В унисон
Настал десятый час утра, и море, омывавшее размытые берега светлого пляжа заблистало всеми красками, поднялись волны и беспокойно начали биться об скалы неподалеку. Море кричало о приближающемся шторме, но люди не слышали, люди были заняты своими делами: купались, загорали, влюблялись.
И только двое с аквамариновыми глазами, услышав предупреждение моря, бросились в воду и больше не всплывали.
Начались собираться облака. Большая часть ушла, но немало осталось на пляже, с улыбкой и некой насмешкой говоря:
— Сегодня шторма не будет, успокойтесь.
Вот только он грянул. Гроза, точно взрыв от бомбы, прогремел над головами людей, испугав их и все они вскинули голову вверх, в удивлении озираясь и открывая-закрывая свои рты, прямо как рыбы. И только когда молния ударила в скалу, уронив старый дуб на бок, хлынул дождь, и все люди в панике бросились. Дождь бил как тысяча иголок о тела зевак, оставшихся на пляже. Дунул ветер, снося песок куда-то вдаль, дунул ветер, играясь с беспокойными водами.
Но давайте проследуем за следом двух пар аквамариновых глаз. Они казались совершенно обычными: парень и девушка, наверное, брат с сестрой, с золотыми вьющимися волосами, девушка в раздельном купальнике желтого цвета, а парень в голубых плавках. Как только море заволновалось, они, как уже упоминалось, бросились в воду и больше не всплывали.
Слышались их голоса. Может быть, невозможно, но они говорили.
— Я же сказал, что сегодня день не очень! — заворчал, прямо как предзнаменование грозы, парень.
— Норм, успокойся, ради Бога, — недовольно пробурчала девушка, — просто хотела посмотреть на солнце! Кто ж знал что дождь хлынет так.
И тотчас отрос у них хвост, испарились плавки и купальник, оголив их торс. Плыли они недолго, минут, наверное, пять, и всё время Норм ворчал, а девушка закатывала глаза.
Наконец доплыв до одного подводного ущелья, куда не мог доплыть аквалангист из-за чрезвычайно высокого давления, они проскользнули туда и тут же послышался чей-то низкий, содрогающий камни голос:
— Норм, Рен, вы где пропадали?
— Ой... — в унисон отразились от стен их голоса, — простите, мастер, — склонив головы, проговорили они, — мы выходили на поверхность, но там начался дождь.
Этот русал был настолько хмурый, что на лбе его осталась складка, и такой седой, что даже жемчужины не были такими белыми. У него была густая борода, короткие волосы, невозможно низкий голос и смуглая кожа.
— Чтобы больше такого не повторялось! — Грозно указав на них пальцем, сказал «мастер» и тут же уплыл куда-то.
Переглянувшись, они облегченно вздохнули, всё так же в унисон. Перед ними предстал подводный мир: с сияющими кораллами, с небольшими, но красочными домами в большинстве своём оттенками синего или фиолетового, с подводными жителями: дамы и господа с оголенным торсом, мирно плывущие средь своих жилищ выглядели точно обычные люди, если закрыть глаза на хвост и обнаженность.
— Рен, — позвал сестру Норм, — давай пойдём завтра. Только не на пляж, — его голос понизился до шёпота на ухо Рен, — а в город.
И тут же у девушки побежали мурашки, встал дыбом хвост, но на лице было приятное удивление, смешанное с радостью, и она, вторя брату, шепнула:
— Серьёзно?
Он закивал, и они, сияя лицами, отправились к себе — в огромный муравейник с такими же детьми, как они сами. И у входа в здание неожиданно перед ними встала пожилая русалка с седыми волосами и бородавкой над верхной губой, и дребезжащим голосом заговорила:
— Вы опять, что ли, там, — она кивнула наверх, — были? Вы что, совсем обезумили? Ведь говорят же, раз в неделю можно, и по одному! По од-но-му! — качая одним пальцем у их лиц, она повысила тон так, что крик её гранчил с поросячьим визгом. — Вы так запятнаете имя своих родителей!
— Мы их даже не знаем, — с неким отвращением ответила Рен, — и, в прочем, мадам, можем ли мы пройти? Вы не имеете права загораживать нам путь в наш же дом.
Её лицо исказил ужас, а после — гримаса ярости, но она молча пропустила их и вслед крикнула: «Вот только посмейте у меня что-то попросить!»
И наутро, оставив завтрак и попросив друзей прикрыть их, покинули Дом и двинулись к ущелью. Проскользнув оттуда, их хвост испарился, оставив купальник и плавки, украденные когда-то ранним утром из местной лавки. Вот только они понимали — так пойти невозможно, слишком много взглядов будет на них. Но что делать, — они не понимали, и решили действовать как пойдёт.
Выплыв из моря, они тут же заметили группу подростков, по виду примерно их возраста (если не считать, что подводные жители живут куда дольше людей), и даже не проронив ни слова, тут же поняла друг друга. Выйдя из холодной воды, они подошли к ним, и умоляюще вопросили:
— Извиняюсь, — начала Рен.
— Нам нужна одежда, — продолжал Норм.
— Мы потеряли всю одежду, украли! — жалостливо стиснув губы, говорила девушка.
— Мы оставили двум людям нашу одежду, а они её украли! Нет у вас, молодые люди, лишней одежды?
Сильно опешив, группа, состоящая из пяти подростков, двух девушек и трёх парней, сжалилась, ведь было холодно, утро, вчерашний дождь, как назло, подействовал настолько, что термометры опустились сразу на пять-семь градусов, вместе с тем и украв летнюю жару.
— Мой дом неподалеку, могу что-нибудь из старого отдать, — улыбнулся один парень, — я, кстати, Ник. Николас.
— Я — Рен.
— Меня зовут Норм.
Представившись перед друг другом, подводные жители узнали: темноволосую бледную девушку с карими глазами зовут Келли, синеглазую блондинку зовут Моника, чернокожий парень с лысой головой — Джейкоб, смуглый, с косыми глазами и рыжеватыми волосами — Крис. И все они были приветливы и дружелюбны, отчего Рен и Норм оттаяли и с радостными улыбками ожидали человеческую одежду.
* * *
Разочарование. Ужасное слово, ужасное значение. Разочароваться в целом человечестве — настоящий ужас.
Рен и Норм бесчувственно лежали на песке. В глазах их выступили слёзы, а синяки и ссадины больно шипели. Им было обидно, и разочарование обгладывало их кости. Да, дом Ника был неподалеку. Вот только зашли они туда, — и сразу все пятеро набросились на них, отчего те упали плашмя на пол, как всегда, в унисон. И в унисон слышались их крики, и в унисон слышались их бешеный стук сердца и капающие слёзы жгучей обиды. Навеселившись вдоволь, они ушли куда-то, и они смогли выбраться из злосчастного дома, где их разочаровали, — их вера в человечество разбилась, как хрустальная ваза, задетая хвостом кота.
И сейчас в их глазах красным пламенем бушевало желание. Желание отомстить, желание показать им ад, желание задушить их собственными длинными пальцами. Норм что-то прохрипел. Рен сразу поняла и медленно кивнула.
В течении недели в море нашлись тела пяти погибших подростков, установить кто убийца не удалось.
— Дело, — говорил суровый полицейский, — странное. Пришли они на своих ногах, и следов сопротивления нет.
— Русалки, — сухо пошутил его напарник, — никак иначе.
И где-то вдалеке послышалась песнь разочарования, и голоса: парня и девушки, хитро переплетаясь, звучали в унисон.