Повторяя вновь и вновь
В детстве я видела, как скрипуче открывались двери шкафа, и липкая мгла внутри просачивалась наружу. И оттуда же выходил неестественно высокий, тощий человек во фраке и обращался каждый день ко мне разными фразами:
— Миледи, прошу вас. — Или: — Сегодня погода хоть куда, да? — Или: — Ешьте, ешьте, а вы, месье, подлейте-ка вина миледи! — Или: — История нас рассудит. И каждому воздастся по его вере.
И потом он уходил. Вот только беда в том, что никакого шкафа с дверцами у нас не было, и спала я не одна, а с сестрой на второй полке, та, конечно, никаких монстров и никаких шкафов не видела, и к тринадцати годам была уверена в своем сумасшествии и молила родителей о приеме у психиатра, вот только те категорически отказывались, ведь: «Наша дочь не психопатка».
Сейчас мне двадцать два, и ночные приходы незнакомца я научилась ловко игнорировать, на полную включая музыку в наушниках и крепко закрывая глаза. На данный момент я учусь, живу и подрабатываю в Лондоне, учусь на психолога (возможно, это даже в коей-то мере логично), живу в небольшой двухкомнатной квартирке за баснословные пятьсот баксов в месяц, подрабатываю в ближайшей кофейне официанткой.
Никому в своём родном городе с наступлением подросткового периода я про ночного визитёра не говорила; практически все крутили пальцем у виска и жалостливо советовали психиатров. К слову, к психотерапевту я всё же сходила. Но то ли он был не самый квалифицированный, то ли я была неубедительна, но он — а точнее, она, женщина средних лет усталого вида с пепельными короткими волосами и мешками под глазами, — сказала, что я полностью здорова, и всё это вытекающее из детских страхов и «встречается часто».
— Да подайте мне вы этот чёртов американо! — злостно закричал один из посетителей, вырывая меня из моих мыслей рядом с бариста и дымящимся душистым ароматом американо.
— Приношу свои извинения, — любезно, с дежурной улыбкой говорю я, подав круглую белую кружку с напитком, на что мужчина бурчит под нос что-то нелестное. Впрочем, не мне его судить: я сама та ещё тварь утром пока кофе не выпью.
На улице на удивление была тёплая погода, хотя, казалось бы, Лондон, середина сентября, восемь часов утра. Вытирая стол, я выронила из рук тряпку, и та распластавшись выкинула на пол все крошки.
— Брен! — позвала я, и через некоторое время пришёл наш уборщик с метлой. — Прости, — подумав, решилась добавить я.
— Ничего-ничего, — подняв пухлые щеки вверх, ответил Брендан.
А когда я подошла к стойке с тяжелым вздохом, наша бариста — Женевьева, прекрасная девушка с каштановыми волосами и озорными зелёными глазками — спросила меня:
— Ты странная сегодня какая-то, что-то случилось?
— Не выспалась, — соврала я, вот только «что-то», мой ночной визитёр, так сильно напугал меня, что ни спать, ни есть, ни встать с кровати до рассвета я не могла. Просто лежала тупо пялясь в потолок, пытаясь не шевелиться, не дышать, не думать, ощущая на себе фантомный взгляд.
Ночью, где-то около одиннадцати часов, отворились дверца шкафа и мой ночной визитёр начал со своей, видимо, самой любимой фразы:
— История нас рассудит. Каждому воздастся по его вере.
Я впилась ногтями в кнопку айпода для увелечения звука, но, почувствовав невероятный холод со стороны шкафа, я обернулась в надежде пустоты. Вот только стоял мой визитёр, глядя на меня бездонными черными глазами и сжимая губы трубочкой. Он моргнул впервые за минуту, и открыв свой чёрный рот, причмокнув, сказал:
— Я знаю, ты меня слышишь.
Я вся затряслась, но он тут же исчез, как испарился и шкаф, и я осталась одна с капающими на белоснежную подушку солёными слезами и лунным светом, облизывающим мою комнату. Так и пролежала до утра до звона будильника.
Мне страшно было даже зайти в эту комнату, даже посмотреть на то место, где должен был шкаф.
— Хотя, — продолжила я, говоря Женевьеве, — могу я переночевать сегодня у тебя? У меня трубу прорвало. — Попытавшись (тщетно) улыбнуться, сама собой убрав прядь, совершенно не мешающую, за ухо и наверняка выдавая все признаки лжи, мой мозг обратился в мольбе к коллеге.
— О'кей, — ослепительно улыбнувшись вошедшему клиенту, отозвалась бариста, — тогда после работы заедем в торговый центр? Закупимся, — хихикнула она.
— Замётано.
И сразу мне стало легче и веселее. Ведь он не достанет меня у Женевьевы, верно?
Тщетно пыталась я отметать дальше мысли о том, что ему не помешала ни старшая сестра, ни мать, ни отец, ни кто-либо ещё. Он найдёт тебя, найдёт и повторяя вновь и вновь заученные фразы, в одну ночь напугает тебя, в следующую — лишит чувств, а в последнюю сделает тебя таким же Ночным Визитёром, и самые частые твои фразы, как цитаты, будешь ты нести бедному напуганному человеку, и как пиявка присосёшься к нему, совершенно ничего не чувствуя. Откуда я это знаю? Опыт, милый мой, опыт.
И к маленькому Фридриху из Германии придёт Ночной Визитёр в форме кофейни «Чоколат Дримс» и будет говорить: «К двенадцатому столику капуччино!», «Мне бы ваши проблемы», «Мам, мне страшно. Он приходит каждую ночь, мне так страшно, мам».