ГЛАВА 4
ГЛАВА 4
Зыбкая Река остановился на краю небольшого аккуратного садика, обнесенного деревянным забором. Дождь наконец прекратился, и послеполуденное солнце выглянуло из—за туч. Взобравшись на забор и устроившись наверху, он сузил глаза. Сад, похоже, принадлежал одному из логов Двуногих. В центре был узкий участок ровной травы, окаймленный цветочными клумбами, и блестящая рама, похожая на миниатюрную версию тех, что Зыбкая Река видел в парке, где Двуногие забирались и висели на них, словно хотели стать белками.
Зыбкая Река попробовал воздух. Ему не хотелось забредать на чужую территорию, когда он так ранен. Но кошачьего запаха не было, и никаких признаков движения не наблюдалось, поэтому он спустился с забора и пробрался сквозь кусты, выглядывая через траву в сторону норы Двуногого. Внутри был Двуногий. Через одно из прозрачных отверстий в стене он мог видеть его, вокруг Двуногого возбуждённо сновали туда—сюда маленькие фигуры. Затем отверстие с лязгом распахнулось, и на лужайку выпорхнули Двуногие котята.
Их было двое, и Зыбкая Река увидел, что они что—то несут в лапах. Его нос сразу же уловил этот запах. Пахло парковой едой, и он с голодом наблюдал, как Двуногие грызут ее, торопясь по траве. Добравшись до блестящей рамы, они бросили угощение на землю и забрались на перекладину, щебеча друг с другом, как птицы.
Зыбкая Река посмотрел на упавшую еду и облизнул губы. Запах был аппетитным. Ему потребовалось все самообладание, чтобы не броситься и не схватить еду, пока она лежала рядом с рамой. Он не мог рисковать быть пойманным, как Порхание, Рывок и Блеск. Но он хотел украсть угощение до того, как Двуногие снова возьмут его в лапы.
Его мышцы напряглись в ожидании, когда Двуногие вернутся в дом. Его царапины болели. Возможно, ему следует перейти в другое гнездо. Возможно, в другом месте есть больше еды, до которой он мог бы добраться. Но запах этой еды не давал ему покоя. Он не мог оторвать от нее глаз. Она лежала на сырой земле, белая и губчатая, из середины вытекало что—то коричневое и пахнущее мясом. Солнце скрылось, его поглотили свежие тучи, и снова пошел дождь. Это был легкий дождь, но котята Двуногого закричали, сползли с рамы и помчались в укрытие своей норы.
Сердце Зыбкой Реки волнующе забилось. Они оставили свою еду. Это была первая удача с тех пор, как река вымыла его на берег. Когда за Двуногими захлопнулась дверь, он вылез из кустов. Он бросил взгляд на логово, проверяя, не видно ли в проеме морд Двуногих. Внутри зажегся свет, и он разлился по лужайке, пробиваясь сквозь тени, начинавшие застилать сад. Зыбкая Река и не заметил, как стало так поздно. Приближалась ночь. Наступающая темнота поможет скрыть его. Он крался по траве, не высовываясь, и по мере приближения к оставленной еде в его груди нарастало возбуждение. Он с нетерпением открыл рот, и запах омыл его язык, когда он дотянулся до него. В животе забурлило от голода, и он проглотил первый кусок, почти не разжевывая размокшую белую губку и наслаждаясь прилипшими к ней тонкими полосками мяса. Второй кусок он съел почти так же быстро, а затем облизал крошки на земле. Когда ничего не осталось, он сел и провел языком по челюстям.
В животе все еще урчало, голод еще не был утолен. Возле входа в нору стояли высокие круглые пни. По парку он знал, что в них могут лежать объедки. Но те были закрыты. Чтобы заглянуть внутрь, придется их открыть. Да и опасно было бы рыскать вблизи логова, когда из прозрачных отверстий еще пробивается свет. Он подождал, пока Двуногие уснут. Если они были похожи на Двуногих в парке, то, как он знал, свет исчезал до восхода луны, когда Двуногие уходили в свои гнезда.
Он тихонько подошел к клумбе, расположенной ближе всего к пням, и пробрался между кустами. Присев в темноте, он стал ждать. В этом новом незнакомом месте он чувствовал себя тревожно. Но за последние луны я побывал в стольких странных новых местах, напомнил он себе. Он поднял подбородок. У него получилось сплавиться по реке, он научился ловить рыбу, пережил нападение бродяг. Возможно, это пища в его животе придавала ему смелости, но он чувствовал себя неожиданно смелым. Это была всего лишь неудача. Он собирался найти еще еды. Он будет есть все, что попадется под лапу, пока не наберется сил, чтобы вернуться в парк. Потом он найдет Порхание и расскажет ей о своих приключениях.
Через некоторое время Зыбкая Река научился забираться на необычные пни и срывать крышку с них. Теперь он мог забираться внутрь и доставать оттуда любую еду. Теперь он по ночам возвращался в логово Двуногих, осматривал блестящую раму в поисках объедков, оставленных котятами Двуногих, а затем рылся в объедках. Днем он отдыхал в своем гнезде. Даже когда река спала, он не вернулся на мелководье. Он держался подальше от каменных ступенек. Зачем мочить шерсть и рисковать дракой, если можно добыть еду здесь? Он не гордился тем, что занимался поиском падали. Но это было легко, а Двуногим, похоже, было все равно. Кроме того, это было временно. Пока не заживут раны и он не сможет вернуться домой.
Потом наступила ночь, когда он нашел немного еды, оставленной в миске у входа в логово Двуногих. Как и парковые Двуногие, эти Двуногие решили подкормить посетителей. То есть — его. Зыбкая Река почувствовал прилив благодарности, наклонился к миске и принялся есть. Сухой корм был не таким вкусным, как рыба, на которую Ночь учила его охотиться, но зато не надо было сидеть в холодной реке, чтобы ее поймать. Зыбкая Река вздрагивал, когда он представлял, как сидит на мелководье, и вода омывает его. Долгие теплые дни укорачивались и становилось прохладно. Река, должно быть, уже замерзла. Он задался вопросом, охотятся ли там Ночь и Морось, или в холодное время года они сушат свои шкуры и охотятся на сухопутную добычу.
После нападения он не видел этих двух одиночек и подумал, не прогнал ли их Тетеревятник и его друзья. Он надеялся, что с ними все в порядке.
«Может быть, мне стоит навестить их?»
Он заколебался. Нет. Столкновение с бродягой заставило его настороженно относиться ко всему берегу реки. Он даже подумывал о том, чтобы устроить логово поближе к Двуногому. Это избавило бы его от долгого ночного похода в сад. Но он привязался к своему гнезду на маленькой полянке. Оно стало для него безопасным местом в этом, как ему казалось, небезопасном мире.
Он поднял голову и посмотрел на возвышающееся над ним логово, крыша которого врезалась в усыпанное звездами небо. Возможно, эти Двуногие станут для него еще более безопасным домом. Его царапины заживали, но поврежденная лапа все еще была слаба. Возможно, это убежище поможет ему восстановить силы перед возвращением домой в парк.
Он не хотел превращаться в домашнюю киску. И все же он продолжал есть еду Двуногого, ночь за ночью, пока совсем не перестал думать о реке. И очень удивился, когда однажды камыши на краю его поляны затрепетали, и к нему пробралась промокшая от реки и дождя Ночь.
Она посмотрела на него.
— Мы давно тебя не видели.
Он моргнул ей в ответ.
— Вы меня искали?
Хотя он почувствовал облегчение, ему было горько, что она не навестила его раньше, когда травмы, нанесенные ему друзьями Тетеревятника, были еще свежи. Царапины и укусы уже зарубцевались и не болели, а чесались, и шерсть начала отрастать там, где она была вырвана.
Глаза Ночи, заметившей его раны, все же округлились от тревоги.
— Что случилось?
— Тетеревятник решил, что мелководье — это его территория, — мяукнул Зыбкая Река. — Он позвал друзей, чтобы те прогнали меня.
Ночь ощетинила шкуру.
— Вот гадкий клещ, — прошипела она. — Я говорила Мороси, что нам надо было прогнать его, как только он появился. Я сразу поняла, что от него одни неприятности.
— А на тебя он тоже пытался напасть?
— Он не посмел. — Глаза Ночи гневно вспыхнули.
Зыбкая Река удивился, почему бродяги не отнеслись к Ночи и Мороси так же, как к нему. Возможно, потому, что их было двое. Он снова почувствовал укол одиночества.
— Значит, вы не сталкивались с его друзьями?
— Мы уловили несколько незнакомых запахов, — пробормотала она. — Но это было четверть луны назад. Наверное, они ушли.
— А Тетеревятник? — Зыбкая Река навострил уши.
— Он, наверное, тоже ушел, — мяукнула ему Ночь. Она нахмурилась. — Если он предъявил права на твою территорию у реки, то где ты охотился?
— То тут, то там. — Он отвел взгляд. Ему не хотелось признаваться, что он отбирал еду у Двуногих.
Она подозрительно сузила глаза. Затем ее нос дернулся.
— От тебя пахнет едой Двуногих.
Он виновато поднял взгляд. Затем он надул грудь. Ночник был его другом, но ее не было рядом, когда это было нужно. Он был один, когда Тетеревятник и его отморозки напали на него. И если бы она пришла раньше, он не стал бы искать еду у Двуногих.
— Если они хотят отдать ее, то я, пожалуй, возьму. Река ведь не мой настоящий дом. Я не обязан есть рыбу.
Ночь придвинулась ближе.
— Но зависеть от Двуногих опасно, — предупредила она. Ты должен снова начать ловить рыбу. Тетеревятник и его друзья ушли. — Она оглядела поляну. — Если ты беспокоишься, то можешь устроить свое гнездо поближе к нашему.
— Я в порядке, — укоризненно пробормотал Зыбкая Река. — К тому же, я скоро уйду.
Ночь, должно быть, услышала в его мяуканье угрюмость.
– Прости, что не проведала тебя раньше, — промяукала она. — Мы ушли на время, когда река стала полноводной. Я и подумать не могла, что у тебя могут быть проблемы.
— Сейчас проблем нет.
Ночь с тревогой посмотрела на него.
— Конечно, ты можешь продолжать брать еду у Двуногих. — Она подергала хвостом. — Пойдем со мной на рыбалку. Если хочешь, я могу начать учить тебя плавать, чтобы ты не так зависел от мелководья.
— В этом нет необходимости. — Зыбкая Река не любил плавать, даже когда вода была теплой. Теперь, когда стало холодно, он не хотел вымокнуть по уши. Да и нет ничего страшного в Двуногой еде!
— Я не собираюсь оставаться, — напомнил он Ночи. — Я буду воровать еду, пока не наберусь сил, чтобы вернуться домой.
Ночь отпрянула от него, ее глаза потемнели.
— Решай сам, — тихо прорычала она. — Только будь осторожен.
Ночь казалась темнее, чем обычно. Облака скрывали звезды и закрывали луну, и логово Двуногого окутала тишина, когда Зыбкая Река перелез через забор и спрыгнул в клумбу.
Он пробрался под кустом и спустился на траву. Он замешкался. Вход в логово Двуногих был открыт. Он осмотрел лужайку. Ничего не было. На улице Двуногих не было. И в логове было темно. Неужели они ушли? Он пересек каменную площадку перед входом, ища свою миску. Но ее там не было!
Его сердце сжалось.
«Придется искать еду в другом месте».
Он отвернулся, но остановился. Его нос дернулся, когда он уловил запах еды. Его глаза расширились. Странно, он не видел своей миски. Он обернулся, пробуя воздух на вкус. Запах доносился от темного входа в логово Двуногих. Его сердце забилось быстрее. Еда была внутри.
Осмелится ли он пробраться внутрь и поесть? Двуногих не было видно. И в норе было темно. Он подкрался к отверстию и заглянул внутрь. Блестящий пол уходил в тень. В дальнем конце стояла его миска?
Он заколебался. Он никогда раньше не заглядывал в логово Двуногих. Но он был голоден. Он вгляделся в тень и облизнул губы.
«Если я что—нибудь услышу, то побегу».
В конце концов, вход был широко открыт. Он мог легко сбежать.
Он осторожно прокрался внутрь, прислушиваясь и приоткрывая рот, чтобы попробовать воздух. Не поднимая головы, он пересек логово. Под лапами было скользко. Уши дернулись: гладкие стены норы теснили воздух и отражали звук его дыхания, как будто он находился в подводной пещере.
Мясной запах обволакивал язык, и рот замирал в предвкушении. Он остановился возле миски и еще раз огляделся, проверяя, нет ли угрозы. Ничего не увидев, он начал есть.
Хруст эхом отдавался в странном пространстве. Его сердце учащенно забилось. Неужели Двуногие услышат его? Но еда была такой вкусной, и он не видел никаких признаков их присутствия. Он продолжал есть, погружаясь во вкус и с удовольствием набивая брюхо. В двух шагах от него он заметил еще одну миску, наполненную водой. Эти Двуногие были предусмотрительны. Во рту у него пересохло от сухой еды, и он подошел к ней. Одним глотком он наполнил рот страной водой. Вкус вызвал у него толчок тревоги. Он выплюнул воду и отступил назад. Вкус не был похож ни на дождь, ни на грязь. В ней не было привкуса травы или камня, только резкий привкус чего—то незнакомого. Он сморщил нос. Неужели Двуногий пил это? Безопасно ли это для кошек? Он решил вернуться к еде и подождать, пока он не вернется к реке, чтобы утолить жажду.
Он повернулся и взглянул на выход. Его шкура тревожно приподнялась. Что—то изменилось. Он замер. В пещере стало еще темнее. Зыбкая Река видел лишь тень на месте входа. Сердце заколотилось. Она исчезла. Он отступил назад, нащупывая безопасный угол норы, и прижался к холодным, твердым стенам, выгнув спину. Он издал низкий рык, а затем зашипел. Если что—то приблизится к нему, он разорвет его в клочья.
Вдруг стена рядом с ним начала открываться. Свет хлынул внутрь. Зыбкая Река в панике вскочил и увидел Двуногого. Он боком вошел в комнату и посмотрел на него, сверкая глазами. На мгновение он застыл на месте, а затем с визгом бросился прочь, туда, откуда пришел.
Сердце Зыбкой Реки заколотилось. В ушах шумела кровь. Это была ловушка. И он в нее угодил. Его схватили, как Порхание, Рывка и Блеск. Мысли кружились в его голове. Почему Двуногие хотели оставить его у себя?
За новым отверстием слышалась болтовня Двуногих. Зыбкая Река отступил назад, держась как можно дальше от него, ужас давил в животе, как камень. Он следил за полоской света, проникающей через щель, оставленную Двуногим котенком, настороженно ожидая теней или шагов лап. Но никто не появлялся. Время тянулось медленно, пока, наконец, свет не погас и Двуногие не затихли.
Всю долгую ночь Зыбкая Река сидел и наблюдал. К рассвету он изнемогал от страха. Когда солнечный свет стал проникать сквозь прозрачную стену над ним, он почувствовал, что глаза его тяжелеют, и наконец—то погрузился в сон.
В последующие дни Зыбкая Река привыкал к достопримечательностям и звукам логова Двуногих. Он научился различать запахи разных Двуногих, которые приходили через внутреннее отверстие, чтобы оставить свежую еду. Он даже привык к воде, и ее резкий привкус перестал казаться ему странным. А когда ветер снаружи усилился настолько, что стал хлестать дождем по стенам логова Двуногих, он привык к тому, что в тишине внутри ему было тепло и сухо.
В конце концов он перестал шипеть на Двуногих и расслабился настолько, что стал интересоваться, что находится за внутренним отверстием. Когда Двуногие уходили в свои гнезда высоко в норе, он пробирался через него и исследовал странности за его пределами. Пол был покрыт мягким пружинистым слоем, который под лапами напоминал короткую жесткую траву. Там были большие предметы, на которых Двуногий сидел, опирался или лежал, как будто им было неудобно на полу.
Он узнал каждую мордочку в норе и поверил, что Двуногие не желают ему зла. В тот день, когда один из котят прикоснулся к нему, он напрягся, но потом расслабился, когда гладкая лапа провела по его позвоночнику. Он почувствовал доброту в этом прикосновении и поднял хвост в знак одобрения, удивляясь тому, что ему нравится это ощущение.
Дни становились короче, и Зыбкая Река почувствовал себя не таким одиноким, как после ухода из парка. Двуногие, казалось, по очереди гладили его или чесали за ушами. Котята подбрасывали ему разноцветные вещицы, чтобы он хватал их и бегал за ними. Казалось, они были счастливы, но с течением времени он все быстрее выдыхался и предпочитал не играть, а отдыхать в самых теплых местах логова. Особенно ему нравилось гнездо, которое они ему принесли, — оно было мягче любого дупла, выложенного мхом. В нем всегда было тепло, а шерсть намокала только при мытье.
Это была приятная жизнь, и все же его сны постоянно возвращали его к реке. Во сне он хватал рыбу, когда она проплывала между камнями, приседал на мелководье, грел шкурку на солнце, а Ночь и Морось ждали его на берегу. Он проснулся от шума реки и запаха свежего воздуха и деревьев. Тоска терзала его живот до тех пор, пока еда или Двуногие не отвлекали его. Он удивился, что сны никогда не приводили его в парк, и однажды утром понял, что уже давно не думал о Порхании. Это осознание кольнуло его сердце. Он надеялся, что Порхание попала в такой же теплый и добрый дом, как этот. Впервые с тех пор, как он увидел, как ее забирают Двуногие, он почувствовал, что ему больше не нужно за нее волноваться.
Несмотря на свои мечты, Зыбкая Река начал думать, что эта жизнь, уютная и защищенная в логове Двуногих, — все, что ему нужно. Но однажды Двуногие принесли в логово новое существо.
Зыбкая Река спала в своем мягком гнезде. Он думал, что ему приснилось тявканье, которое сначала разбудило его. Но тут его морду обдало зловонием, которое, как он надеялся, он никогда не почувствует так близко, и он вскочил на лапы, его шерсть встала дыбом. Страх пробежал по его позвоночнику. Один из взрослых Двуногих нес в лапах маленькую собаку.
Двуногий присел и держал собаку перед Зыбкой Рекой. Собака возбужденно залаяла.
«Она хочет меня укусить?»
Зыбкая Река зашипел и отступил назад. Собака явно была молодой. В полный рост она была бы огромной. Зыбкая Река бросился на нее, но не попал в морду собаки, потому что Двуногий отдернул ее. Двуногий удивленно посмотрел на него. Зыбкая Река растерянно смотрел в ответ.
«Неужели он думал, что я обрадуюсь?»
Двуногий отнес собаку и закрыл ее за другим внутренним отверстием. Зыбкая Река смотрел ему вслед, его мысли кружились. Неужели Двуногие действительно собирались держать собаку в одной норе с ним? Зыбкая Река пытался отдышаться, но собака тявкала и царапалась, пытаясь пролезть внутрь, к нему.
Зыбкая Река, стараясь не дрожать, спрыгнул на уступ рядом с чистым участком стены. Один из Двуногих, ласково мурлыча, подошел к нему и попытался погладить, но Зыбкая Река отпрянул. Как он мог теперь доверять кому—либо из них?
Прошел день, а он все оставался на месте. Двуногий принес ему еду и попытался уговорить его лечь, но он слышал, как собака скулит в другой части норы.
«Они, наверное, думают, что я мышеголовый».
Возможно, собака останется здесь не навсегда. Может быть, Двуногие заберут ее, когда увидят, как несчастен Зыбкая Река. Он спал на карнизе, надеясь, что, когда проснется утром, собаки уже не будет. Сердце едва не остановилось, когда он открыл глаза и увидел, что она движется прямо под ним. Он вскочил, выгнул спину и плюнул в нее. Но собака, похоже, была больше заинтересована в исследовании логова Двуногого, чем в нем самом. И все же Зыбкая Река не отрывал от нее глаз.
«Здесь я в безопасности», — сказал он себе.
Но логово Двуногих больше не было безопасным. На сердце у него внезапно стало тяжело. Он должен был уйти. Найдет ли он когда—нибудь безопасное место? Он отогнал эту мысль. Главное — вернуться к реке. Ночь сказала, что Тетеревятник и его друзья ушли. Если ему удастся вернуться на свою крошечную полянку, он сможет решить, что делать дальше.
Но как ему выбраться из логова Двуногих? Зыбкая Река посмотрел сквозь прозрачную стену в сад. Двуногие держали все отверстия закрытыми. Но они открывали их, чтобы уйти. Зыбкая Река задумчиво переставлял лапы. Даже если он был не в форме, он знал, что все равно быстрее Двуногого. Если подождать в нужном месте и правильно рассчитать время, то можно проскочить мимо Двуногого, когда тот будет проходить через проем. Он почувствовал укол вины, признавшись себе, что мог бы сбежать и раньше, если бы захотел. Но здесь было так уютно, а снаружи так холодно, что он не хотел и пытаться.
Собака снова взволнованно тявкнула, когда в комнату вбежал Двуногий. Заливаясь энергией, собака прыгала и лаяла, и Зыбкая Река плотнее прижался к прозрачной стене. Как может это существо так плохо себя контролировать? Двуногий болтал с ним и так доверчиво гладил его. Неужели он думает, что собака не укусит его? Живя с Двуногими последние луны, он начал думать, что они умны, но, похоже, они все—таки глупы.
В животе Зыбкой Реки голодно урчало. Он чувствовал знакомый вкусный запах в другой части логова и хотел, чтобы кто—нибудь из Двуногих принес ему немного еды. Но они не принесли, и он заподозрил, что они пытаются обманом заставить его покинуть безопасный уступ и пойти к своей миске.
Никогда!
Была только одна причина, по которой он мог покинуть этот уступ. Чтобы сбежать.
Все утро он наблюдал за тем, как Двуногие перемещаются по норе, как будто ничего не изменилось. После обеда собака спала в принесенном для нее гнезде. Зыбкая Река по—прежнему отказывался покидать свой безопасный уголок. В животе у него бурлило от голода, но он оставался на карнизе, готовый бежать, как только представится возможность. Наконец он увидел, что котята Двуногих надевают свои разноцветные шкурки. Его сердце забилось быстрее. Он знал, что это значит. Они идут в сад играть. Он увидел, как они надели ярко—красные шкуры на лапы и накинули на головы мягкие желтые коконы.
Зыбкая Река быстро поднялся на лапы и зашагал по карнизу. Он ждал, прижав уши, пока Двуногие котята пробирались к дыре в проему части норы. Он напряг мышцы, когда один из них потянулся, чтобы открыть его. Когда дневной свет проник в логово, он вскочил, кровь пульсировала под его шкурой.
Он упал на пол и побежал к отверстию. Позади раздался вой. Сердце заколотилось. Собака выбиралась из гнезда. Она проснулась! Паника всколыхнулась в его груди, едва не задушив его. Но он продолжал бежать. Собака была у него на хвосте. Он чувствовал ее дыхание на своих пятках. Она тявкнула и бросилась за ним. Когда он упал на блестящий пол, его лапы заскользили. Тревога пронеслась по позвоночнику, когда он попытался удержать равновесие. Он выпустил когти, пытаясь ухватиться за скользкую поверхность. Собака попыталась остановится, но проскользнула за ним и ударилась о стену. Но это ее не остановило. Она поднялась на лапы и снова бросилась за ним.
Зыбкая Река рванул еще быстрее, страх подгонял его. Двуногие котята с визгом пронеслись мимо него. Один из них потянулся за ним, но Зыбкая Река продолжал бежать. За окном виднелась лужайка. Увернувшись от лап Двуногого, он выскочил из норы и помчался к забору.
Задыхаясь, он бежал по лужайке. Лапы слабели от непривычки, но он продолжал бежать. Забор казался огромным. Как ему удалось так легко перелезть через него? Он уже много лун не запрыгивал ни на что выше карниза каморки. Он оглянулся назад. Собака была снаружи, продолжая преследовать, Двуногие бежали по пятам.
Он должен был сбежать. Если ему не удастся сбежать в этот раз, они позаботятся о том, чтобы у него не было другого шанса. Но забор был слишком высок. Он никогда не сможет перелезть. Его внимание привлекла блестящая рама. Она находилась недалеко от забора. Если он сможет забраться на раму, то сможет и спрыгнуть сверху.
Когда Зыбкая Река направился к ней, он почувствовал, что его дергают за хвост. Собака поймала его кончик между зубами. Зыбкая Река сильнее уперся в землю, с шипением вырвался на свободу и, приблизившись к блестящей раме, прыгнул на самую нижнюю перекладину. Он чуть на соскользнул с нее, но все же удержал равновесие и забрался на следующую. Но лапы продолжали скользить.
«Я не могу упасть».
Он прыгал все выше, удивляясь тому, что ему удается удержаться на лапах, пока, наконец, не достиг вершины.
Собака подпрыгнула и спустилась вниз, тявкая от досады. Двуногие махали передними лапами и завывали, а один из больших Двуногих уже выбежал из норы.
Зыбкая Река сосредоточился на заборе. До него оставалось несколько длинных хвостов. Если он собирался совершить прыжок, ему нужно было сосредоточиться.
«Прежде чем двигаться, найди точку опоры. Это придаст сил». Слова Изгиба звучали в его голове. Зыбкая Река остановился. Он отгородил свои мысли от воплей внизу. Он устремил свой взгляд на забор. Сделав длинный вдох, он собрал все силы в задних лапах. Затем он прыгнул.
Сердце, казалось, остановилось, когда он взмыл в воздух. На мгновение ему показалось, что он ястреб. Затем он с грохотом ударился о забор, ухватился передними лапами за его верхушку, впился когтями и, шатаясь, обрел равновесие.
Собака прыгала на забор, лаяла, но не могла дотянуться. Зыбкая Река оглянулся на Двуногих. Взрослый Двуногий обхватил лапами своих котят, и Зыбкая Река подумал, что видит в их глазах печаль.
«Простите меня, — тихо сказал он им. — Спасибо, что так долго были добры и дали кров в самую непогоду».
Впервые Зыбкая Река задумался о том, смог бы он выжить в холоде один, и в его груди поднялась волна благодарности. Он кивнул Двуногим, затем отвернулся и опустился на дальнюю сторону изгороди.
Он вернется к реке! Сейчас он жаждал услышать ее успокаивающее журчание. И еще раз увидеть Ночь и Морось. Попробовать рыбу и почувствовать успокаивающую затхлость своей камышовой норы. Оказавшись там, он сможет решить, что делать дальше.
Перевод: Максим Яковлев