эпилог
Несколько месяцев пролетели в тумане тревог и надежд. Хёнджина вывели из критического состояния, но врачи были категоричны: его болезнь неизлечима. Лечение могло лишь немного продлить жизнь, но не могло гарантировать выздоровление. Каждый день был подарком, каждые минуты с любимым человеком – бесценными. Феликс проводил у постели Хёнджина все своё время. Он пел ему песни, читал стихи, рассказывал истории. Он держал его за руку, гладил по волосам, шептал слова любви и поддержки. Он стал его тенью, его опорой, его последним утешением.
Чанёль, преодолев первоначальный шок и горечь потери сына, с головой ушёл в работу, в исследования. Он посвятил себя созданию лекарства от болезни, которая унесла жизнь его жены и чуть не забрала жизнь его сына. Он искал утешение в науке, надеясь, что однажды сможет предотвратить подобную трагедию.
Соён, сломленная горем, но поддерживаемая Чанёлем и Феликсом, находила силы жить ради них. Она понимала, что её сын нуждается в любви и заботе, даже если его жизнь подходила к концу. Она старалась поддерживать Феликса, понимая, какую невероятную боль он переживает.
Хёнджин слабел с каждым днем. Его тело истощалось, но его глаза продолжали сиять любовью к Феликсу. Он улыбался ему, держал его руку, шептал слова благодарности. Он чувствовал себя счастливым, зная, что любим, окружен заботой и лаской. Он благодарен был за эти бесценные мгновения, которые они проводили вместе. Он знал, что уходит, но он не боялся смерти. Он чувствовал себя частью чего-то большего, чего-то вечного.
Однажды утром, солнце пробилось сквозь тюлевые занавески больничной палаты, осветив спокойное лицо Хёнджина. Феликс сидел у его кровати, держа его за руку. Хёнджин тихо вздохнул, улыбнулся и закрыл глаза. На этот раз, он больше не открыл их.
Мир Феликса снова рухнул. На этот раз, ничего не смогло его остановить. Боль была настолько сильной, что казалось, она разорвет его на части. Он не мог дышать, не мог думать, не мог чувствовать ничего, кроме пустоты.
Он провёл несколько дней в беспробудном горе. Он отказался от еды, от сна, от общения. Он только сидел у фотографии Хёнджина, вдыхая его запах, держась за его рубашку, прижимаясь к его плюшевому медведю. Он думал, что умрёт, что не сможет жить без него.
Но жизнь, словно река, неспешно, но неумолимо течёт вперёд. Она не останавливается ради горя и отчаяния. Она продолжает жить, несмотря ни на что.
Соён и Чанёль были рядом. Они не оставляли его, поддерживали, заботились, напоминая, что он не одинок. Они делились своими воспоминаниями о Хёнджине, рассказывали истории о его детстве, о его мечтах, о его любви. Они помогли Феликсу понять, что Хёнджин хотел бы, чтобы он жил дальше, чтобы он был счастлив.
Постепенно, боль стала утихать. Она не исчезла совсем, но её острые края сгладились, стали менее болезненными. Феликс начал медленно возвращаться к жизни. Он начал заниматься музыкой, но его мелодии были пропитаны грустью и тоской. Его песни были посвящены Хёнджину, его любви и его памяти. В его музыке теперь жила память о любимом человеке, в каждом звуке – его душа, его свет.
Он начал снова общаться с друзьями, ходить в школу. Он старался быть сильным, как Хёнджин хотел бы видеть его. Он продолжал учиться, развивать свой талант. Он знал, что Хёнджин всегда будет рядом с ним, в его сердце, в его памяти, в его музыке.
***
Феликс сидел на крыше того же старого здания, где когда-то проводил время с Хёнджином. Ветер развевал его волосы, а городские огни мерцали внизу. Он смотрел на звёзды, вспоминая Хёнджина, его рассказы о звёздах, как родственниках.
Он посмотрел на звёзды, и ему показалось, что они сверкают ярче, чем когда-либо прежде. Он улыбнулся, зная, что Хёнджин всегда будет с ним, в его сердце, в его памяти, в его музыке, и, возможно, и в его галлюцинациях.
Жизнь продолжалась. Боль оставалась, но она уже не была всепоглощающей. Феликс начал жить дальше. Он знал, что Хёнджин хотел бы видеть его счастливым. И он будет стараться. Он будет жить, помня о нём, любя его, и исполняя их общие мечты. Одна звезда угасла, но ее свет остался, согревая сердца тех, кто продолжает жить. И эта история только начинается.