13
Я проснулась от того, что кто-то крепко меня обнимал. Почувствовала тепло и лёгкое давление рук — это был Ваня. Его дыхание было ровным, а лицо — спокойным, почти защищающим.
Вдруг к комнате послышались тихие шаги. Дверь приоткрылась, и вошла мама Вани. Она замерла на пороге, её лицо резко покраснело, глаза быстро пробежались по комнате, заметив нас.
— Ой... — выдавила она, будто застигнута врасплох, и тут же повернулась, не сказав ни слова, вышла обратно, стараясь не смотреть на нас.
— Ваня, мама пришла! — в ярости шепнула я, пытаясь вырваться.
Он не шелохнулся, спокойно ответил:
— Ну да.
— Ты вообще что, придурок? Почему не сказал, что она придёт? — голос дрожал от злости.
Он только тихо сказал:
— Успокойся. Дай поспать.
Я откинулась обратно на подушку, зарываясь лицом в одеяло. Сердце всё ещё бешено колотилось, но злость отступала. Ваня лежал, прикрыв глаза, и выглядел чертовски довольным собой.
— Ну и рожа у тебя, — буркнула я, поворачиваясь к нему боком.
— У тебя тоже ничего. Особенно с утра. волосы в разные стороны, глаза бешеные, — он приоткрыл один глаз и ухмыльнулся. — Красотка.
— Придурок, — пробурчала я, но уголки губ невольно дёрнулись.
Я резко стянула с него одеяло.
— Эй! — он подскочил, схватил подушку и швырнул в меня. — У меня, между прочим, тело чувствительное!
я засмеялась и отбросила подушку обратно, попав ему прямо в плечо.
Я тебя приютил, а ты вот так! — заорал он, вскочив и кидаясь ещё одной подушкой.
— Да ты сам виноват! — хохотала я, увертываясь, показывая ему средний палец.
— Э, слышь, я тебе щас это палец—схватил меня за талию, начал щекотать. — Ща узнаешь, кто тут главный!
— Не-не-не, Ваня, нет! — я визжала от смеха, извиваясь. — Я сдаюсь! Киса, отстань, клянусь, сдам тебя полиции!
— Поздно, малая. У тебя уже компромат. — Он наклонился ближе, дыша горячо. — Бегство от ментов — это тебе не шутки. Ща припечатаю тебя к стенке, допрос устрою.
— Идиот! — я снова вывернулась, запрыгнула на кровать и угрожающе подняла подушку. — Последний шанс.Отступай, пока жив!
— Вот ты сейчас зря... — ухмыльнулся он, — теперь будет война.
И мы снова закрутились в хаосе смеха, подушек, одеял и быстрых шагов. Он подкрадывался, я кричала, он притворялся раненым, я смеялась, а потом наоборот. Всё было слишком по-настоящему, слишком живо. Так, как бывает только между теми, кто... кому друг с другом легко. Хотя это вообще не про нас...
В какой-то момент мы просто рухнули на кровать, тяжело дыша, смеясь и смотря в потолок.
— Ты как с детства таким бешеным остался? — спросила я, повернув голову.
— Ну я же это...кот— отозвался он, глядя в потолок.
—Бесячий кот
—Раздраженная кошка
Я на секунду задержала дыхание. Потом тихо сказала:
—Афигел
Он посмотрел на меня, не отвечая. Только глаза вдруг стали тише. Настояще.
— Пошли на кухню, — прошептала я. — А то твоя мама решит, что мы тут дом разносим.
— Думаю , она совсем об другом подумала— ухмыльнулся он.
— Ваня!
— Шучу, шучу. Пошли.
И мы вышли, всё ещё чуть улыбаясь.
Мы вышли из комнаты. Я чуть потянулась, прикрывая рот рукой — глаза всё ещё слипались. Ваня зевнул, натягивая футболку.
— Дробное утро, — буркнул он, проходя мимо кухни.
— Доброе, — отозвалась я.
Из кухни тут же выглянула женщина в фартуке — с завязанными наверху волосами и тёплым, но внимательным взглядом.
— Ага, вы уже встали, — сказала она. — Я тут блины жарю, подходите, пока горячие.
— Я в душ, — Ваня кивнул и исчез в ванной.
Я застыла у двери, не зная — идти ли, не мешаю ли. Но она уже смотрела прямо на меня.
— Ты, значит, Лена, да? — спросила она мягко, вытирая руки полотенцем.
— Ага, — я чуть кивнула.
— Я Лариса.Ну проходи, не кусаюсь. Садись. К чаю будешь блины?
— Буду, спасибо, — села я, чувствуя себя неожиданно по-домашнему.
— Варенье бери, вон в баночке. Малина, абрикос и смородина. Чай чёрный?
— Чёрный, да. Спасибо вам большое.
— Да ладно. Гость в доме — блин на сковородке, — она усмехнулась.
Мы немного поболтали: откуда я, как давно с Ваней знакомы, чем занимаюсь. Я рассказывала, не вдаваясь в подробности, но она слушала по-настоящему.
Потом вдруг — как бы между делом:
— А вы с Ваней... вы встречаетесь?
Я чуть не подавилась чаем.
— Что? А... нет. Мы просто друзья, — быстро сказала я.
Она улыбнулась, кивнула, но взгляд выдал: не очень-то поверила. Хотя вслух ничего не сказала. Просто протянула мне ещё один горячий блин и добавила:
— Ну, как бы там ни было, мне ты уже нравишься.
— Спасибо, правда... И простите, что так, внезапно, я...
— Да всё хорошо, — перебила она, — мне спокойно, когда он с такими, как ты. Ешь, пока не остыло.
Я как раз намазала блин вареньем, когда в кухню вернулся Ваня — с мокрыми волосами, в чистой футболке.
Он молча подошёл, сел рядом... и, не спрашивая, взял блин прямо с моей тарелки.
— Эй! — возмутилась я. — Ты нормальный вообще?
— Да, — откусил он с невозмутимым видом. — Просто голодный.
— Так у тебя же вон целая гора блинов!
— Но твой был с самой ровной золотистой корочкой. Я её приметил ещё в проходе.
фыркнула, но улыбнулась — и уже не могла не чувствовать себя дома.
Ваня доел мой блин, потянулся к чашке, сделал глоток моего чая — и тут его мама вскинула брови.
— Ваня! — сказала она строго, но с той самой материной интонацией, где и забота, и раздражение. — Ты что, с голодухи? У тебя руки есть, сам себе положи. Девочка в гостях, а ты у неё с тарелки тянешь, как будто в подъезде вырос.
Он застыл с чашкой в руках, потом с виноватым видом пожал плечами:
— Ну... он реально был самый вкусный.
— А совесть самая голодная, да? — не унималась она, наливая ему отдельную чашку и ставя чистую тарелку. — Сядь нормально. И веди себя как человек, а не как пес дворовый.
— Всё, понял, понял, — Ваня сел на место, откусил от своего блина и шепнул мне:
— Но твой всё равно вкуснее был.
Я закатила глаза, но не удержалась — хихикнула.
А Лариса вздохнула и села рядом, уже не скрывая улыбки:
— Господи, хоть бы кто его когда-то перевоспитал... Вы там когда гуляете строй его, а то он вообще наглеет.
Я кивнула, и улыбнулась.
Доев я пошла в комнату с Ваней, я легла на кровать, а он открыл окно и закурил.
Я сфоткала его, как он курит, на фотке было видно мои колени как я лежу в кровати и скинула Ритка.
—Ты где блять!! У Кисы?!!?
—Ага.
—БЛЧТЬ ШО ТЫ ТАМ ДЕЛАЕШЬ ВЫ ТАМ НЕ ТРАХАЕТЕСЬ???
—Спокойной, нет, я уже говорила что с дома ушла, и пришлось остался у него.
—а че у тебя ноги голые ты че там голая!!? Я ревную блять.
—Я в футболке.
—Пруфы
Я начала кружок, показала себя, а потом Ваню.
—Ваня Рите привет передай
Он обернулся на меня, и увидел что я его снимаю, и показал средний палец.
—Ты еще долго болеть будешь?
— на бухту сегодня прийду.
—О сегодня на бухту?, я не знала, дай мне что-то одеть, я не хочу идти домой.
—Приходи ближе к восьми, найдем что-то.
Я отложила телефон встала и начала убираться в его комнате, убирая бутылки с под кровати.
—Фу Ваня, чего у тебя чашка и губки под кроватью, ты че натирал?
—Отдай нахуй, не трогай.
—я тебе помогаю а ты тут еще и кричишь.
Послышался стук в дверь, а после его мама зашла в комнату.
—Ванюш, меня Ксюшка к себе на дачу приглашает, я поеду, на неделю, смотри тут не чуди, я уже выезжаю.
—Маам, не называй меня так, хорошо на связи.
—Хорошо вам отдохнуть, до свидание.
—спасибо, и вам хорошо провести время—Его мама улыбнулась и ушла.
— Ванюша, Ванюша... — передразнила я, улыбаясь.
Он нахмурился, холодно сказал:
— Рот закрой, я тебя щас заткну.
Я с вызовом посмотрела ему в глаза:
— Давай, заткни.
Он резко приблизился, не говоря ни слова, захватил меня за талию и крепко прижал к себе. Губы встретились с моими в жёстком, но в то же время неожиданно нежном поцелуе.
Я на секунду замерла, потом растворилась в этом прикосновении, забыв про все вызовы и слова.
Когда он оторвался, взгляд был напряжённым, почти угрожающим:
— заткнулась?
Я едва слышно сказала.
— Заткнулась.