18
Он всё ещё стоял у подъезда, когда я, сжав зубы, мягко подтолкнула его к дороге:
— Вань, иди домой. В таком состоянии я тебя к себе не возьму.
Он хотел что-то возразить, но по глазам было видно — устал, злой, на пределе. Я закрыла дверь, оставив его на улице, и только тогда позволила себе выдохнуть.
В квартире было тихо. Я постаралась изобразить перед мамой привычное «всё нормально», улыбнулась на её расспросы, но внутри... всё смешалось. Рауль, Киса, эти злые слова, эти бесконечные качели. В голове гул, как после взрыва.
И самое страшное — угроза Рауля. Я могла терпеть его ревность, его придурошные сцены, его руки, его крик. Но когда он сказал, что с мамой что-то случится, если я не буду с ним... внутри что-то оборвалось. И теперь я боялась не за себя. За неё.
Сняв кроссовки, я почти бегом прошла в ванную и повернула кран. Горячая вода загудела в трубах, и я шагнула под душ. Поток стекал по волосам, по коже, смывая липкий день, но внутри всё равно оставалось грязное, вязкое ощущение.
Я прижалась лбом к холодной плитке, позволив воде обжигать плечи. Хотелось раствориться в этом шуме, чтобы никто и ничто больше не добралось до меня. Но мысли крутились по кругу. Рауль. Мама. Завтра.
Я выключила воду, обмоталась полотенцем и долго стояла у зеркала, глядя в своё отражение. Лицо выглядело уставшим, глаза красными, но я натянула слабую улыбку — ту самую, которую все привыкли видеть.
А внутри всё горело.
Я долго ворочалась в постели, уткнувшись лицом в подушку. Сначала пыталась закрыть глаза и сосчитать дыхание, потом — представить что-то хорошее. Но всё возвращалось к одному и тому же: слова Рауля, его мрачный взгляд, Киса с его молчаливой злостью, и ещё это проклятое сообщение от Хенка. Сон упрямо не приходил.
Телефон мигнул в темноте. Сообщение от Ритки:
«Выйди ко мне. Тихо. Я у твоего падика».
Я прикусила губу. Ночь, мама спит, а внутри будто что-то подталкивает — иди. Я натянула худи, тихо выскользнула из квартиры и спустилась вниз.
У подъезда в полутьме сидела Ритка — прямо на лавке, одна нога поджата, в другой руке — сигарета. Рядом её зажигалка щёлкала, как маленький костёр в темноте.
— Ну, наконец-то, — выдохнула она и протянула мне сигарету. — Садись, рассказывай, чё у тебя за хрень творится.
Я опустилась рядом, втянула дым и почувствовала, как в голове слегка полегчало. И вдруг слова сами посыпались — про Рауля, его угрозы, про то, как он давил, про Ваню, про всё это переплетение, в котором я застряла.
Ритка слушала с широко раскрытыми глазами, иногда перебивая:
— Ты пиздишь?— чуть не вскрикнула она, когда я рассказала про угрозы маме. — Он чё, совсем ебанулся??
— Ты вляпалась по уши, Лена,это ж пиздеец.
Она то хваталась за голову, то резко затягивалась, то начинала материться так, что даже мне становилось смешно от её экспрессии.
— Так, Лена Лена, я же говорила тебе за Кису-она вдруг ткнула в меня пальцем. — Он придурок как тот уебан.
— Он... другой, — прошептала я, и от этого слова мне самой стало странно.
— Ну всё, — выдохнула Ритка и затушила окурок об асфальт. — С тебя хватит одного психа, ясно? Второго я тебе не дам.
Мы сидели, курили ещё по одной, ночной воздух был прохладным и пахнул липой. Ритка бурлила эмоциями, а я впервые за день почувствовала, что не одна.
Я скинула капюшон, волосы спутались от ветра. Ритка прикурила вторую, глянула на меня исподлобья.
— Слушай, ментам ты не суйся, — сразу сказала она. — Рауль выкрутится, язык у него подвешен, ещё виноватой выставит. Ему только дай возможность — он будет крутить, как хочет.
— А что тогда? — я устало вздохнула, глядя на свои руки.
— Надо самим думать, — она затянулась и выдохнула в сторону. — Он угрожает, значит, ждёт, что ты испугаешься. Но надо, чтоб понял: на тебя надавить не получится.
Я помолчала, сердце колотилось.
— Я просто не знаю, как это сделать, — прошептала я.
— Вариантов немного, — фыркнула Ритка. — Или игноришь и держишься подальше, но это ненадолго. Или нужен кто-то, кто его прижмёт.
Я подняла взгляд.
— Киса бы смог...
— Ой, блять, — перебила она и махнула рукой. — Ты опять туда же! Ты хочешь из одних проблем в другие вляпаться? Ваня — это крайняк, он не будет церемониться.
Я стиснула зубы.
— Я просто не вижу выхода.
— Тогда слушай, — Ритка щёлкнула окурок в песок. — Я поговорю с ребятами, может, с Геной или Хенком. Они умеют такие вопросы решать, без кипиша. Пусть ему объяснят, что к тебе лучше не лезть.
Я удивлённо посмотрела на неё.
— Ты серьёзно?
— А чё ты думала? — она хмыкнула. — В нашем городе или ты сама за себя, или у тебя есть кто-то за спиной. Ты слишком мягкая для таких игр, а он это видит. Надо, чтоб понял: ты не одна.
Она резко повернулась ко мне, взгляд — острый, как лезвие.
— И обещай: сама к нему больше не полезешь. Ни встреч, ни разговоров. Всё — закрытая тема.
Я сглотнула и опустила глаза.
— Только... Кисе лучше не говорить, — тихо сказала я. — Он же вспыльчивый, ты сама знаешь. Сделает только хуже.
Ритка посмотрела на меня с прищуром, потом шумно выдохнула дым.
— Вот это ты правильно понимаешь, — кивнула она. — Ваня его сразу искать пойдёт, и там уже всё, кранты. У него башка на горячем, он не думает — он лезет.
— А я этого не хочу, — выдохнула я, сжав кулаки. — Если он с Раулем сцепится... это закончится очень плохо.
Ритка пожала плечами:
— Я же говорю, мимо Вани держим. Ему лучше вообще ничего не знать. Пусть думает, что у тебя всё спокойно.
— Да, — кивнула я. — Пусть не вмешивается.
Мы замолчали. Где-то во дворе хлопнула дверь подъезда, послышался смех компании. Ритка затушила бычок о железо лавки, глянула на меня серьёзно:
— Короче, завтра я поговорю с Геной. Он умеет таких уродов «успокаивать». Пусть Рауль поймёт, что ты не одна, и что к тебе лезть опасно.
— А если он не поймёт? — выдохнула я.
— Тогда будем думать дальше, — усмехнулась она. — Но главное — не кипишуй и не пались.
Мы с Риткой посидели ещё минут десять,
перебросились парой фраз про всякую чепуху, чтобы разрядить обстановку, потом она поднялась.
— Давай, иди спать, — сказала, натягивая капюшон. — Завтра новый день, будет видно.
— Ага, — кивнула я, вставая. — Спасибо, что вытащила.
— Всегда, — усмехнулась она и махнула рукой.
Я пошла домой, тихо пробралась в комнату. Сон, конечно, не шёл, я крутилась с боку на бок, прокручивая слова Ритки, представляя лицо Рауля и реакцию Вани, если бы он всё узнал. В итоге вырубилась только под утро.
⸻
На кухне уже хлопотала мама. Я, заспанная, вошла, зевнула.
— О, живая, — усмехнулась она. — Садись, чай наливай.
— Ага, — я села, помогла ей с нарезкой хлеба.
Мама мельком взглянула на меня:
— Слушай, я вчера в парикмахерской с одной женщиной разговорилась. Такая простая, нормальная. Лариса зовут. Ты, кажется, её знаешь?
Я чуть не поперхнулась.
— Э-э... Лариса? Может... — я пожала плечами, стараясь сделать вид, что вспоминаю. — Ну, не знаю... может, видела. А что?
— Да ничего, — улыбнулась мама. — Просто она меня так разговорила, прямо как будто знакомые сто лет. Сказала, сын у неё есть взрослый уже, тоже тут крутится где-то.
Я отставила кружку, стараясь держать лицо спокойным.
— Ну, может, и знаю, — буркнула я. — В городе же все друг друга хоть краем глаза видели.
— Вот именно, — согласилась мама. — Ладно, не заморачивайся.
Когда мама вышла во двор, я достала телефон. На экране мигало сообщение от Ритки:
«Всё ок. Поговорила с Геной, он пообщался как надо. Рауль к тебе больше не сунется. Расслабься.»
У меня выдох сам собой сорвался.
Точно ли это?