Глава 10 «любимый?»
— Феликс, открывай рот! — Нет!
— Феликс!
— Не буду!
— Я сказал, открывай рот!
— Сам это ешь!
— Я уже съел, вот, — Хёнджин подвинул пустую тарелку, чтобы показать, что он не обманывает. — Это полезно! Тебе надо восстанавливать силы!
— Это отрава, — Феликс сложил руки на груди и отвернулся, скорчив гримасу.
— Как ребёнок, ей-богу, — Хёнджин покачал головой и уже хотел сдаться, как тут он вспомнил про козырь в рукаве. — Я сейчас позвоню Крису и скажу, что ты отказываешься есть, и что ты вообще хотел сбежать, а я тебя у двери поймал, — на его лице появилась довольная улыбка.
Феликс посмотрел на него, широко раскрыв свои глаза. — Он тебе не поверит!
Хёнджин взял в руки телефон. — Давай проверим?
У Феликса задёргался глаз. Он не знал шутит Хёнджин или нет. Но точно знал, что если Криса выдернуть с работы и наговорить всё это, то ему не поздоровится, и время его пребывания в больнице затянется на дольше, чем на оставшиеся два дня. Только лечить уже будут переломы.
Он хмыкнул, и, молча, кивнул на тарелку, давая добро, чтобы Хёнджин его этим накормил.
— Вот так, хороший мальчик, — сказал Хёнджин, протягивая ему ко рту ложку с перловой кашей. — Жуй!
Феликс еле сдерживал рвотные позывы но жевал, пристально глядя на Хёнджина, чтобы вызвать у того совесть за то, что пихает в него эту гадость.
— Молодец, за это я тебя поцелую, — Хёнджин потрепал его по голове.
— Чувствую себя собакой какой-то, — он недовольно сморщил нос. — Где мой поцелуй?
Хёнджин хитро улыбнулся.
— Как ты это себе представляешь? Доешь, почисть зубы, и тогда! Феликс надул губы.
— Я тогда опять есть прекращу! Хотя бы в лоб!
Хёнджин покрутил в руках телефон, напомнив без слов, что набрать номер Криса — это секундное дело.
— Манипулятор! — прошипел Феликс.
— Куда летит самолётик? — Хёнджин сделал ложкой волнообразное движение.
— Теперь я чувствую себя ребёнком, — Феликс закатил глаза и открыл рот, чтобы очередная порция ненавистной каши попала ему в рот.
— Так ты же так себя и ведёшь, ну! — Хёнджин взмахнул руками. — Я тебе говорил – ешь сам, ты неткал, ну теперь терпи, — он взял салфетку и вытер уголок его рта. — Я спросил, что тебе можно помимо этого, медсестра сказала, что можно йогурты разные. Доешь, и я пойду, тебе какой купить?
— Не люблю йогурты. Хёнджин начинал злиться.
— Да что ж такое? А что ты любишь тогда?
— Ага, вот возьми и накричи на меня сейчас, я больной вообще-то, — Феликс плюхнулся на подушку и накрыл себя одеялом.
У Хёнджина лопалось терпение. Феликс вёл себя как капризный малыш, которого разбаловали, и как будто сейчас он впервые слышит слова «нет» и «нельзя».
«Если мы когда-то обратимся за помощью к суррогатной матери, то я дам свой генетический материал. Ибо двоих таких моя нервная система не выдержит»
Он отставил тарелку в сторону, и подсел к Феликсу, просовывая руки под одеяло и, добравшись до рёбер, начал его щекотать.
Феликс громко засмеялся и выскочил из-под одеяла, не спуская глаз с Хёнджиновых рук.
— Аккуратнее, сейчас все катетеры выдернешь! Я, конечно, рад, что ты уже хохочешь и подпрыгиваешь, но будь осторожнее! — он подтянул его к себе и обнял, поцеловав в макушку.
Феликс прилип к нему, положив голову ему на грудь, и буквально дышал им. — У тебя теперь будут проблемы?
— Ты о чём?
— Ну, о том, что ты уехал раньше срока. Тебя за это не исключат? — он прижался ещё сильнее.
— Не думай об этом, я всё решу. Я не мог не уехать, так и скажу. Скажу, что любимый человек был в опасности.
Феликс закрыл глаза и улыбнулся.
— Любимый? — он потёрся щекой о его кофту.
— Конечно, — Хёнджин погладил его. — Там ещё пару ложек осталось, давай, доедай, я тебе помогу переодеться и поеду домой к живности, надеюсь, они там не умерли от голода. Потом вернусь обратно с покупками. Хорошо? А ты поспишь.
— Хёнджин, я ключи Крису отдал, он ходил по вечерам их кормил, — Феликс начал смеяться. — Видел бы ты его лицо, когда он пришёл первый раз. Говорит, что мой парень сумасшедший, раз держит дома таких питомцев. Ему Данте на голову с полки свалился, он там чуть не умер.
Хёнджина это позабавило.
— Кто чуть не умер? Крис или Данте от его визга?
Оба заполнили своим смехом всю палату.
— Феликс, — Хёнджин грозно посмотрел на него. — Ты мне зубы то не заговаривай! Ешь! — он снова подвинул поднос с тарелкой. — Осталось несколько ложек, давай, ты сможешь.
Тот опять скорчил гримасу.
— Покорми ты меня, — он хихикнул. — Не о такой романтике я мечтал, когда ты вернёшься, — Феликс провёл рукой по его бедру.
Уши Хёнджина стали красные, хорошо, что они были спрятаны за волосами. Ведь одно дело, когда всякие пикантные вещи происходят по сети, а другое, когда тебе об этом намекают, сидя прямо перед тобой. Его испанская смелость куда-то испарилась. Может, это климат так влиял?
***
— Кенгурёнок, где твои носки? Ноги должны быть в тепле, — Хёнджин перерывал полку, но не мог их найти.
Феликс, сидя на кушетке в одной больничной ночнушке, с улыбкой наблюдал, как Хёнджин усердно ищет то, что лежит у него прямо перед носом.
— Хёнджин, направо, в самом углу.
— Ты смотри, — тот почесал голову. — И, правда, в углу.
Он взял их, подошёл к кровати, опустился на колени и взял ногу Феликса.
Долго рассматривая её, он погладил его пальцы и прислонился губами к щиколотке, оставив на ней, как казалось Феликсу, ожог от поцелуя.
— Знаешь что? — надевая носок, проговорил Хёнджин. — Я зайду в кафешку и возьму тебе нормальной, но нежирной и неострой еды. Например, лапшу и какой-то салат, как на это смотришь?
Феликс облизнулся, представив, что, наконец-то, в его желудке окажется что-то кроме пресных каш и овощей, от которых сводило челюсть.
— Смотрю глазами, полными надежды и любви, — воодушевлённо ответил тот. — Кстати о любви. Мне кто-то обещал поцелуй за съеденную порцию. Зубы я уже почистил, но ты что-то не торопишься.
Хёнджин приподнялся на уровень его лица.
«Не тороплюсь, потому что ты ещё слаб, а я боюсь, что не смогу остановиться, как только прикоснусь к твоим губам», — подумал он.
— Ты прав, я тот ещё манипулятор, — он подмигнул и чмокнул его в лоб. У Феликса дыхание перехватило от возмущения.
— Вот как? Тогда я с тобой не разговариваю, — он улёгся и повернулся к нему спиной.
Хёнджин издал смешок.
— Феликс? — он снова запустил руки под одеяло, чтобы пощекотать его, но тот только дёрнул плечом. — Хорошо, я пошёл. Поспи.
Он погладил его волосы и, наклонившись, нежно поцеловал в висок. Феликс развернул голову в подушку, показывая, что он очень недоволен, чем ещё больше рассмешил своего парня. Перед уходом, Хёнджин внимательно на него посмотрел. Он казался таким маленьким и беззащитным, что хотелось загородить его собой абсолютно от всего и никогда не выпускать его в мир, в котором полно опасностей. Феликс зажмурился, чем вызвал приступ умиления у Хёнджина.
«А ведь сначала ты мне показался тем ещё грубияном»
— Крис?
— Да, всё в порядке?
***
— Ага, Феликс спит, я вышел купить ему что-то. Ты приедешь вечером?
— Хёнджин, у меня сегодня разрывается голова. Я бы очень хотел, но.... Ты меня подстрахуешь?
— Конечно, я и не собирался уезжать. Меня в соседней палате поселили. После
долгих уговоров и обещаний купить больнице сто наборов для капельниц. — Хах, ясно. Слушай я.... — он запнулся.
— Что?
— Я хотел сказать спасибо. Если честно, я сначала не очень воспринял это всё.... Ну.... Отношения ваши. Но сейчас, когда ему плохо. Я вижу, как ты отдаёшь себя и жертвуешь ради него всем. Мне очень спокойно. Я рад, что у него есть ты. Правда.
Хёнджин остановился посреди тротуара, и в него чуть не врезалась девушка с детской коляской. Он смотрел вперёд и улыбался, ему было очень приятно услышать такое.
— Я теперь тоже за него отвечаю, Крис. Тебе не нужно благодарить меня за сами собой разумеющиеся вещи.
— Кстати, я там питомник твой кормлю. Ну ты отбитый, конечно. Два кота, крыса и ящерица, — он засмеялся. — Сегодня я тоже заеду. Можешь не переживать. Будь там с ним. Я уже приеду завтра. Тебе что-то взять из одежды?
— Да, возьми футболку и шорты, какие найдёшь, главное чтобы чистые были. — Окей, друг. Давай, до связи.
«Друг»
***
— О Боже, дай мне тарелку сейчас же, — у Феликса расширились зрачки, как только Хёнджин достал из термосумки контейнер с едой.
— Ого, да ты моему приезду так не радовался, как горячей лапше, обидно, знаешь ли.
Феликс покрутил носом и выдал:
— Лапша выполняет свои обещания и наполняет собой желудок, принося чувство удовлетворения. А ты только пользуешься моими слабостями и не доводишь дело до конца, — он показал язык.
«Точно ребёнок»
— Ну и сиди со своей лапшой. Какую футболку у тебя можно взять? Хочу переодеться. Крис только завтра приедет и привезёт мне сменку, ему сегодня нехорошо.
— Что с ним?
— Сказал, что голова болит.
Феликс поник.
— Ему сейчас тоже нужна забота....
— Кенгурёнок, он взрослее, тем более, если бы ему надо было помочь, он бы попросил.
— Не попросил бы. Ты его совсем не знаешь, — он потянулся к еде. — Мои футболки маловаты тебе будут. Но ты возьми в тумбе любую, они чистые. Я тут кроме этой дурацкой ночнушки ничего больше надеть не могу, — он удивлённо следил за ним. — Ты куда это собрался?
Хёнджин остановился.
— В ванную, переодеться. А что?
Феликс убрал еду в сторону.
— С каких это пор ты меня стесняешься? Одевайся здесь, — он сложил руки на груди.
У Хёнджина было такое чувство, что его застали врасплох, и он не знал куда деться. Он почесал подбородок.
— Эээээ, прямо здесь? — Да, прямо здесь.
— Тогда отвернись.
Феликс поднял брови.
— Чего это вдруг? А ну, привезите мне обратно этого горячего парня из Испании, с которым мы....
— Замолчи! — вскрикнул Хёнджин, чувствуя, как краснеет всё, кроме его волос. Феликс громко рассмеялся.
— Я жду.
— Вот ты.... — он повернулся к нему спиной, подняв голову вверх и моля всех богов, чтобы не сгореть сейчас со стыда. Он взялся за края футболки и быстрым движением её снял. Так он постоял несколько секунд и немного повернул голову, чтобы посмотреть на Феликса. И тут же пожалел, что сделал это, так как Феликс, застыв, изучающе рассматривал его, облизывая губы и поправляя волосы.
— Повернись ко мне, — попросил он, когда к нему вернулся голос. — Феликс, это не лучшая ид...
— Повернись, сказал, — его голос стал низким и требовательным, что вызвало у Хёнджина неоднозначную реакцию. Это ли был его милый кенгурёнок? Или это уже был тот, кто прорвётся наружу, как только они вернутся домой и будут
предоставлены друг другу.
— Ну ладно, смотри, — Хёнджин развернулся, и Феликс глубоко вздохнул, потирая ладонями кровать. — Сейчас дыры протрёшь, малыш, — Хёнджин провёл рукой по своему прессу. — Я оденусь, а то замёрзну. Хорошо?
Но Феликс ничего не отвечал, замерев и погрузившись в свои мысли, которые были явно не о еде и даже не о выздоровлении.
Когда Хёнджин оделся, он подсел к нему.
— Будь уверен, я на тебе живого места не оставлю, когда освобожусь от этих трубок, — прохрипел Феликс.
— Звучит угрожающе.
— Зато убедительно. Поцелуй меня.
Хёнджин, заводясь от такого напора и его тембра, решил перевести тему:
— Ешь, а то остынет. И если я не успею вовремя всё выкинуть, то нам прилетит от врача, когда он придёт на осмотр, и меня больше к тебе не пустят.
Феликс, сдвинув брови, принялся за еду, параллельно думая, как через несколько дней он с такой же жадностью примется за Хёнджина.
Примечание к части Theory of a Deadman - Hurricane *играло на телефоне у Хёнджина во время танца.