оглянись вокруг.

Феликс, не дыша, отправил кусочек себе в рот, и его глаза тут же закрылись от наслаждения: яблоко было безумно сладким, но без этой противной рыхлости, которая часто портит весь вкус, затем к сладкому добавлялись нотки кислинки, что никак не портили вкус, а наоборот — добавляли ему изюминку. Наслаждаясь вкусовыми ощущениями, Феликс не заметил, как к нему подошёл Хёнджин.

      — Как тебе?

      — М-м-м, это очень вкусно, попробуй! — Феликс хотел попросить продавца отрезать ещё кусочек для своего компаньона, но осёкся, вспомнив, что старший не любит яблоки. — А, ты же не любишь, прости.

      — Нет, всё в порядке, я хочу попробовать: это выглядит очень интересно. — Хёнджин повернулся к владельцу, вежливо улыбаясь и спрашивая: — Можно мне кусочек?

      — Конечно! — Продавец отрезал ещё один кусочек и протянул его Хвану. — Я вообще не даю пробовать этот сорт кому попало, потому что он слишком дорогой, но вы, похоже, сможете заплатить.

      — О, это и правда вкусно, — обратился Хёнджин к младшему, подтверждая ранее сказанное им. — Хочешь их взять?

      — Да, очень! Я таких ещё никогда не пробовал.

      — Тогда дайте нам две упаковки.

      Продавец потянулся за коробками, внутри которых — под прозрачной крышкой, каждое в своём отделении, словно ёлочные игрушки — лежало восемь яблок.

      — Повторюсь, что это один из самых редких сортов, поэтому не удивляйтесь цене. С вас 160 долларов.

      Феликс потянулся в карман за бумажником, но Хёнджин быстрее достал свою карту и со словами: «Я оплачу», приложил её к терминалу.

      — Эй! Я могу за себя заплатить! — Феликс был возмущён тем, что за него платят, ведь он не бедный и сам может оплачивать свои покупки.

      — Считай, что это подарок.

      — Делай подарки пищащим от тебя девчонкам.

      — Не хочу. Они этого не заслужили, — немного повысил тон Хёнджин, не понимая, почему младшему так не понравилось то, что за него заплатили. Феликс же на это снова закатил глаза и побежал к следующей палатке пробовать новое.

Они всю ночь бегали от палатки к палатке, пробуя всё, что видят, и скупая тоже почти всё. Хёнджин еле отговорил младшего от покупки саженца какой-то редкой яблони, объясняя, что её некуда сажать, но Феликс, подговариваемый умелой продавщицей, очень долго упирался, доказывая, что ему просто необходимо это чудо природы.

      Феликс попробовал и яблочный сидр из различных сортов яблок, пытаясь впихнуть его и в старшего, но тот отметал все предложения, аргументируя свой отказ тем, что он за рулём, поэтому младший просто покупал понравившиеся ему напитки, обещая, что зальёт их в Хёнджина, когда тот придёт к нему в следующий раз. А Хван, рассмеявшись на это, соглашается и берёт очередной плотный пакет, неся его за уже убегающим и немного пьяным солнечным мальчишкой.

      Они вышли из здания, когда на часах было пять утра и времени оставалось только на то, чтобы доехать до дома, принять душ и собраться на учёбу. Во время дороги обратно Феликс уснул и тихо сопел, слюнявя собственное плечо. Хёнджина забавляла такая картина, и он с удовольствием сфотографировал бы такого Феликса, но его руки были заняты рулём, да и подвергать опасности жизни, отвлекаясь от дороги, не хотелось.

       Быстро доехав до дома Феликса, Хёнджин остановил машину и разбудил младшего.

      — Эй, принцесса, просыпайся, мы приехали. — Феликс на это нехотя открыл глаза и часто заморгал, пытаясь понять, где он находится.

      Они вышли из машины и подошли к багажнику, который был забит пакетами с яблочным наполнением.

      — И как нам это всё занести в твой дом? — Хёнджин оглядел масштаб проблемы и почесал голову, думая о будущих действиях.

      — Сегодня будем заходить через дверь, так что просто занесём.

      — Ну наконец-то, как нормальный человек. Я уже выходил через дверь, теперь и зайти можно, — хихикнул Хёнджин, после чего они взяли пакеты и направились к входной двери в дом семьи Ли. Феликс тихо открыл дверь, пропуская Хвана вперёд и говоря, куда идти. Они оставили пакеты на кухне, и Хёнджин уже собирался уходить, как зашла мама Феликса, явно только проснувшаяся. Она застыла, не понимая, что происходит, и переводила взгляд с неизвестного ей парня на кучу пакетов, а затем — снова на своего сына.

      — Мам, ты чего не спишь? — Феликс говорил тихим голосом, боясь, что его сейчас наругают: он не ожидал, что мама встанет так рано.

      — Попить захотелось. А это кто? И что за пакеты?

      — Э-э-э, это мой друг, мам, он привёз мне яблоки. Ты же знаешь, как я их люблю. Хёнджин, познакомься, это моя мама. Мама, это — Хёнджин.

— Здравствуй, Хёнджин. — Она сделала вид, будто не заметила верхней одежды на её сыне и поверила, что яблоки и правда привёз Хёнджин. — Приятно познакомиться. Феликс давно никого не приводил домой.

      — Здравствуйте, миссис Ли. — Он поклонился, выказывая уважение. — Да я ненадолго: вот яблоки завёз и уже собрался уезжать.

      — Приятно было встретить реального друга моего сына. Заезжай к нам почаще.

      — Хорошо, спасибо, обязательно приеду ещё, до свидания! — Он снова поклонился и вместе с Феликсом отправился в сторону двери.

      — Спасибо тебе, я бы никогда не подумал, что у нас проводятся такие классные мероприятия, мне безумно понравилось! — Лицо Феликса сияло то ли от счастья, то ли от количества бушующего алкоголя в крови, то ли от всего вместе взятого.

      — Не за что. Я правда рад, что тебе понравилось. — Хёнджин сделал шаг за порог дома младшего, поворачиваясь к нему лицом и говоря: — И мама у тебя классная! — улыбнулся он и, помахав рукой, сбежал по ступенькам к машине. — До встречи через неделю, Феликс Ли.

      — Увидимся, — проговорил Феликс снова куда-то в пустоту.

      Пока Хёнджин ехал до своего дома, одна мысль не давала ему покоя.

Феликс назвал его другом.

      Так значит, он всё-таки доверяет Хёнджину? Они и правда теперь друзья, или он это сказал, чтобы мама не задавала лишних вопросов? Хотя сейчас это было не столь важно, потому что даже если Феликс считал Хёнджина своим другом, то Хван был влюблён. Да-да, ему хватило этих нескольких коротких ночей, проведённых с младшим, чтобы втрескаться по самое не хочу в эти шоколадные глаза, крошечные лапки, мимолётную улыбку и заразительный смех. Почему? Он не знает. Ведь сердцу не прикажешь, и если оно решило, что это веснушчатое маленькое солнце одним только своим присутствием заставляет его биться сильнее, то так оно и будет. Хёнджин понимает, что его чувства должны навсегда остаться в секрете от младшего, потому что тот никогда не примет их. Хвану еле-еле удалось добиться приставки «друг» к своему имени, а если он сообщит младшему о том, что хочет чего-то большего, чем дружба, то Феликс навсегда убежит от него, забрав с собой и его бедное сердце. И единственное, что ему остаётся делать, — это быть рядом, существуя от недели к неделе, улыбаться слишком приторной улыбкой не тем людям и делать вид, что рад здесь находиться.

***

       Феликс смотрит на себя в зеркало и думает, задаёт себе вопросы, ответы на которые не знает, и злится на себя из-за этого.

      «Ты серьёзно считаешь его другом? Почему? Что он такого сделал, чего другие не смогли?» — раздаётся противный внутренний голос, что до сих пор не доверяет никому, стараясь не повторить ошибок прошлого.

      — Он рядом, пусть не всегда, пусть только одну ночь в неделю, но рядом. И с ним хорошо и спокойно.

«Он тянет тебя куда-то, не говоря куда, а ты и рад идти за ним.

И когда это ты стал таким доверчивым, Феликс Ли?»

      — Он заботится обо мне и не даёт одиночеству меня поработить.

«Ты правда думаешь, что он делает это искренне?»

      — Он приносит мне самый вкусный сок и заставляет улыбаться.

«Он тебя тоже оставит».

      — А ещё рядом с ним забываешь про старую рану, ту самую, что уже четыре года не может затянуться и периодически болит

«Он просто играет с тобой, дурак».

       Феликс борется с плохими мыслями, стараясь изо всех сил подавить их, ведь нельзя плохо думать о старшем, потому что всё, что оставлял после себя Хёнджин, было только хорошим.

      — Вы друзья, слышишь, друзья! — говорит он это тому парню в отражении, который всё ещё не верит, не хочет никого подпускать к себе, но делает это. Говоря это, ставит точку, берёт на себя ответственность за то, что случится в будущем.

***

      Они встречаются в университете перед началом пар. Хёнджин стоит с какой-то девчонкой с первого курса, делая вид, что слушает её, периодически кивая в знак согласия. Когда он замечает Феликса, на его лице начинает расползаться улыбка, тёплая, искренняя и полная счастья. Ли тихо подходит, говоря скромное: «Привет», снова ловя эти любопытные взгляды со всех сторон. Хёнджин понимает, что младший хочет поговорить, поэтому говорит остальным, что позже вернётся, и уходит с Феликсом, ведя его на крышу, где никто ничего не услышит.

      — Ты что-то хотел сказать? — Хёнджину интересно, из-за чего младший всё-таки решился подойти к нему.

      — Э-э... ты давно просил. — Он протянул Хвану листочек, на котором ровным почерком был выведен номер младшего. — Я подумал, что ещё не поздно.

      — Спасибо! Запомни, что никогда не поздно! — Хёнджин смотрел на цифры и глупо улыбался, но, вспомнив об утреннем разговоре, перевёл взгляд на Феликса. — Могу ли я задать вопрос?

      — Конечно.

      — Э-э-э... насчёт того, что ты сказал с утра... — Хван нервно переминался с ноги на ногу и крутил свои кольца на пальцах. — Ну то, что я твой друг. Это правда?

      — Прости. — Казалось, мир Хёнджина рухнул, когда Феликс виновато опустил голову, будто не хочет расстраивать старшего; будто то, что он сейчас скажет, может сильно сказаться на их и так не очень крепких взаимоотношениях. — Я, наверное, не должен был так говорить, не спросив тебя. Просто подумал, что раз мы так хорошо проводим время вместе, то уже могу назвать тебя другом. Прости. — После этого у Хёнджина словно камень с души свалился.

   — Боже, Феликс, ты дурак? Я уже после того, как впервые пришёл в твой дом, считал тебя своим другом. Пойми, что не нужно спрашивать, чтобы назвать кого-то своим другом. Если ты достаточно доверяешь человеку, чтобы назвать его своим другом, если ты хочешь так назвать, то ты имеешь полное право на это. Я уже подумал, что ты скажешь, что видеть меня больше не хочешь.

      — Можно подумать, тебя бы это остановило, и ты бы больше не пришёл, — говорил это Феликс, слегка улыбаясь. — А то, что я тебе свой номер дал, вообще ни о чём тебе не сказало?

      — Ха-ха, ты прав, прости. Ты просто казался таким недосягаемым, а оказалось, что стоит купить тебе пару яблок, и вот мы уже зафрендились в «Какао», — громко рассмеялся Хёнджин, а Феликс начал бить его своими маленькими кулачками в плечо, так же громко смеясь.

      — Всё, отдай сюда листок! — Феликс потянулся к руке старшего, в которой тот держал бумажку, пытаясь отобрать её, но Хван был проворнее, поэтому резко потянул руку вверх, не давая Ли осуществить задуманное. — Я отказываюсь от своих слов. Хван Хёнджин мне не друг! Хван Хёнджин — придурок!

       Они так и смеялись, стоя на краю университетской крыши, пока не прозвенел звонок, сообщающий парням о начале первой пары очередного длинного учебного дня.