16
Я открыла глаза от того, что комната была наполнена тусклым, серым утренним светом. Голова гудела так, что казалось — кто-то поставил внутри старый заводской вентилятор. Горло пересохло, губы слиплись.
Я лежала в чьих-то крепких руках.
Ваня спал, уткнувшись носом в моё плечо, его дыхание было ровным, но руки держали меня крепко, как будто боялся, что я встану и сбегу.
Я моргнула, осознавая, что на мне — только бельё. Лифчик. Труси. Ни шорт, ни топа. Плед был спущен куда-то к ногам.
Сердце в груди бухнуло так, что я чуть не зажмурилась обратно.
Я попыталась приподняться, но его рука, тяжёлая и горячая, прижала меня обратно.
— Лежи, — пробурчал он сонно, даже не открывая глаз.
— Ваня... — голос у меня был сиплый. — Почему я... в таком виде?
Он не ответил сразу. Слегка шевельнулся, уткнулся в меня ещё плотнее.
— Ты сама всё сняла. — Голос был хриплым, почти без интонаций, но я почувствовала, как он чуть сильнее сжал меня.
Я зажмурилась, пытаясь вспомнить.
Шорты... я снимала. Да. А дальше? Пустота. Только смутные обрывки — его взгляд, приглушённый свет, и что-то, что я точно хотела сказать...
— Так... и ничего не было? — спросила я, прищурившись.
Ваня зевнул, потянулся и усмехнулся:
— Угу. Не встал на тебя.Представляешь?
Я нахмурилась, но быстро огрызнулась:
— Ага, а может дело не во мне, а в тебе. Стареешь, Ванечка. Может, тебе уже для этого таблеточки покупать?
Он прыснул от смеха, но подался ближе, глядя прямо в глаза:
— Хочешь, могу прямо сейчас доказать обратное.
— Ну-ну, — фыркнула я, — потом будешь отмазки придумывать, что это сквозняк помешал?
Он протянул руку и медленно провёл ладонью от моего плеча до бедра,будто изучая каждую линию.
— Сквозняк, говоришь?.. — в его голосе зазвенела насмешка.
Я хотела отодвинуться, но он не дал — обвил меня обеими руками, прижал к себе так, что я почувствовала тепло его груди.
— Ты сама нарываешься, Лена, — прошептал он куда-то в мои волосы.
— Да ну? — я изобразила скуку, но сердце колотилось так, что, казалось, его можно услышать.
Его пальцы легли на мою талию, чуть сжали, и он продолжил гладить меня медленными, почти ленивыми движениями, от которых по спине пробежали мурашки.
— Ну вот, — усмехнулся он. — Кажется, таблеточки мне не нужны.
Я закатила глаза, но почему-то не двинулась прочь.
— А ты знала, что секс дружбу не испортит? — с ухмылкой бросил он, скользнув ладонью ниже.
Я перехватила его руку, остановив движение.
— Ещё как испортит, — тихо, но жёстко сказала я, глядя ему прямо в глаза.
Он замер, а потом медленно убрал ладонь, изобразив на лице наигранную тоску, будто я только что лишила его мечты всей жизни.
— Ну всё... день испорчен, — протянул он, вздохнув так тяжело, что я не удержалась от смешка.
— Переживёшь, — фыркнула я, поправляя плед.
— Не факт, — покачал он головой, притворно глядя в потолок. — Такие травмы, знаешь ли, не лечатся.
— Ага, а я потом ещё виноватой буду, что ты инвалидом стал, — поддела я.
Он усмехнулся краешком губ, и начал медленно спускать руку вниз, я резко взяла его за руку остановив его ниже пупка.
— Ну, Лена, чего всю малину портишь? — он смотрел на меня снизу вверх, глаза прищурены, уголок губ поднят, будто он прекрасно знал, что делает.
— Потому что ты как всегда лезешь туда, куда не надо, — я не отпустила его руку, хотя он чуть дернулся, проверяя, ослаблю ли хватку.
— Не туда? — он приподнял бровь. — А я думал, именно туда и надо.
— Ошибся, — сухо ответила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри всё жгло.
Ваня тихо хмыкнул, наклонился ближе, так, что его дыхание коснулось моей шеи.
— Ну ладно... пусть будет по-твоему. Сегодня.
Он медленно убрал руку, но сделал это так, чтобы кончиками пальцев всё равно скользнуть по моей коже, оставив ощущение, будто он ещё держит меня.
— Но учти, Принцесса— он чуть отстранился, глядя прямо в глаза, — я не всегда такой воспитанный.
Полежав ещё немного в этой странной, почти колкой тишине, я всё же решилась:
— Хочешь есть?
— Хочу. Омлет, — сказал он так, будто это приказ, а не просьба.
Я закатила глаза, но промолчала. Нашла шорты и топ, натянула их, чувствуя на себе его взгляд, и пошла на кухню.
На плиту встала сковорода, масло зашипело. Ваня появился бесшумно, как всегда, и без приглашения сел за стол. Сидел, развалившись, наблюдая, как я взбиваю яйца.
Я мешала омлет, стараясь не обращать внимания на то, как Ваня сверлит меня взглядом с кухни.
Он сидел за столом, откинувшись на спинку стула, и крутил в пальцах зажигалку.
— Ну что, — начал он лениво, — кто такой этот Дима, с которым ты вчера так нежно прощалась?
— Просто парень. Познакомились, — ответила я, не отрывая взгляда от сковороды.
— Ага. А я вот помню, как ты на него запрыгнула, ревела, что он тебя понимает... — он усмехнулся. — И всё это, пока я рядом стоял.
Я прикусила губу.
— Я почти ничего не помню.
— Заметно, — Ваня щёлкнул зажигалкой и кинул её обратно на стол. — Но вот что интересно... откуда у тебя были таблетки?
Я обернулась, пытаясь сделать вид что не было нечего такого.
— Какие таблетки?
— Не надо, Лена, — он прищурился, уголок губ чуть дёрнулся в ухмылке. — Я видел твои глаза. Ты была под кайфом.
— Не знаю, о чём ты говоришь, — сухо отрезала я и вернулась к омлету.
Пара секунд тишины. Потом он сказал:
— Забавно... у меня в пакетике минус две.
Я замерла, чувствуя, как сердце стучит в висках.
— Может, ты сам их сожрал, — бросила я, не оборачиваясь.
— Может, — согласился он, но голос был таким, что сразу ясно — он ни на секунду в это не верит. — Только я всегда помню, что беру.
Я поставила перед ним тарелку, он взял вилку, но перед тем, как воткнуть её в омлет, снова поднял взгляд на меня.
— Если ты ещё раз решишь так веселиться, зови хотя бы меня.
—Хуй, тебе.
— Ладно.Не хочешь говорить — не надо. Но я всё равно узнаю, где ты их взяла.
Мы допили чай, доели омлет и наконец собрались. Решили, что пора идти на базу — немного отвлечься, встряхнуться. Спустились по лестнице, вышли из подъезда — и тут, как гром среди ясного неба, на улице стояла полицейская машина.
— Блять, от старый хер, — прошептал Киса, заметив Константина Анатольевича у машины.
Я сжала плечи, чувствуя, как напряжение в воздухе густеет.
— Ребята, садитесь, поговорим, — сухо сказал Константин, открывая заднюю дверь.
Выбор был небольшой — мы молча залезли в машину. Киса бросил на меня взгляд, но на лице у него было равнодушие.
— Лена, — начал Константин, глядя прямо в меня, — ты что себе думаешь? Маму хочешь довести до инфаркта? Сколько уже ты не появлялась дома? Она вообще не знает, куда деваться.
Я молча слушала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Взглядом искала опору у Кисы, но он спокойно сидел, будто всё это его не касалось.
— А ты, Иван, — переключился он на Кису. — Уже меня достал, серьёзно. Мы с тобой пару дней назад говорили, да? Я тебе всё спускаю с рук, надеюсь, что ты одумаешься, а ты — ничего. Ладно, позже поговорим с тобой .
Я поймала себя на том, что сердце бешено стучит. Машина катится в сторону моего подъезда.
— И так, — говорил он строго, — если я ещё раз увижу вас вместе, будет очень плохо. Поняла?
— Ну, Константин Анатольевич, — Возразил Киса.
— Не «Константин Анатольевич», а «Ясно!» — буркнул он и резко затормозил возле моего дома.
Я выглянула в окно и увидела маму. Она стояла на тротуаре, вся измученная и напряжённая.
— Давай, иди сама, — резко сказал он, — оправдывайся перед ней.
Я выдохнула и вышла из машины, не глядя на Кису, и пошла к маме. Она бросилась ко мне, обняла крепко.
— Леночка, где ты была столько? Я так переживала, звонила, писала, ты не отвечала... Нельзя так, — её голос дрожал.
— Мам, перестань, я жива и здорова, — попыталась я её успокоить.
— Извини, что я тогда... Но и правда, — мама посмотрела на меня с упрёком, — они...
— Мам, — перебила я, — давай не будем сейчас об этом.
Она кивнула и повела меня домой.
В квартире мама села со мной на кухне и начала разговор, в котором я больше слушала, чем говорила. Она переживала, но в её голосе слышалась усталость.
Я поела и поднялась в свою комнату. Закрыв дверь, села на кровать и достала телефон — написала Ритке:
«Папа Хенка сегодня нас с Кисой словил отчитал, запретил общаться, и привез меня к мамке.
Через пару минут пришёл ответ: От Даун, заебал, вечно не свое дело лезет.
Я откинулась на подушку и задумалась. С мамой вроде договорились, но с Константином Анатольевичем придётся повозиться. И что там Ваня? Он ведь остался в машине разговаривать с ним. Интересно, про что они говорили.
К вечеру я написала Ване решила узнать как он, и что говорил тот козел.
—Вань, ты как? Что тот тебе говорил?
Но ответ не поступил не через двадцать не через час, хотя прочитано было почти сразу, он игнорит? Или не до меня сейчас, а в друг в него проблемы?