15
Он тащил меня домой, просто тащил за руку.
— Заткнись, Лена. — Он не обернулся. Говорил сквозь зубы, быстро, с яростью, которая бурлила у него внутри.
— А мне похуй! Мне наконец хорошо, понял?! Не тебе решать, с кем мне танцевать, кого целовать и с кем мне хорошо!
Он остановился, глядя на меня сверху вниз. — Ты себя вообще слышишь?
— А ты слышишь?! — я вырвала руку, но он тут же схватил меня снова. — Ты кто мне такой, чтоб меня забирать?! Или ты с Машей уже всё порешал?! Ты с ней попрощайся сначала, любимый! — я почти выкрикнула, с таким презрением, что даже рядом стоящие головы обернулись.
Он сжал челюсти. Зрачки сузились. Всё лицо перекосилось от злости.
— Не начинай, Лена. Не врубай это своё. Я за тобой пришёл, потому что вижу, что ты скатилась. А ты стоишь тут, как... — Он не договорил, развернулся и снова потащил меня за руку к дороге.
— Ублюдок. — Я прошептала это почти в его ухо, слишком тихо, чтобы кто-то услышал, но достаточно громко, чтобы он понял.
Он не ответил. Просто шёл, быстро, зло, упрямо. От него будто шёл жар. И ни один мускул на лице не дрогнул.
Я шла рядом, сняв босоножки, ноги горели от мозолей, но не могла удержаться — кривилась и расспрашивала Кису про их вечер с Машей.
Ну и как вы с Машкой там? Весело? — поддразнивала я, улыбаясь сквозь боль в ногах.
Он раздражённо фыркнул, голос стал резким и злым:
— Что тебе до этого? Зачем ты лезешь туда, где не просят?
Я чуть обиделась на тон, но не отступила:
— Просто интересно.
— Просто интересно, — повторила я, стараясь звучать непринуждённо, хотя внутри горела лёгкая обида.—А мы с Димой...
Он резко фыркнул, сжав зубы:
— Не говори мне про этого питуха, — голос стал резким и холодным. — Мне всё равно, что ты с ним делала.
Я чуть вздрогнула от такой злобы, но не стала отступать:
— А почему тогда ты так злишься? Думаешь, мне легко?
Он молчал, сжимая мою руку крепче, но не отвечал.
Я попыталась подняться по лестнице, но ноги будто отказывались меня слушать — они дрожали, горели, а мозоли жгли с каждой попыткой сделать шаг.
Ваня не сказал ни слова, просто схватил меня на руки, легко, будто я была легче воздуха, и понёс к своей квартире. Я безропотно лежала у него на руках, чувствуя, как бьётся его сердце — сильное, ровное, но холодное.
Он положил меня на диван, не спуская с меня взгляда, и направился в ванную. Я слышала, как в душе льётся вода, и внутри меня поднималась смесь злости и обиды.
— Козёл! — крикнула я ему вслед, — Вот кто ты!
Через пару минут он вышел из ванной, накинув полотенце, которое едва прикрывало бедра. Его мокрые волосы капали, а взгляд был тяжёлым и пронизывающим.
Я не удержалась и, улыбаясь с лёгкой насмешкой, сказала:
— Ну что, охладился? Или теперь будешь меня по-другому таскать?
В темноте Ваня тихо снял полотенце, одел трусы и лёг рядом со мной на диван. Комната была наполнена приглушённым светом, и казалось, что между нами висит напряжение, которое не дают разрядить ни слова.
Мне стало душно в шортах и топе — кожа горела и чесалась. Я медленно начала снимать шорты, чувствуя, как Ваня наблюдает за каждым моим движением. Его взгляд был холодным, но в нём пряталась какая-то глубина, которую я не могла понять.
Я откинула шорты на пол, дёрнулась в сторону, чтобы не чувствовать его близость слишком остро, но сердце колотилось громко и сбивчиво.
Он не сказал ни слова, просто лёг рядом, и тишина заполнила комнату.
— Ваня, я хочу пить, принеси мне воды, — выдохнула я, уставившись в потолок.
Он не шелохнулся. Только плечо дёрнулось.
— Блять, спи уже, а самой не судьба попить?— голос у него был хриплый, глухой, но срывающийся на злость.
— Нет, не судьба.У меня ноги болят,помнишь? — я резко повернулась к нему, — и, кажется, это ты меня сюда притащил. Вот и доделай доброе дело — воды, пожалуйста.
Он сел, провёл рукой по лицу, потом тяжело встал и пошёл на кухню. Я слышала, как скрипит кран, как стучит стекло о раковину.
Через минуту он вернулся, протянул мне стакан.
— Пей. И давай уже без хуйни.
Я села, взяла воду, глотнула и посмотрела на него исподлобья:
— Хуйня— это когда ты весь вечер был с Машей, а теперь ведёшь себя так, будто я тебе что-то должна.
Он подошёл ближе, навис надо мной, но голос у него был уже тише, глуже:
— Да потому что ты мне не безразлична, идиотка.
Я чуть приоткрыла рот, но не знала, что сказать. Он отпрянул, снова сел на край дивана и уставился в одну точку.
— Ты просто... невыносима, Лена. Ты достаёшь меня до белого каления, и всё равно я... — он осёкся, мотнул головой. — Забей.
Тишина снова легла между нами.
Я попила воду и снова улеглась, завернувшись в плед, как гусеница в кокон. В голове шумело, в теле — тяжесть, но всё равно как-то спокойно. От него исходило тепло, и я почти начала дремать.
Прошло минут десять. Или пятнадцать.
— Ваня... — прошептала я, тыча ему в плечо пальцем.
— Чего опять? — буркнул он, не открывая глаз.
— Я писять хочу.
Он открыл один глаз, посмотрел в потолок, потом на меня.
— И мне что, аплодировать?
— Я не могу встать, у меня ноги болят! Ну пожаалуйста... — протянула я с нажимом, глядя на него снизу вверх, как кот
Он тихо выдохнул, сел, потер лицо ладонями и, не говоря ни слова, протянул руку:
— Давай.
— Что «давай»?
— На ручки. Раз ты у нас сегодня принцесса.
Я хихикнула, подползла к нему, он подхватил меня и понёс в ванную.
— Только не упади со мной — прокляну, — бурчала я.
— Был бы шанс, давно бы скинул, — ответил он сквозь зубы, но нёс осторожно, крепко, уверенно.
Я сидела на унитазе, а он стоял в дверях, облокотившись о косяк, скрестив руки на груди. Вид у него был раздражённо-усталый, но взгляд не отводил.
— Ты чё стоишь тут, дежуришь? — фыркнула я, глядя на него исподлобья.
— А если ты там уснёшь? — отрезал он. — Я тебя потом с унитаза снимай, да?
— Блин, ты можешь уйти, ну? Я ж не в камере. — Я поморщилась и прикрыла лицо рукой. — Не пялься хотя бы.
— Я тебя только что с вечеринки, под кайфом и босиком, тащил. Пялиться — это последнее, что я хочу. — Он смотрел на меня ровно, как будто я была маленькой идиоткой, но при этом не уходил.
Я покачала головой, чувствуя себя одновременно глупо, злобно и немного уютно. Он не злился уже так яростно, но был на пределе.
— Я сама бы дошла. Просто мозоли.
— Да уж, вижу, как дошла бы. — Он криво усмехнулся. — Ты б там ещё с тем своим Димой трахатся пошла.
— Ревнууешь? — протянула я с лёгкой усмешкой.
Он только фыркнул и отвернулся, будто ему стало вдруг безразлично.
— Нет. Просто бесишь.
— Взаимно, — буркнула я и потянулась за бумагой.
— Только не грохнись, принцесса. — Он уже вышел, но голос его ещё звучал с коридора. — Мне на руках тебя таскать не в кайф, знаешь ли.