Часть 4
Прошло уже три часа, а Юнги всё ещё не было. Чимин всё писал и звонил, хотя знал, что это бессмысленно, если парень на задании, но тревожно становилось от каждого нового гудка автоответчика. Когда пробило полночь, Чимин тяжело выдохнул – нет Юнги, не будет и никакой годовщины.
– Похоже, папа сегодня не придёт домой, Холли.
Чимин смотрел на прелестную собачку, которая была подарком для мужа. На самом деле, за два года совместной жизни он привык к многочисленным опозданием старшего и к тому, что Юнги мог вернуться весь в ссадинах и ушибах после очередной вылазки. Знал, что быть вместе 24/7 – это всего лишь наивные мечты, которым не суждено воплотиться в реальную жизнь.
Да, возможно, он и осознавал всё, но это всё же не останавливало слёзы вечерами, когда Юнги не было рядом, поэтому этой ночью Чимин с Холли под боком крепко обнимал подушку старшего, вдыхая такой родной и любимый запах мужа.
«С годовщиной, любимый. Возвращайся скорее, ладно? Я так скучаю по тебе, хён! Всегда. – Твой милый муж, Чимин». После отправленного сообщения Пак сдерживал вновь накатившие слёзы и позволил себе уснуть под мерное сопение лежащего рядом щенка, спрятав переживание подальше.
На следующее утро Чимин проснулся от рычания Холли и неожиданного звонка телефона – неужели Юнги? Между бровями пролегли две складки, когда он увидел на дисплее фото Джина, ведь тот никогда не звонил в такую рань.
– Привет, хён, почему ты...
– Чимин, езжай в больницу сейчас же!
-Что случилось, хён?
– Без вопросов, Пак! Приезжай сейчас же!
Джин сбросил, оставив Чимина наедине с каким-то животным страхом. «Пожалуйста, только не Юнги». Парень без промедлений собрал свои вещи, пулей вылетев из дома спустя пару минут. Он бежал со всех ног и уже был у ворот больницы, как вдруг увидел знакомый силуэт – хён ходил из стороны в сторону, сцепив руки, а затем, увидев младшего, схватил за локоть и потащил в здание, петляя по лестницам и останавливаясь в одном из отделений.
– Хён, что случилось? – тот просто обнял Чимина как можно крепче. – Где Юнги-хён? Где он?
– Чимин-а, нам нужно подождать. – старший не мог заставить себя встретиться взглядом с Чимином.
Доктор вышел из соседней палаты, которая, как оказалось, была вовсе и не палатой, а операционной.
– Ким Намджун?
Оба парня поспешили к мужчине в белом халате и марлевой повязке.
– Я его муж, сэр. Ким Сокджин. – доктор кивнул.
– Его состояние стабильно на данный момент, повреждения не столь серьёзны.
В отличие от Чимина, которого начало трясти ещё больше, Джин вздохнул с облегчением. Пак хотел вывалить на доктора град вопросов начиная от «где его муж и неужели он с Намджуном?» и заканчивая « почему до сих пор его имя никто не упомянул в таком случае?». Однако, он не смог, видя, в каком состоянии был старший.
Намджун проснулся спустя три дня после операции, и Чимин еле сдерживал себя от лишних расспросов, ведь человеку полагался покой после перенесённого, но ожидание становилось невыносимее с каждой минутой:
– Намджун-хён, где Юнги? – Ким отвёл взгляд, перебирая пальцами больничную простыню. – Пожалуйста, нет, только не то, что я думаю, пожалуйста.
Намджун перестал сжимать ткань, взяв обе руки младшего в свои:
– Чимин-а... Юнги... Он... его больше нет.
– Что значит его нет? – Чимин прикусил нижнюю губу до крови в попытке сдержать слезы.
– Мне жаль, Чимин-а.
Чимин смотрел в глаза Джину, будто моля о помощи.
– Хен, скажи Намджуну не шутить так, пожалуйста. Это совсем не смешно.
– Чимин, мне так жаль. – Джин схватился за плечо младшего.
– Как это произошло, хен? Я не понимаю! Скажи, что случилось с моим мужем, хен! – Чимину не хватало никаких сил сдерживать горячий поток слёз, щиплющих щёки.
– Самых ответственных и высокоранговых спецагентов вызвали на незапланированное собрание и... и мы понятия не имеем зачем, но нас вызвали в старый штаб, где оказалась засада – нас подставили, Чимин-и. И Юнги, он... – Намджун опустил голову, смаргивая.
– Он что, хён?
– Он приказал нам спасаться и вызвать подмогу. Он обещал, что задержит их и сразу же присоединится к
нам, и..
– Что?! Что потом?! – Чимин кричал так, что ухо из палаты доносилось до коридора.
– Я настаивал на том, что останусь, что помогу ему, но он видел, что я был ранен, и просто толкнул меня в сторону машины, и я... я кричал вслед, что вернусь за ним, как только смогу, и только на секунду отвернулся, как вдруг услышал взрыв со стороны, где он стоял. Чёрт, Чимин. Чимин, прости меня.
Пак был не в силах сдержать поток жестикуляции и душераздирающих криков – все эти слова звучали как полнейший бред, ведь... их годовщина. Они просто хотели быть вдвоём в этот чёртов день! Неужели это так много? Парень с комом в горле доказывал хёнам, что всё это неправда и Юнги на самом деле жив, на что пара лишь смотрела на него, рыдающего и беспомощного, из-под полуопущенных ресниц. Они осознавали, что нет слов, которые могли бы дать ему утешение.
Чимин заперся в своём доме, рыдая сутки напролёт, но всё ещё не веря тому, что муж больше не вернётся. Парень не имел никакого желания выходить из дома или же просто есть и спать. Самое последнее, к чему он был сейчас готов ( не готов совершенно) – прийти в свой магазинчик. Место, где они познакомились, смеялись, занимались любовью и просто обнимали друг друга. Это было невыносимым для него, все воспоминания будто железной хваткой сдавливали горло, грозясь в конечном итоге просто лишить кислорода. Но однажды утром парень проснулся от чувства, будто кто-то прижался носом к его шее.
– Ю-юнги, прекрати.
Чимин ещё даже не открыл глаз, но движения так и не прекратились.
-Юнги.
Чимин резко распахнул глаза, потянувшись рукой к месту, где что-то касалось его шеи, и вдруг слёзы полились рекой.
– Малыш. – Чимин вытер щёки, прижимая к себе мягкий комочек шерсти, что начал гавкать, утыкаясь хозяину в грудь. – Йах! Мин Холли! Прекрати. – парень захихикал. – Ты тоже скучаешь по папе, малыш? – щенок смотрел, будто понимая каждое слово своего друга. – Ты ведь не успел его даже увидеть, но вряд ли теперь сможешь, малыш. Я... так скучаю по нему.
Верный друг тявкнул, нырнув Чимину под бок, и этого движения вполне хватило, чтобы воспоминания накрыли с головой, заставив парня рыдать в полную силу.
Прошла неделя, и Пак, наконец, собрался с силами, решив, что запираться в собственном доме – не самое лучшее решение. Это всё равно не вернёт Юнги, а магазин не будет продвигаться сам по себе. Чимин решил, что нужно жить для себя, даже если это означало, что нужно надевать фальшивую улыбку при клиентах, надевать её, когда друзья пытаются достучаться и растормошить бледного парня. У него вошло в привычку присылать Юнги текстовые и голосовые сообщения, и неважно, что тот больше их не прочитает и не услышит.
– Милый, ты скоро там? Когда ты будешь дома? Я скучаю,хён.
Пак держал мужа в курсе всех событий: что происходило с Холли, с их общими друзьями, с магазином капкейков, он даже звонил ему, особенно по вечерам, говоря после очередного гудка автоответчика:
– Юнги, почему ты не отвечаешь? Я так люблю тебя. Пожалуйста, возвращайся, хён. Я хочу услышать твой голос рядом, а не на этой тупой записи, которую я уже выучил наизусть.