оглянись вокруг.

Всю эту неделю они снова делают вид, что незнакомы: проходят мимо друг друга и не произносят даже тихого приветствия. Хёнджин думает, что это не дело и нужно хотя бы взять номер у Феликса, чтобы хоть по СМС поддерживать общение. Поэтому после пар он догоняет Ликса, идущего в гардероб за верхней одеждой, и оглашает свою просьбу.

      — Зачем тебе мой номер? — Феликс немного пугается, когда голос Хёнджина резко разрывает тишину пустого коридора и, бросив на старшего вопросительный взгляд, продолжает идти, куда шёл.

— Ну, боюсь, что скоро крыша твоего дома меня не выдержит. Так что когда я приду к твоему дому в следующий раз, то просто позвоню, и ты впустишь меня через дверь, как нормального человека.

      — Но-но, хён! Ты забыл, что я тебя в свой дом не зову, так что и свой номер я тебе не дам. Можешь вообще не приходить.

      — А я всё равно приду. Ещё соври, что тебе тогда не было весело.

      — Врать не буду, но я до сих пор не понимаю, зачем тебе всё это. — Феликс уже натянул на себя пальто и обвязал шею тёплым шарфом, закрывающим ещё и пол-лица. Приходилось утепляться, ведь ноябрь в этом году стоял достаточно холодный.

      — Ты как интересная загадка, Ли Феликс, мне хочется тебя разгадать, — ответил Хёнджин и подмигнул Феликсу, на что тот лишь закатил глаза и, возмущённо сказав о том, что это глупо, начал удаляться от старшего. Но, подходя к двери, резко остановился и повернулся к Хвану.

      — И кстати, хён, крыша крепкая — не обвалится! — крикнув это, Феликс хихикнул и, толкнув дверь, выбежал из помещения, оставляя Хёнджина стоять с глупой улыбкой на лице.

***

      Хёнджин приходит к Феликсу раньше обычного — на часах всего 23:07, а он уже по-привычному пути карабкается на крышу и резко замирает перед открытым окном, не решаясь двинуться. По ту сторону стекла спиной к нему стоял Феликс, держа в руках большую игрушку в виде медведя. Феликс что-то бормотал, обращаясь не только к медведю, но и к остальным игрушкам, лежащим на кровати Ли. Хёнджин не заметил их в прошлый раз, потому что приходил, когда свет был выключен, и разглядеть всё, что находилось в комнате, оказалось невозможно.

      — Что ж, Юни, тебя наконец-то постирали, и теперь мы сможем спать вместе! — Феликс обнял плюшевую подругу и крепко прижал к себе. Хван был удивлён тому, что парень в свои двадцать всё ещё спит с мягкими игрушками, но нашёл эту неожиданно показавшуюся привычку достаточно милой.

      Положив игрушку в кровать, Феликс повернулся, чтобы выключить свет, но наткнулся на удивлённый взгляд Хёнджина, выглядывающего из темноты. Думая, что старший посмеётся над ним, Феликс обездвижено стоял, смотря в глаза Хвана и чувствуя себя безумно неловко.

      Феликсу нравились мягкие игрушки, особенно большие, как Юни: их можно обнимать, утыкаться в них лицом, прячась от остального мира, и даже плакать в их присутствии было не стыдно, ведь они не могут осудить тебя за это. Юни — большой медведь размером с половину Феликса, которого Ликс всегда любил обнимать, в ней (парень решил, что это девочка, потому что на её голове красовалась розовая повязка) он искал поддержку, когда становилось совсем невыносимо. С такой, как она, и друзей иметь необязательно. Эту игрушку Феликсу по счастливой случайности удалось выиграть на каком-то фестивале три года назад, куда его потащили родители, чтобы развеяться. Поначалу она ему вообще не понравилась, ведь: «Это что, розовая повязка? Я что, девчонка?» — и он забросил её в дальний угол своей комнаты, пока однажды не нашёл в ней единственного собеседника, что выслушает.

Хёнджин первым нарушил зрительный контакт и поспешил перебраться с холодной улицы в дом.

      — Малой, ты чего застыл, будто я тебя за дрочкой застал, а не за обниманием игрушек. — В голосе Хёнджина не было и намёка на осуждение или насмешку, что заставило Феликса облегчённо выдохнуть.

      — Не думал, что ты придёшь так рано, обычно же ближе к часу приходишь... — Феликс стоял, ёжась от холода из-за того, что окно в его комнате сейчас было открыто нараспашку.

      — Так значит, ты всё-таки меня ждал?!

      — Не обольщайся сильно и закрой окно. Дует.

      — Никаких закрытых окон! — Хёнджин выставил руки перед собой в знак протеста. — Одевайся, сегодня мы идём гулять!

      — Куда?! Ты что, спятил? Ночь вообще-то.

      — Давай быстрее. Сегодня мы сможем увидеть одно из самых редких событий Вселенной, которое происходит раз в 794 года. И если мы, не дай бог, опоздаем, то я буду приходить к тебе каждую неделю в течение последующих 794 лет, пока не дождёмся его снова. — И он подтолкнул Феликса к шкафу, а сам уселся на мягкую кровать, рассматривая игрушки младшего и щупая каждую, пока Ли не видит.

      Спустя десять минут копошений Феликс был полностью одет: пальто, тёплый шарф, чёрные джинсы и утеплённые кроссовки — всё-таки ночь не самое тёплое время суток.

      Хёнджин вылез через окно и помог Феликсу, после чего они тихо спрыгнули с крыши на землю и в свете одинокого уличного фонаря убежали прочь. Хван постоянно смотрел на время, закатывая рукав своего пальто, и каждые три минуты ворчал, что они не успеют, если сейчас же не ускорят шаг, — Феликсу оставалось лишь молча бежать туда, куда его тянет старший.

      — Может, расскажешь, куда ты меня ведёшь?

      — На холм: оттуда будет видно лучше всего.

      — Видно что?

      — Феликс, ну ты даёшь! Сегодня же звездопад Геминиды — это одно из самых редких событий звёздного неба. Ты не слышал? Все девчонки сегодня целый день об этом болтали, говорили, что это красиво, романтично и грех будет такое упустить.

      — Я особо не слушаю, о чём там все болтают, — врёт. Феликс часто слушает разговоры окружающих, лишь делая вид, что ему неинтересно. Хочется быть в курсе всего, ведь не всегда можно найти все последние новости в интернете. — Стой. Ты меня на свидание, что ли, ведёшь?

— Считай это чем угодно, но я веду тебя посмотреть на редчайшее и красивое событие за последние почти 800 лет. — Феликс на это смущённо угукнул. И откуда у него такие мысли? Аж в дрожь бросает.

      Через двадцать пять минут бега парни были на месте. Они пришли на высокий холм, с которого открывался вид, казалось бы, на весь Сеул: освещённые улицы, расчерченные ровными квадратами темноты, быстро двигающиеся машины, что с высоты были похожи на игрушечные, и тысячи людей, спешащих куда-то по делам, словно муравьи.

      Прямо у края холма стояла скамейка, на которую парни усадили свои пятые точки, чтобы восстановить дыхание после бега.

      — Почему здесь никого нет, если это такое грандиозное событие? — Феликс наслаждался видом, но в голову закрадывались мысли о том, что Хёнджин — маньяк, а притащил его сюда, чтобы потом долго не смогли найти труп.

— Потому что это место мало кому известно. Все видят этот холм издалека, но не многие знают, как до него добраться.

      — А ты откуда знаешь? Ты же переехал сюда недавно.

      — Посмотрел на сайте «куда сводить парня на первое свидание, если он антисоциальный дурачок.com», — по-доброму засмеялся Хёнджин и перевёл взгляд на Феликса, на лице которого читалось не столько недопонимание, сколько натуральная паника. — Да ладно тебе, шучу я, шучу. Я приезжал сюда в детстве: мы с друзьями часто тусили тут, строили шалаши, играли в войнушки и просто отдыхали от школы и дополнительных занятий. Ты чего так напрягся-то? — Феликс немного успокоился от сказанного старшим и, не зная, что ответить, перевёл тему.

      — Когда там твой звездопад Г… Г… Га... что-то там?

      — Геминиды. Скоро должен начаться. Нам повезло, что сегодня на небе нет облаков, а то ничего бы не увидели.

      Оставшееся время они сидели в тишине, наслаждаясь красотой ночного города.

      — Смотри! — Феликс вскочил с места и пальцем указал куда-то в небо, где от них стремительно удалялся сверкающий огонёк, таща за собой яркий хвост, который через секунду исчез за горизонтом. Затем показался ещё один такой же огонёк и ещё, и ещё. Постепенно их становилось сотни. Все они возникали из ниоткуда, пролетали над головами парней, устремлялись вдаль и исчезали в тёмном небе, мигая напоследок вспышкой яркого света. Парни с восхищением наблюдали за падающими звёздами, иногда забывая делать вдох из-за того, что наблюдаемое событие превысило все их ожидания и по красоте не могло сравниться ни с чем на этом свете.

  Когда последняя звезда скрылась за линией горизонта, они всё ещё стояли с открытыми ртами и пристально всматривались в темноту бескрайнего неба в надежде увидеть хотя бы ещё одну звёздочку, но ни одна из них больше не показалась, и небо стало темнее, чем до начала звездопада, как будто оно хмурилось от недовольства из-за конца столь прекрасного явления.

      — Это было очень красиво! — Феликс повернулся к Хёнджину и широко улыбнулся. — Спасибо, что притащил меня сюда.

      — Не за что. Надеюсь, ты загадал желание?

      — Хах, как бы это ни было по-детски, но да. А ты?

      — Конечно. И нисколько это не по-детски. Всем нам хоть иногда нужно верить в чудеса, ведь если в них верить, они будут происходить, — ответил Хёнджин, задумчиво улыбаясь, и глянул на Феликса, смотрящего сейчас восхищённым взглядом на Хвана, будто он прямо перед ним сейчас планету спас. Ли кивнул и задумался над словами старшего, но спустя десять минут раздумий в его голове появилось ещё больше вопросов.

      — Почему ты привёл сюда именно меня, а не какую-нибудь красивую девушку? Сам же говорил, что это романтично.

— Твои веснушки. — Феликс поднял недоумевающий взгляд на Хёнджина. — Как только я услышал о звездопаде — вспомнил о твоих веснушках. Они тоже похожи на звёзды, думаю, если их соединить, то получатся созвездия. Я даже сейчас вижу. Вот здесь, — он начал водить где-то над щекой Феликса, — созвездие Девы, а здесь, — он указал куда-то над глазом, — Стрелец, а тут, — он перевёл взгляд на аккуратный носик младшего, — Рыбы. Ты не замечал?

      Феликс был смущён из-за пристального разглядывания Хёнджина его лица, поэтому опустил глаза в землю и просто промолчал. Хван понял, что поставил младшего в неудобное положение, и отвернулся, продолжая свой монолог.

      — Да и, по правде говоря, не думаю, что они смогли бы оценить всю красоту происходящего, молча посидеть и просто наблюдать за столь прекрасным моментом нашей юности. Все они, оставшись со мной наедине, попытались бы залезть ко мне в штаны. — На этих словах он горько улыбнулся, словно осознавая, что красивое лицо — это тяжёлая ноша. — Они видят лишь симпатичное лицо и тело, не желая узнать, что хранится за этой красивой обложкой. Хотя думаю, что ты меня понимаешь.

      — С чего ты взял?

      — Да брось, я за время, проведённое в универе, столько всего услышал о тебе, к тому же ты красив, хорошо сложен и вроде как не тупой. Плюс я слышал, что ты популярен среди девчонок.

— Был, пока ты не появился, но, знаешь, спасибо тебе за это, — поблагодарив, Феликс добродушно улыбнулся и поднял взгляд на Хёнджина, оповещая о том, что он больше не чувствует смущения.

      — Стой. Только давай без признаний в любви, я вроде как по девочкам!

      По его тону было слышно, что он шутит, поэтому парни хором рассмеялись.

Только вот что именно было шуткой?

      — Нет, ну правда, спасибо. Мне эта ваша популярность вообще не нужна, если честно. И зачем меня с таким смазливым лицом родили? Вот как только ты появился — так от меня многие отстали, я хотя бы теперь могу спокойно отдохнуть в одиночестве.

      — Но почему? Почему ты думаешь, что одиночество лучше, чем пара хороших друзей, которые всегда рядом и поддержат тебя в любой ситуации?

      — Давай не будем об этом? Ты обещал не спрашивать.

      — Окей, прости. — Хёнджин поджал губы и виновато опустил голову, понимая, что болтает слишком много.

      Хван не хотел доставать младшего своими вопросами на тему прошлого, хотя это было тем, что интересовало Хёнджина больше всего остального. Но он обещал Феликсу, а обещания он исполняет.

      — А теперь нам пора идти. — Хёнджин встал со скамейки и поправил пальто. — Душевные откровения — это, конечно, хорошо, но нам утром в универ. Так что поднимай свою тушку, я тебя провожу.

      — Я не маленький — сам дойду, — пробурчал это Феликс ещё более низким голосом и сложил руки на груди, вызывающе глядя на старшего.

      — Я тебя из дома посреди ночи вытащил, так что за тебя в ответе. А вдруг на тебя маньяк какой нападёт, а меня рядом не будет, чтобы в целости тебя ему передать? — Хёнджин хихикнул, на что поймал недовольный взгляд младшего, и попытался сдержать смех, чтобы тот, не дай бог, не обиделся.

      — Да ну тебя, противный ты, хён. — Феликса на самом деле никак не могли обидеть слова Хёнджина, но построить из себя жертву он тоже любил.

      Спускались с холма они в тишине, светя фонариками телефонов себе под ноги, чтобы не споткнуться о торчащие корни деревьев, но как только они вышли на асфальтированную дорогу, то Феликс решил, что тоже должен чем-то поделиться на откровения старшего.

— А я очень люблю апельсиновый сок и яблоки, — сказал он первое, что пришло в голову, не подумав, и ожидал, что Хван сейчас ну точно рассмеётся на такую глупость. Но Хёнджин не видел ничего смешного, думая, что это просто немного необычная тема для разговора.

      — А я терпеть не могу яблоки и сок этот твой тоже, куда лучше крепкий кофе и шоколадный брауни.

      — О твоей любви к кофе и шоколаду я понял ещё в первый день твоего пребывания в нашем вузе.

      — Как это так?

      — От тебя за километр несёт этим самым кофе, а на обед ты всегда берёшь что-нибудь с шоколадом, на который у меня, кстати, аллергия, — ответил он, хихикнув над своими же словами, и сбавил шаг, думая, что спешить им всё равно некуда, а в компании старшего находиться было очень приятно. — Но, несмотря на это, я часто готовлю брауни: мои родители их очень любят.

      — Могу ли я как-нибудь попробовать твои брауни? — Хёнджин заметил, как Феликс смутился уже в который раз за ночь, находя это чем-то милым. А Ли до сих пор непривычно оттого, что кто-то проявляет к нему так много внимания, ещё и просит его брауни, которое никто, кроме родителей, не пробовал, как, в принципе, и остальную стряпню.

      — Может быть, угощу тебя, когда приготовлю, но, если ты отравишься и проведёшь остаток своей жизни в туалете, я не виноват.

      — Хорошо! — Хёнджин засмеялся от такого заявления. — Кстати, почему ты заговорил о еде? Ты голоден? Прости, я спешил и не взял с собой ничего съедобного, да я и не думал, что мы тут так много времени проведём.

      — Тебе не за что извиняться, я не голоден, честно. Просто я, э-э... — Феликс не знал, как объяснить свой внезапный порыв. — Ну, ты просто высказал мне свои мысли, поэтому я решил, что тоже должен чем-то ответить на твою искренность, но ляпнул первое, что в голову взбрело, ты же со своими попытками подружиться не отстанешь... — Феликс не осуждал, он даже как-то привык уже к Хёнджину, пусть они нечасто разговаривают, но пока этого достаточно. Ему вполне комфортно, когда Хван приходит, переворачивая всё вокруг себя вверх дном, и помогает Феликсу отвлечься, снова ощущать себя нужным.

      — Да, это ты верно подметил. Раз ты решился открыться — могу ли я задать тебе один вопрос?

      — Не обещаю, что отвечу, но ты можешь попытаться.

      — Ты когда-нибудь любил? — Феликс не ожидал такого вопроса, подбирая слова для более чёткого изложения своих мыслей.

— Любви нет, Джинни. Это лишь сказка для детей, чтобы они не думали, что им придётся справляться со всем дерьмом этой жизни в одиночестве.

      — Почему ты так думаешь?

      — Потому что это правда, пусть для тебя она покажется горькой, но она такая. Любви нет — есть лишь привязанность. Ты встречаешь человека, который тебе интересен, неважно чем: внешностью или вы просто вместе ходите в кружок вязания. Затем ты сближаешься с ним, узнаешь его, принимаешь его недостатки, привыкаешь к нему, привязываешься. И чтобы не привыкать к кому-то новому, не тратить свои нервы на какие-то другие недостатки, ты остаёшься с этим человеком, называя эту дрянь столь поэтичным словом «любовь». Увы, но мы в реальном мире, а не в книге с сопливой историей, так что сними свои розовые очки и вспомни всех тех, кто бегает за тобой изо дня в день, крича о вечной любви к тебе. Ты им веришь?

      — Дурак ты, Феликс. Им я не верю, но верю в то, что где-то есть человек, предназначенный мне небесами, и когда мы встретимся, то полюбим друг друга, да так, чтобы как в этих самых сопливых романах, которые ты читаешь в тишине пустой библиотеки. — Он поймал на себе удивлённый взгляд, в котором читался немой вопрос, и Хёнджин поспешил на него ответить. — Я видел тебя в библиотеке за чтением каких-то подростковых книг. Я, конечно, не осуждаю, но почему ты читаешь о том, во что не веришь? Ты противоречишь сам себе.

      — Ты сталкер, что ли?

      — Нет. Просто мне было интересно, как проводят досуг мои одногруппники.

      — Точно сталкер. Я, если честно, не могу объяснить свой интерес к этим книгам, потому что начал увлекаться ими не так давно: когда все вокруг начали говорить только о том, как «прекрасна» любовь, мне стало интересно, каково же это? В различных книгах описание этого чувства ничем особо не отличается и почти везде одинаково: бабочки в животе и сухость в горле перед поцелуем. Но по-моему, это несварение. Короче, глупость какая-то, даже внимания не стоит.

      Оставшуюся часть пути они шли молча, и каждый обдумывал сказанное другим, делая для себя какие-то выводы. Хёнджин подметил для себя, что с Феликсом и правда можно найти общий язык, если немного постараться. Пусть младший не до конца говорит о том, что его волнует, но это не мешает находить им общие темы для разговора. А Феликс думает, что Хёнджин и правда классный: с ним весело и хочется совершить какую-нибудь глупость, хотя, по сути, их ночные прогулки и есть глупость, но Ли всё нравится, поэтому сейчас он идёт и улыбается своим мыслям, глядя на такого же улыбающегося Хвана.

      Когда они подошли к дому, Феликс хотел уже попрощаться с Хёнджином и уйти домой, но старший его остановил.

— Знаешь, я понял, почему ты любишь апельсиновый сок. — Хёнджин снова поймал на себе недоумевающий взгляд. — Потому что он яркий и сделан из самых настоящих небольших солнышек — апельсинов. А ты тоже похож на солнце, особенно когда улыбаешься, так что улыбайся почаще, тебе правда идёт. Я не знаю, почему ты надеваешь эту маску безразличия, но знаю, что в прошлом ты много улыбался: об этом говорят морщинки в уголках твоих глаз. Но что бы там ни произошло в твоём прошлом, не бойся нового и чаще улыбайся. До следующей недели, Феликс Ли, не скучай! — Хёнджин отсалютовал Феликсу двумя пальцами и быстро ретировался со двора семьи Ли, оставляя младшего молча размышлять над услышанным и кусать губы от непонимания.

      — Спасибо, — прошептал Феликс уже в пустоту и поспешил зайти домой.