — это пустая лесть? — спросил он.

— Нет, конечно, ты говоришь от всего сердца, — сказала я с усмешкой.

— Ты мне не веришь?

— Ни единому слову.

У него вытянулось лицо. Немного помолчав, Элиас продолжил.

— Это из-за Брэда Питта?

— При чем тут Брэд Питт?

— Как же там было... «Раз из зеркала на меня смотрит не Анжелина Джоли, то не стоит ожидать Брэда Питта»?

Вау, надеюсь, Алекс наслаждалась сегодняшним вечером, потому что он станет для нее последним.

— Она не могла тебе это рассказать.

В ответ Элиас только улыбнулся.

— А ты считаешь себя Брэдом Питтом, или как? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Нет, я просто пытаюсь понять, почему ты мне не веришь. И мне начинает казаться, что все дело в том, что ты себя очень сильно недооцениваешь.

— Сильно недооцениваю?

— Да, особенно в том, что касается внешности.

— Во-первых, у меня с самооценкой все в порядке, — сказала я. — А во-вторых, ты не думал, что дело может быть в тебе?

— Во мне?

— Ты меня прости, Элиас, но ты не самый заслуживающий доверия человек среди моих знакомых.

— Я бегаю за тобой уже четыре месяца, а ты все еще мне не доверяешь? — сказал он, подняв брови.

— Может быть, все дело в том, что тебя интересует, что у меня под юбкой, а не я сама?

— Это нелогично, — сказал Элиас, покачав головой. — Ты считаешь, что я хочу затащить тебя в постель, но как человек ты меня не интересуешь? Я прав?

— Да, — кивнула я.

— Тогда, может быть, логично было бы предположить, что ты мне нравишься, если я бегаю за тобой так долго?

Почему он каждый раз пытается использовать мои слова против меня?

Ужасный, просто ужасный аргумент. И вот мы пришли к вопросу, который мучил меня уже давно. Что, черт возьми, Элиас во мне нашел?

— Так, Элиас, — сказала я. — Давай поговорим откровенно, в чем дело?

— Ты о чем?

— Что тебе так во мне нравится? К какому врачу мне сходить, чтобы ты оставил меня в покое?

— Внешне? — спросил он с улыбкой.

— А как еще?

— Ну да, я забыл, ты же не интересуешь меня как личность, — сказал Элиас, усмехаясь, чем заслужил от меня взгляд, полный нетерпения.

— Ну ладно, — начал он, собираясь с мыслями. — Мне нравятся твои миндалевидные светло-карие глаза... Они такие глубокие. Иногда мне кажется, что в них можно утонуть, но в то же время в них иногда появляется что-то, что в последний момент не дает мне утонуть с головой. Меня это интригует. Кажется, ты боишься, что кто-то сможет заглянуть тебе в глаза и увидеть слишком многое: твои мысли или, может, твою душу...

— Вот именно поэтому я все время задаюсь вопросом, что за фигня происходит у тебя в голове?

Элиас усмехнулся и продолжил говорить:

— Когда ты смеешься, твои глаза сияют, будто наполненные солнечным светом, а когда злишься, они становятся темными, как ночь. Ты щуришься и поднимаешь одну бровь, как будто хочешь меня искусать. Но это так мило, что я не могу воспринимать это серьезно. Вот и сейчас ты смотришь на меня именно так.

Я открыла глаза пошире и попыталась расслабить мышцы лица.

— Кроме того, мне нравятся твои губы... — продолжил Элиас. — Они у тебя не такого цвета, как у всех. Не просто красные, а смесь вишневого и бордо. И еще, — он окинул взглядом мое лицо, будто пытаясь удостовериться, — они выглядят такими мягкими... Твое лицо нежное, словно фарфоровое, а кожа гладкая и белая. Когда ты улыбаешься, у тебя на щеках появляются ямочки.

Он показал на себе пальцем, где именно у меня появляются ямочки.

— И последнее, когда ты краснеешь, каждый парень в Берлине готов бежать за тобой на край света, — закончил он, а я поняла, что я ужасно растеряна.

Абсолютно растеряна!

Что это было? Либо Элиас отличный актер... Или все-таки похоже, что он на меня запал. А может, он вычитал все это в какой-то книжке? Не очень хорошей книжке, и тогда... Не знаю, чье лицо он описал, но явно не мое.

— О'кей, это было... странно... — пробормотала я.

— Странно?

— Именно. Можно еще сказать «страшно», если тебе так больше нравится.

— Почему?

— Сложно сказать, — ответила я. — Может, потому, что мне еще никто не пытался навесить на уши столько лапши.

Ладно, тут я соврала. Это были самые прекрасные комплименты, которые я получала за всю жизнь. Но я просто не могла ему поверить. Что-то в моих глазах? О чем он? Хотя я действительно не любила демонстрировать окружающим мой внутренний мир, все остальное лежало за пределами того, во что я была готова поверить.

Элиас снова рассмеялся и покачал головой.

— Мы ведь уже обсудили, почему мне можно верить, — напомнил он мне.

Аргумент заключался в том, что он делал все возможное, чтобы со мной переспать. Можно предположить, что он хвалил мою внешность для того, чтобы это желание наконец исполнилось. Но это не объясняло, откуда его желание взялось...

— Хорошо, предположим, ты не врешь, — сказала я.

— Не нужно предполагать, это чистая правда!

— Скажем, ты не соврал, — снова начала я, и снова он меня перебил.

— Почему ты не можешь поверить в то, что я считаю тебя красивой?

— Я к этому и веду, но ты все время меня перебиваешь!

— Ну, ладно, продолжай, — вздохнул он.

— Если ты и правда так думаешь, — снова сказала я, проигнорировав его рычание, — то речь всего лишь о моем лице. А с лицом переспать невозможно.

Ладно, это был довольно шаткий аргумент, особенно на фоне того, что я видела, застав пару раз Еву и Николаса, но ведь Элиас об этом не знал.

Я тут же пожалела о сказанном, потому что Элиас окинул меня таким взглядом, что у меня запылали щеки.

— Ну, — ответил он, когда снова перевел взгляд на дорогу. — Твоя фигура мне тоже нравится. Но если я начну рассказывать тебе об этом в подробностях, то не отделаюсь синяками на ребрах.

Я прищурилась и пожалела, что у меня нет девятимиллиметрового с глушителем. Он сейчас совсем не помешал бы. Элиас остановил машину, а я промолчала, потому что не знала, что ему ответить.

Прежде чем ему пришла в голову идея открыть мне дверь, я быстро вышла из машины. Он вздохнул, но подождал, пока я обойду ее, чтобы мы могли идти вместе. К моему неудовольствию, он шел слишком близко.

— Дорожка шириной два метра, и совершенно необязательно экономить место, — пробормотала я, и это, кажется, развеселило Элиаса. Только он и не подумал отодвинуться. Пройдя пару метров, я обнаружила его руку у себя на талии, а его губы в опасной близости от своих волос. Я фыркнула, вырвалась и зашагала в бар впереди него.

* * *

Алекс и Себастьян телесно вроде бы присутствовали, но при этом находились где-то в своем мире. Не знаю, где именно, но явно они были там вдвоем. Они постоянно хихикали, переглядывались и говорили на каком-то странном языке, который кроме них никто не понимал. Остальные сидели рядом и пытались понять, что вообще происходит. Под остальными я понимаю себя и Элиаса. В этот момент у нас с ним было нечто общее: мы были не в том месте и не в то время.

Сначала я умилялась, глядя на Алекс и Себастьяна, но два часа спустя их сюсюканье вызывало у меня только головную боль. Я не знала, сколько еще выдержу.

Сидящий рядом со мной Элиас, положил голову на скрещенные руки и поглядывал на меня. Я должна была давно привыкнуть к тому, что он за мной наблюдает, но я нервничала, как в первый день.

Лука, я буду думать о Луке, а не об идиоте, который устроился напротив меня. Лука был моей единственной надеждой. Если он и вправду хотя бы вполовину такой классный, как его письма...

— Я, кстати, поговорил со всеми. Все согласны, — внезапно сказал Себастьян. К моему удивлению, в тот момент он не был сконцентрирован на своей девушке.

— Точно, я совсем забыла! — вмешалась Алекс. — Что ты делаешь в следующую субботу, Эмили?

— Я? А что?

— Мы едем на природу с палатками, и ты едешь с нами, — улыбнулась она.

— На природу? — переспросила я. — А кто это «мы»?

— Алекс, Элиас, Софи, Энди, Доминик, Ян, Ивонн, Джессика, я... и надеюсь, что ты тоже, — ответил за нее Себастьян.

Элиас улыбался, и я поняла, что лучше будет остаться дома.

— Мне очень жаль, но у меня совсем нет времени, — ответила я.

— А у меня есть, — вмешался Элиас.

Я посмотрела на него с сожалением.

— Поздравляю тебя и надеюсь, что ты там хорошенько повеселишься.

— Конечно же, ты будешь спать со мной в палатке. Я уже договорилась с Себастьяном, — сказала мне Алекс.

Что значит «уже договорилась»? Может, стоит сначала спросить меня?

— Не знаю, — сказала я совсем без энтузиазма. — А где это?

— У родителей Софи есть кусок земли у черта на куличках, — объяснил Элиас, — Мы ездим туда каждый год и отрываемся как следует. Ничего особенного, но бывает весело. И мы обычно остаемся там всего на одну ночь.

Элиас выжидающе смотрел на меня.

Софи. Еще одна причина, чтобы не ехать. Я отлично помню, насколько она была не рада со мной познакомиться. Джессика и Ивонн тоже не проявили ко мне особого расположения.

— Вы уверены, что остальные будут мне рады? — спросила я с осторожностью.

— А почему нет? — удивился Себастьян.

Черт, я опять во что-то ввязалась.

— Вы, парни, были со мной очень милы, ну... почти все из вас, — начала я, искоса поглядывая на Элиаса. — Но вот девушки... — я замолчала, не закончив мысль.

— Я что-то пропустил? — сказал Элиас.

— Да нет, ничего такого, — сказала я поспешно, не зная, как объяснить. — Скажем так, они были не особенно рады со мной познакомиться. Хотя, может быть, я неправильно их поняла.

— Ты явно имеешь в виду Софи, — подмигнул мне Себастьян. — Не бери в голову, у нее свои счеты с подругами Элиаса.

Я заметила, как Элиас предупреждающе посмотрел на Себастьяна. Мне на ум пришли слова Ника, которые я услышала тогда в клубе. Он говорил что-то похожее.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Скажем так, она не видит смысла проявлять дружелюбие к людям, которых больше никогда не увидит.

После этих слов Себастьян дернулся, будто его кто-то ударил по ногам.

Я фыркнула и откинулась на спинку стула.

— Позволь предположить, у большинства из них были карие глаза?

По лицу Себастьяна было видно, что он не понял мой вопрос. Да и откуда ему знать? Вряд ли Элиас пересказывал ему речь, с помощью которой он соблазняет девушек.

— Нет, ничего, — сказала я, уставившись на стакан с колой.

Чего я ждала? В конце концов, мне было отлично известно, что Элиас пользуется популярностью у девушек. Я была всего-навсего одной из многих, и тому, что он говорил тогда в машине, нельзя было верить.

— Как бы там ни было, — продолжил свою мысль Себастьян, — Софи уже знает, что ты подруга Алекс и что отношения между тобой и Элиасом не попадают под обычный шаблон. Так что она совершенно точно не против, чтобы ты поехала с нами.

— Эмили, Себастьян прав. Софи вовсе не злюка, — добавила Алекс.

Я ответила не сразу и оказалась под перекрестным огнем выжидающих взглядов.

— Я подумаю, — наконец ответила я.

Если бы я сразу категорически отказалась, это значило бы, что Алекс насядет на меня и будет ныть, пока я не соглашусь.

— Ты обязательно должна поехать! — воскликнула Алекс, на что я только кивнула, надеясь, что меня наконец оставят в покое. И, к моему облегчению, это все-таки произошло, потому что ее внимание переключилось на бесценного Себастьяна, который только этого и ждал.

Такое количество чужого счастья не могло не раздражать, и я нервно отпила колы из своего стакана.

* * *

Примерно час спустя пытка чужим счастьем закончилась, и мы с Элиасом без сил пошли к машине. Алекс собралась ехать с Себастьяном к нему домой, так что мне не оставалось ничего другого, кроме как снова ехать в одной машине с Элиасом.

Весь вечер Элиас вел себя очень тихо. Я постоянно бросала на него взгляды, и у меня создалось впечатление, что его что-то гнетет. Что с ним такое? Но я не стала спрашивать, потому что, по моему мнению, Элиас не относился к тем, кто охотно рассказывает о своих чувствах. И кроме того, я была последним человеком, кому он мог бы о них рассказать.

Мы молча подошли к «Мустангу», и я остановилась у пассажирской двери, ожидая, что Элиас откроет двери. Но вместо этого Элиас посмотрел на меня взглядом, который было очень сложно прочесть.

— Хочешь сесть за руль?

Что, простите?

Я уставилась на него так, будто он признался мне, что тайно носит женское белье. Но я поняла, что это была шутка.

— Очень смешно, Элиас, — ответила я и взялась за ручку двери, но тут же отшатнулась, потому что он бросил мне ключи от машины. Я смотрела на серебристый ключ, который рефлекторно сумела поймать, а потом медленно перевела взгляд на Элиаса.

— Ты издеваешься?

— Если ты не хочешь, то я, конечно, поведу сам, — пожал он плечами.

Чутье говорило мне, что что-то здесь нечисто. Элиас добровольно никого не пускал за руль своей машины.

— В чем подвох, Элиас?

— Нет никакого подвоха.

— Точно никакого подвоха? И я не буду тебе должна ничего интимного после этой поездки?

— Точно никакого, подвоха, но если ты и дальше продолжишь тянуть резину, то я передумаю.

Я перевела взгляд с Элиаса на «Мустанг», и меня охватила радость. Не знаю, что Элиас курил, но говорил он серьезно.

Больше не раздумывая, я обошла машину, опасаясь, что сейчас он выхватит ключ у меня из рук, но этого не произошло. Вместо этого Элиас перешел к пассажирской двери и остановился, ожидая, пока я открою водительскую дверь. Не знаю, что тут происходило, но мне это очень нравилось!

Открыв дверь, я плюхнулась на водительское место. Я вздохнула и погладила руль. Краем глаза я заметила, что Элиас тоже уселся в машину. Я протянула руку, чтобы вставить ключ в замок зажигания, перевела взгляд на Элиаса и остановилась. Он побелел как мел и вцепился обеими руками в сиденье. Я опустила руку, так и не вставив ключ в замок, и откинулась на сиденье.

— Зачем ты это делаешь, Элиас?

— Прости, я просто нервничаю, — он попытался улыбнуться.

— Нет, я имею в виду, почему ты позволяешь мне сеть за руль «Мустанга»?

Я снова посмотрела на него.

— Я просто хотел тебя порадовать. Больше ничего.

— Хотел... меня порадовать? Просто так?

— Просто так, — подтвердил Элиас.

Он добровольно идет на такие жертвы, просто чтобы меня порадовать?

— Но, если ты решишь меня отблагодарить, я не буду против, — добавил он.

— Значит, подвох все же есть.

Я должна была об этом догадаться.

— Нет, — поспешно ответил Элиас. — Никакого подвоха. Я просто сказал: «если ты захочешь...»

— И как, по-твоему, должна выглядеть адекватная благодарность? — сказала я, скрестив руки на груди.

— Поцелуй в щечку?

— За поцелуй в щечку ты позволишь мне проехаться на твоем «Мустанге»?

— Я тебе позволю проехаться на нем просто так, — ответил он.

— Но?

— Никаких «но». Я не жду от тебя ничего в ответ, — сказал Элиас. — Но, в случае если ты захочешь меня порадовать, ты знаешь, как это сделать.

Это было очень мило и в то же время ужасно по-свински!

— Я тебя или ты меня? — уточнила я.

Элиас немного подумал.

— Я тебя... Это что, «да»?

— Нет, это значит «я подумаю», — вздохнула я.

Почему ему был так важен этот поцелуй? Мне было этого не понять. Я отбросила все мысли, которые наверняка не дадут мне спать этой ночью, и сконцентрировалась на «Мустанге». Я завела мотор, и он отозвался благодарным урчанием. Потом я включила первую передачу и медленно тронулась с места. В конце концов, мне нужно, чтобы Элиас дожил до конца поездки без инфаркта.

Проехав пару метров, я снова почувствовала себя совершенно счастливой. Кровь неслась по моим венам, как «Мустанг» по ночным улицам. Я крепко держала руль, чутко реагируя на каждое движение машины. Берлинские улицы принадлежали мне одной.

Сначала Элиас вел себя точно так же, как во время нашей первой поездки. Можно было только надеяться, что отпечаток его ногтей не останется навеки на дорогом кожаном сиденье. Но после того как мы проехали полпути, он сменил положение и сложил руки на коленях, только на крутых поворотах цепляясь за собственные ноги и тихонько ойкая.

— Постарайся нежнее переключать передачи.

Я взглянула на Элиаса, который до этого все время молчал.

— Что, прости?

— Ты слишком резко переключаешь передачи, — ответил он. — Смотри на дорогу и слушай звук мотора.

Я последовала его указаниям и прислушалась.

— А теперь немного добавь газа, совсем чуть-чуть.

Я сделала, как он сказал. Элиас откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза.

— Теперь слышишь? — сказал он. — Можно почувствовать, когда мотору становится тяжело и надо переключить передачу. Прямо... сейчас.

Я нажала на педаль сцепления и переключилась.

— Вот видишь? А теперь следи сама.

Я сосредоточилась на звуках мотора.

— Сейчас?

— Подожди... Сейчас!

И в самом деле, мотор зазвучал гораздо менее напряженно, и машина перестала дергаться.

— Впереди длинный поворот, переключись на третью передачу.

Я снова сделала, как он сказал.

— Блин, — сказал он и изобразил на лице мучение. — Объясни мне, что механическая коробка передач сделала вам, женщинам?

— Ты же сказал, что нужно переключиться на третью скорость!

— Да, но нежнее!

— Я так и сделала.

— Вовсе нет. Поезжай до конца поворота, а потом я покажу тебе, что имел в виду.

Как только поворот закончился и дорога снова стала прямой, Элиас положил руку на рычаг переключения скоростей поверх моей.

— А сейчас снова прибавь газа.

Стрелка тахометра поползла вверх. Когда мотор почти достиг предела, Элиас слегка надавил на мою руку, я нажала педаль сцепления, и мы переключились на четвертую скорость. Получилось гораздо более плавно, чем когда я делала это сама. Улыбнувшись, я посмотрела на Элиаса.

— Ты почувствовала разницу? — спросил он.

Я кивнула и только сейчас обратила внимание на то, как тепло было моей руке. На секунду повисла странная тишина. А потом я моргнула и снова перевела взгляд на дорогу. Элиас смущенно кашлянул и убрал руку.

До конца пути мы не сказали друг другу ни слова, но я с трудом могла сосредоточиться на дороге. Даже когда я припарковалась перед университетом, мы продолжили молчать. Когда Элиас откинулся на спинку, скрипнуло сиденье. Я пробежалась пальцами по приборной доске и глянула в окно.

— А я все гадал, почему ты не жалуешься на мой стиль вождения, — сказал он наконец.

— А почему я должна жаловаться?

— Все жалуются, послушала бы ты, что говорит Алекс, — сказал Элиас, закатив глаза. — Она ударяется в панику каждый раз, когда я еду быстрее шестидесяти километров в час. А с твоей стороны, несмотря на то, что ты всегда меня критикуешь, ни разу не было жалоб. Теперь я знаю почему: ты ездишь еще хуже.

— Это неправда, — усмехнулась я.

— Конечно, правда!

— Я езжу совсем не так, как ты, дорогой. Тебе так кажется просто потому, что ты трусишь, когда едешь пассажиром.

— Это такая наглая клевета, что у меня просто нет слов! — заявил он.

— Где бы мы были, если бы любой придурок мог тебя заткнуть?

— Слушай сюда, девица, или ты сейчас же сама вылезешь из машины, или я тебя вытолкаю!

Я медленно и недовольно отстегнула ремень и открыла дверь. Затем вышла и провела рукой по крыше и теплому капоту. Мне было так хорошо... Я с сожалением вздохнула и слишком поздно заметила, что Элиас за мной наблюдает. Он стоял, прислонившись спиной к машине. Мне кажется, или «Мустанг» в комбинации с ним смотрится еще лучше?

— Ну так что, ты подумала? — спросил он, и у меня по спине побежали мурашки. Он говорил о поцелуе в щеку.

— С одним условием, — ответила я.

— Все, что угодно.

— Держи руки за спиной!

— Хорошо, — хмыкнул он.

Но я все равно не была уверена, что он сдержит слово. Элиас сделал шаг, нарушив границы моего драгоценного личного пространства. Почему я чувствовала себя такой беспомощной каждый раз, когда это происходило?

— Мне можно, — сказал он тихо, почти шепотом, — тебя поцеловать?

У меня что-то перевернулось внутри и вспотели руки. Я неохотно кивнула в ответ. У него в глазах засветился огонек, который меня заворожил. Он наклонялся ко мне невыносимо медленно. Я сглотнула, а мое сердце с каждой секундой билось все быстрее и быстрее. Только не закрывать глаза!

Он коснулся моей щеки своей, и у меня перехватило дыхание. А потом губы Элиаса прижались к моей горящей коже, и меня бросило в жар. Он ничего не делал, просто оставался в этом положении несколько долгих секунд. Я не решалась двинуться с места, полностью захваченная этим странным чувством. Раньше я не могла представить, что поцелуй в щеку может быть настолько возбуждающим. Я была словно в огне, даже воздух обжигал легкие. Даже когда Элиас отступил, это чувство не пропало. Я заморгала, потому что с моим чувством равновесия что-то произошло. Это весь мир встал с ног на голову или я?

Я откашлялась, надеясь, что у меня в голове прояснится. Но взгляд Элиаса снова заставил мою голову пойти кругом.

— Ну как? — шепнул он. — Неужели все так плохо?

Плохо? Плохо было то, что мне очень понравилось...

— Пойдет, — отозвалась я хрипло.

— Пойдет? У меня сердце чуть не остановилось, а ты говоришь «пойдет»?

— Ты преувеличиваешь...

— Я ничуть не преувеличиваю, — ответил Элиас.

Его глаза были глубокими, как море, в которое можно нырнуть, но не стоит даже пытаться достать до дна.

Внутренний голос снова и снова кричал мне, что я на него пялюсь, и я наконец смогла немного прийти в себя.

— Ну ладно... спокойной ночи, — пробормотала я.

Элиас сунул руки в карманы и улыбнулся.

— Спокойной ночи, мой ангел.

Я кивнула, вытерев вспотевшие ладони о джинсы, и спустя несколько секунд я развернулась и на подгибающихся ногах направилась к общежитию.