оглянись вокруг.

Эта неделя крайне отличается от предыдущих. Теперь Феликс здоровается с Хёнджином каждое утро, иногда можно заметить вместе парней, обсуждающих что-то и не обращающих внимания на косые взгляды в их сторону, они даже обмениваются мемами в социальных сетях. Феликс уже не боится доверять старшему, точнее, боится, но уже не так сильно. Он вообще запретил себе думать об этом, боясь, что Хван услышит его мысли и обидится на то, что Феликс так плохо думает о нём. Ему нравится дружить и общаться с Хёнджином; он думает, что правильно сделал, когда подпустил к себе старшего. Но если во время разговора к ним подходит кто-то другой, то Ли сразу замолкает и старается уйти, не желая поддерживать диалог с чужими людьми. Других он всё ещё побаивался и не доверял.

Феликс так-то вообще решил, что после того, как они начнут близко общаться, то больше не будет ночных прогулок, но Хван думал совершенно иначе.

***

Хёнджин приходит к дому семьи Ли снова поздно вечером, только теперь он звонит Феликсу, говоря, чтобы тот одевался. И младший выходит уже через десять минут, сверкая начищенными мартинсами и огоньками заинтересованных глаз.

- Привет, а куда мы сегодня? Снова далеко? - Феликс кивнул на машину, стоящую за спиной Хёнджина.

- Привет. Честно говоря, я не придумал, куда сегодня пойти, но на всякий случай взял машину, если ты захочешь куда-нибудь отправиться.

- Ва-а-а, давай тогда поедем в парк аттракционов? Он вроде сегодня работает всю ночь в честь какого-то праздника.

- Раз ты так хочешь, то, конечно, поехали, - согласившись, Хёнджин улыбнулся и кивком указал на автомобиль.

До места назначения они доехали быстро, подпевая по пути песням, игравшим по радио, и смеясь каждый раз, когда Феликс пытался взять слишком высокую ноту своим низким голосом. Приехав, Хёнджин попытался найти самое близкое парковочное место к входу в парк аттракционов, но из-за большого количества машин пришлось парковаться достаточно далеко, так что парни были вынуждены немного пройтись.

- Хей, Ликс, здесь много людей. Ты уверен, что будешь в порядке? - Хёнджин обеспокоенно взглянул на Феликса, зная о его нелюдимости.

- Да, буду, только если ты будешь рядом. - Для Феликса эти слова ничего не значат, но у Хёнджина защемило сердце. Конечно, он будет рядом: иначе уже не сможет. Хочется прижать к себе, обнять, закричать, что он будет рядом, но вынужден лишь скромно кивнуть, продолжая идти.

- Не беспокойся, я тут. Куда хочешь сначала пойти?

- Может, на американские горки?

- Оу... - Коленки Хёнджина предательски затряслись от одного только упоминания об аттракционе. - Может, ты один туда? Мне что-то нехорошо, боюсь, что меня может стошнить. - Он скорчил лицо великомученика, надеясь, что Феликс ему поверит и оставит здесь.

- Ты что, боишься?

- Нет, просто не очень хорошо себя чувствую... - Да-да-да и ещё раз да. Хёнджин с детства боится высоты и всего, что с ней связано, так что аттракционы всегда были своего рода табу. Наверное, надо было сказать об этом Феликсу, но расстраивать младшего и обламывать его вечер своими страхами не хотелось, тем более когда он так широко улыбается, глядя на все эти аттракционы. Именно поэтому сейчас Хван собирает всё своё мужество в кулак и, как самый настоящий «мужик», идёт покорять американские горки.

Они поднимаются на платформу, с которой производится рассадка в кресла, и ждут своей очереди. Хёнджин старается не смотреть на аттракцион, чтобы раньше времени не испугаться, а Феликс стоит и радуется, предвкушая азарт, не замечая состояния старшего. Их пристёгивают и читают технику безопасности; Хван крепче вжимается в кресло, после чего аттракцион начинает своё движение. Хёнджин понимает, что пути назад уже нет. Он с детства не приближался к паркам аттракционов, боясь даже взглянуть на них, чтобы вот так просто - в один день, а точнее, ночь - какой-то веснушчатый паренёк затащил его на самый страшный аттракцион? Походу Хёнджин реально сильно влип.

Раз.

Сердце замедляется, когда аттракцион ускоряет своё движение.

Два.

Сердце замирает, когда они заезжают на первую петлю и останавливаются на самой вершине.

Три.

Сердце останавливается, когда они летят вниз на полной скорости.

Четыре.

Сердце делает пробный удар, когда Феликс касается его руки своей.

Пять.

Сердце бьётся в сумасшедшем ритме, когда Феликс берёт его за руку, говоря, что он рядом.

Хёнджин выходит с аттракциона на ватных ногах, еле понимая, куда идёт, хотя он даже не сам это делает: его тащит на своих плечах Феликс, напуганный таким состоянием старшего. Он сажает Хвана на первую попавшуюся свободную скамейку и бежит за водой в ближайший ларёк. Пока Хёнджин приходит в себя, Феликс наливает воду в стакан, отдавая старшему.

- Эй, ты как? - Феликс обеспокоенно смотрит на Хёнджина, боясь, что тому станет хуже. - Сказал бы, что высоты боишься, я бы тебя не повёл туда.

- Я более-менее, не беспокойся. Просто не хотел портить тебе веселье, прости.

- Ты не должен извиняться за свои страхи! - Феликс положил руку на плечо Хёнджина и ободряюще похлопал. - Все мы чего-то боимся. Если хочешь, можем уйти.

- Нет! Просто давай будем выбирать аттракционы более приближенные к земле?

- Как скажешь, хён! - Феликс радостно улыбнулся и потащил Хёнджина к кассе, чтобы выбрать следующий аттракцион, но уже менее опасный для психики старшего.

Парни прокатились на детском паровозике, весело визжа на каждом повороте; сходили в зеркальный лабиринт, где они чуть ли не разбили пару зеркал, споря о том, кто из них красивее; побывали в комнате страха, откуда их чуть ли не выгнали из-за того, что Феликс от неожиданности ударил по лицу актёра, тронувшего его, а Хёнджин попросил это повторить, чтобы заснять на камеру; посетили комнату смеха, в которой посетители слишком часто осуждающе смотрели в сторону парней из-за того, что они очень громко смеялись; также они покачались на качелях и посетили много других аттракционов, которые не требовали поднятия на высоту.

- Хёнджин, пойдём купим сладкую вату, а?

- Ты как ребёнок, господи, - произнёс Хёнджин, закатил глаза и, хихикая, пошёл за Феликсом покупать угощение.

- Уже слишком поздно - надо выбрать последний аттракцион, а потом поедем домой. - Феликс поедал сладость, рассматривая список аттракционов и ища что-то, что может им подойти.

- Может, колесо обозрения?

- Но ты же боишься высоты. - Феликс с прищуром посмотрел на старшего и перевёл взгляд на аттракцион, который он предложил.

- Я крепко возьмусь за перила и буду просто смотреть на ночной Сеул. Ведь надо иногда сталкиваться со своими страхами, чтобы их победить?

Они запрыгнули в приблизившуюся к ним кабинку и начали медленно подниматься куда-то к звёздам. Парни кушали сладкую вату, рассматривали всё вокруг себя и обсуждали увиденное. Вид был красивый, что глаз не оторвать.

- Смотри! - Феликс подпрыгнул, отчего кабинка закачалась, а у Хёнджина начала подступать паника, которую он старался не показывать. - Это же Сеульская телебашня, - там, куда показывал Феликс, и правда стояла знаменитая телебашня, переливаясь всеми цветами радуги и приковывая к себе внимание. Феликс радовался как ребёнок, которому дали мешок сладостей и разрешили съесть всё это самому. Прямо сейчас его лицо отражало радугу с телебашни и выражало неимоверную радость, а на душе наконец-то стало спокойно.

У Хёнджина от вида такого Феликса где-то внутри начали распускаться цветы, и он решил запечатлеть столь редкий момент искренне радующегося младшего, тем более что выглядел он сейчас просто неотразимо.

- Эй! Ты что делаешь? - Феликс начал закрывать лицо руками и отворачиваться, не желая, чтобы его фотографировали.

- Хочу запечатлеть момент на память. Повернись обратно.

- Зачем?

- Ты сейчас очень красивый, - сказал Хёнджин, не думая, но это была правда, услышав которую Феликс смутился и немного покраснел. Ему часто делали комплименты по поводу внешности, но именно этот был какой-то особенный. Эти слова заставили Феликса убрать руки и повернуться, позволив Хёнджину себя сфотографировать.

- Но это нечестно, если у меня будут красивые фотки, а у тебя нет! - Феликс выхватил у старшего телефон и направил объектив камеры на него. - Ну, позируй хоть как-нибудь.

Они нафотографировали друг друга и даже сделали несколько совместных селфи, которые Хёнджин хотел выложить в «Инстаграм», но Феликс запретил это делать, угрожая, что больше не будет общаться со старшим. Хван, смеясь, смирился с запретом и выложил фото, где он один на фоне мерцающей телебашни, с подписью о том, что это был лучший день в его жизни, и синим сердечком, которое, как думал Феликс, не значит ничего, ведь не красное же.

Дорога до дома Феликса занимает не так много времени, которое пролетает незаметно, потому что они обсуждают сегодняшнюю ночь, поют в унисон с исполнителями по радио и смеются, смеются, смеются...

Когда машина останавливается, никто не спешит из неё выходить. Оба сидят и думают о чём-то своём: Феликс - об аттракционах, Хёнджин - о Феликсе.

- Спасибо тебе за ночь. Как бы странно это ни звучало. Мне было очень весело, я правда давно так хорошо не проводил время. Это было просто нереально круто и не только сегодня. Вообще, каждая прогулка была просто волшебная и неповторимая, я так уже года четыре не веселился... - Феликс замолчал, опуская голову, и в воздухе повисло ощутимое напряжение, понимаемое каждым.

- Ликс, может, расскажешь, что тебя мучает?

- Не уверен, что сейчас самое время.

- Я не давлю, если не хочешь, то не рассказывай, но думаю, что тебе станет намного легче, когда ты расскажешь хоть кому-нибудь. Здесь никто тебя не осудит. Здесь только ты и я. Не бойся.

Повисла пауза, пока Феликс собирался с мыслями, формируя их в предложения. Всё это время Хёнджин терпеливо ждал.

- Когда-то давно у меня был лучший друг... - Феликс смотрел прямо перед собой куда-то в пустоту, а голос его был настолько тихим, что Хёнджину пришлось напрягать слух, чтобы услышать его. - Я не хочу называть имён, поэтому буду называть его «он». Мы познакомились в младшей школе, в кружке по танцам, оказалось, что у нас много общего - так ещё и одноклассниками были. Виделись каждый день, сидели за одной партой, делились друг с другом обедом, когда кто-то из нас забывал его дома. У нас было всё: общие шутки, пара секретов и любимые вишнёвые конфеты из магазина напротив школы. Годы шли, а дружба становилась всё крепче, по крайней мере, я так думал. Но в старшей школе он влюбился в девочку из параллельного класса, бегал за ней, добивался, а я ему упорно в этом помогал. Наши старания не прошли даром, и они сошлись. Знаешь, я был очень рад за них, искренне рад. Ровно до тех пор, пока он не начал отдаляться. Сначала это было не очень заметно: он переписывался с ней на уроках вместо общения со мной, как это было раньше, иногда на перемене отходил от меня к ней, чтобы поздороваться, но потом и вовсе резко перестал со мной общаться, уходя на переменах в соседний класс, а на мои приветствия даже не отвечал. Я решил поговорить с ним об этом, спрашивая: «Почему?» - но в ответ получил лишь то, что я придурок, ничего не понимающий в отношениях. Он сказал, что я никогда и не был ему другом, и тогда, в начальной школе, он подружился из жалости, потому что никто больше со мной не общался; сказал, что я жалок и невыносим; сказал, что я худший друг, которого только можно иметь, что со мной невыносимо скучно, что слишком много ною, а у таких людей не может быть друзей. Я снова спросил: «Почему?» - на что получил лишь грозный взгляд и фразу, разрушившую всё: «Феликс, отстань от меня, забудь, что мы когда-либо общались. Я не хочу иметь ничего общего с таким жалким человеком, как ты. Не приближайся ко мне. Давай сделаем вид, что никогда не были знакомы». В тот день он ушёл, оставив после себя дыру в душе, карамельный латте, который так любил, и пару шуток, которые мне больше не с кем разделить. Его слова тогда звучали как предательство, ведь я ни с кем, кроме него, не общался. Я доверял ему всё, а он ушёл. Просто нашёл кого-то получше, оставив меня один на один со своим одиночеством, к которому я был вынужден привыкать. Тогда моё эмоциональное состояние сильно пошатнулось, и я был вынужден ходить к психологу и посещал его на протяжении трёх лет. С тех самых пор, познав боль от ухода самого близкого тебе человека, я обязался больше ни с кем не сближаться. Я до сих пор думаю, что дело во мне и я ужасный друг, поэтому, чтобы больше никого не обременять своим присутствием, сразу пресекаю на корню все попытки дружбы, чтобы больше не чувствовать подобного. Кажется, что спрятаться от всех - это единственный верный выход. До сих пор мне сложно заставить себя познакомиться с кем-то, ведь знаю, что меня всё равно оставят и найдут себе друга получше, забыв обо мне, так что я лучше буду один.

Хёнджин никогда бы не подумал, что кто-то обошёлся так плохо с этим маленьким комочком счастья. Он не верил, что есть такой человек, который назвал Феликса плохим другом, потому что для Хёнджина младший - это самый лучший друг. С ним интересно говорить обо всём на свете, интересно молчать, интересно слушать его хоть и слегка бредовые, но такие замечательные идеи. Он никогда не говорил ничего плохого о ком-то, никогда не делал того, что могло разозлить Хёнджина, и никогда не врал. Феликс - маленькое чудо, одинокое, сомневающееся во всём мире, но с такой яркой улыбкой и своим взглядом на всё. Просто чудо. И Хван готов лично разобраться с тем человеком, что заставил Феликса думать обратное и принёс ему столько боли, потому что Ликс не заслужил такого. Этот чудесный человек заслуживает всего самого лучшего, и Хёнджин хочет ему всё это самое лучшее дать. Он готов отдать Феликсу весь мир, лишь бы увидеть его улыбку ещё хоть раз.
favicon
new.mail.ru
Перейти

- Но ты же сказал, что мы друзья. - Хёнджину страшно: ему страшно потерять уже такого родного мальчика. Он с надеждой смотрит на Феликса, боясь, что тот скажет ему: «Нет».

- Да, и я прошу тебя... - Феликс переводит на Хвана полный боли взгляд (ощущение, что он вот-вот расплачется). - Прошу, не оставляй меня, иначе я этого не выдержу.

- Господи, Феликс. - Из глаз младшего начали капать первые слезинки - Хёнджин притянул парня к себе и крепко обнял так, что Феликс уткнулся ему в грудь. - Я никогда, слышишь меня, никогда тебя не оставлю. - Сердце сжималось от каждого всхлипа младшего. - Прости, что заставил тебя вспомнить об этом, я не знал, что с тобой так обошлись. Прости, что из-за меня ты плачешь. Прости.

Феликс всё ещё плакал, но уже не так сильно, всё-таки от разговора и правда стало легче, а от объятий намного теплее. Ликс готов всю оставшуюся ночь провести вот так, обнимая Хёнджина и вдыхая его аромат, но через какое-то время приходится отстраниться, потому что тело начинает ныть от неудобной позы.

- Спасибо... - Феликс вытирает лицо рукавом своего пальто. - И прости, что намочил тебе свитер, я не специально. - Он виновато поджимает губы и опускает смущённый взгляд.

- Ничего страшного, Феликс, это всего лишь одежда. - Он похлопал Ликса по плечу и улыбнулся. - Я так рад, что ты наконец-то мне всё рассказал. Если вдруг тебе снова станет грустно, приходи. - Хёнджин протягивает Феликсу бумажку, на которой аккуратным почерком был написан адрес старшего. - Я буду ждать.

- Хорошо, спасибо, Джинни! Я обязательно приду.

Феликс вылезает из машины и дарит Хёнджину очередную улыбку, от которой сердце старшего пропускает удар, машет ему и хлопает дверью, кидая быстрое: «Пока, Джинни!» - после чего убегает в сторону дома, оставляя Хвана в раздумьях.