Он уже ничего не мог сделать
Четверг, 16 ноября
8:47
Антон сидел на переднем сидении рядом с рулящим Поповым и задумчиво смотрел в окно. Как только он вышел из дома Арсения, его переклинило. Переключило. Он отказался от чувств, чтобы те не мешали трезво мыслить, не мешали ему помогать расследованию. Если парню не удастся заставить следователя поверить в его способность — выйти на след Коллекционера полиции не удастся. У них просто может не хватить улик. А ведь они знакомы всего неделю. Шанс убедить Попова не велик. И потому Антон должен сделать все, что в его силах.
Начиная с этого момента, он запихнет свои страхи и личные переживания куда подальше. Так он решил и так и поступит.
Вдруг по машине прокатилась мелодия вызова. Арсений достал из кармана смартфон.
— Внезапно, — вскинул следователь брови, увидев, кто ему звонит. Он взял трубку и приложил ее к уху. — Позов, здравствуй.
Антон повернулся к детективу и нахмурил брови.
— Поз? — Прошептал он.
— Привет. Шаст с тобой? — Послышалось из динамика.
— Да. Дать ему трубку?
— Грхм, был бы признателен, — Дима звучал недовольно. Арсений отодвинул телефон от уха и протянул его Антону.
— Тебя, — парень выхватил смартфон из рук полицейского.
— Алло, Поз, привет, я...
— … дебила кусок, да, я знаю! Мне Сергей только что позвонил и все рассказал, — Шастун выдохнул. Выдержав небольшую паузу, Дима уже спокойней спросил:
— Ты как?
Антон крутил в руках собачку на курточке.
— Неплохо. Меня потрепали, но Окс цела, так что все в порядке.
— Ты ночевал сегодня у Попова, да?
— Да.
— Расскажешь, как так вышло?
— Не сейчас.
— Понял, тогда сегодня еще свяжемся. Тебе предстоит объяснить мне, какого хрена у тебя ножевые ранения и обожженная грудь. Как ты довел бедного Коллекционера до такого состояния, что он внезапно решил прибегнуть к пыткам, а, идиотина? — Антон прочистил горло. В его памяти Матвиенко не был таким разговорчивым, каким, видимо, оказался с Димой. — Ты вообще думал башкой, когда соглашался?! Черт, опять злиться начинаю. Нет, уж братан. Ты телефонным отчитыванием не отделаешься. Мы с еще поговорим.
— Там все не так просто.
— Ладно, при встрече расскажешь. Мне сейчас на работу. Моя помощь нужна?
— Да… Дим, ты сможешь заехать в “Отвагу” сегодня? Нужно взять одежду Оксаны, пару ее книжек и зеленого слона. Она обычно с ним спит. Если привезешь ее вещи в детскую областную — буду очень признателен. Я сегодня не успеваю.
— Понял, сделаю на обеденном перерыве. И знай: при встрече, олух, я с тебя не слезу! — Парни попрощались, и Антон вернул телефон владельцу.
— День обещает быть непростым, да? — Спросил Арсений, возвращая смартфон во внутренний карман пальто.
— Определенно.
***
— Значит, слушай, Шаст, — Попов сжимал ручку от двери одного из кабинетов в полицейском отделении, давая при этом Антону последние наставления. — Если Паша начнет ругаться — молчи и делай вид, что тебя это не касается. Даже если будет обращаться лично к тебе — не отвечай. Выговорится в течении минуты и успокоится. А если будет перебарщивать — я вступлюсь. Готов? Поехали.
Детектив постучал в дверь и тут же открыл ее. За единственным столом в светлом помещении сидел Павел Добровольский собственной персоной. Вот только не один: на коленях штабного техника восседала симпатичная подтянутая девушка и увлеченно целовала своего долговязого коллегу.
Попов громко прочистил горло.
— Гх-гхм, Паш, — детектив тактично отводил глаза от любовников, — ну не на работе же...
Девушка тут же подскочила с ног своего мужа, а сам Добровольский принялся поправлять мятую рубашку.
— Кхе-кхе, да, простите, — мужчина принялся прибираться на столе. Девушка же поправила прическу и улыбнулась Попову, давая время любимому привести себя в порядок.
— Доброе утро, Арсений.
— Доброе, Ляйсан, — улыбнулся он ей в ответ.
— Что ж, я, пожалуй, пойду, удачно вам поработать, мальчики, — девушка направилась к выходу.
— Ляся, люблю тебя, не могу! — Бросил ей напоследок Паша и тут же получил заслуженный воздушный поцелуй от полицейской психологини, которая уже через мгновение скрылась в коридоре.
— По крайне мере, Паша сейчас в хорошем настроении, — тихо шепнул следователь парню и прошел глубже в кабинет.
***
Что ж, действительно, длился разговор с Добровольским недолго. Послушал, покорчился, высказался, да сделал все по протоколу. Уже через двадцать минут Антон в одиночестве сидел в кабинете Попова с выданным ему Пашей временным телефоном и копией документа, о том, что все передатчики вернулись в резервы полицейского участка. Ну почти все.
Антон осмотрелся: он находился в паршивом местечке. В сером, строгом. Этот кабинет спасало только окно с видом на парк. Само же пространство было рассчитано на двух полицейских. Как парень успел узнать от Арса, стол, заставленный пустыми банками энергетика — это владения Сергея. А рабочее место, скрывающееся под документами и отчетами — территория Попова.
Вскоре Арсений зашел в кабинет с двумя чашками кофе в руках. Одну он поставил перед Антоном, а со второй уселся в кресло за свой стол напротив. Шаст чувствовал, как сильно колотится его сердце.
— Начнем? — Аккуратно спросил детектив. Его низкий голос мягко разлился по помещению.
— Да, — спокойно сказал Антон и сделал первый глоток кофе. — Как я и говорил, у меня есть кое-что, что нужно Коллекционеру. Но я вынужден зайти немного издалека, чтобы все объяснить. Скажи, тебя ведь обучали языку тела и умению “читать” людей?
Попов кивнул.
— Было дело. В университете МВД давали базу. И после выпуска я дополнительно изучал судебно-лингвистическую экспертизу, кинесику, проксемику и такесику.
— В таком случае ты должно быть неплохо разбираешься в том, когда человек лжет, а когда говорит правду.
— Весьма неплохо, — снова кивнул Попов и сложил руки в замок на уровне губ. Он пытался понять, к чему его подводит Шастун, и как это может быть связано с Колекой.
— Так вот… Я тоже могу определять человеческую ложь. Только ни лингвистической экспертизе, ни чему другому тобой перечисленному я не обучался. Я даже не уверен, что правильно понимаю значение этих слов. Все дело в моих... — Антон сглотнул. Это точка невозврата. — В особенности моих глаз.
— В смысле?
— Когда кто-то лжет — для меня его радужки окрашиваются в красный цвет. Если человек осознает, что говорит неправду — я об этом узнаю, — Антон замолкает. Смотрит на детектива и ждет реакции, уточнений, вопросов, но тот молчит и только смотрит в стену расфокусированным взглядом.
— Продолжай, — просто говорит он.
— Коллекционер знает об этой способности, но я понятия не имею откуда. Он сказал, что эта сила нужна ему.
Арсений с задумчивым видом поднялся с места. Его взгляд бегал по полу. В голове Попова происходил настоящий мозговой штурм.
— У Оксаны есть такая способность? — Антон даже опешил от такого вопроса. Нахмурив брови, он ответил:
— Нет.
— Точно? Она не могла от тебя ее скрывать?
— Нет. Точно нет. Насколько я знаю, такая патология вообще ни у кого больше не встречалась. Во всяком случае, интернет и архивы на эту тему пусты.
О чем он думает? Почему спрашивает именно это?
— Хорошо, значит вероятнее всего у остальных ее тоже нет. Колека ведь пытал только Антона, вероятнее всего, остальные его не интересовали, — Попов вел беседу сам с собой. — Шаст, а как много людей знают об этом?
— Мои родители знали, несколько старых друзей. Дима и Оксана. Это не то, что хочется всем подряд рассказывать.
Где хоть один вопрос на проверку? Он вообще услышал, что я сказал?
Антон занервничал. Он не понимал реакции детектива. Пытался словить голубые глаза, желая увидеть в них ответы на свои вопросы, но мужчина его будто бы не замечал и в его сторону даже не поворачивался.
Попов закусил губу.
— Это интересно, — он оперся боком о стол, поглаживая подбородок. — Как Коллекционер смог выйти на Шастуна, как узнал о способности? Или он не знал..?
— Арс, — Антон с силой сжал правой рукой подлокотник, и рана на плече тут же заныла, но парень не обращал на нее внимание. — А ты не хочешь провести какой-нибудь эксперимент? Нет? Задать каверзные вопросы? Посмотреть, смогу ли я правильно на них ответить?
Тут уже была очередь Арсения хмуриться. Он вынырнул из своих мыслей и наконец взглянул на Шастуна.
— А надо?
— Пойми, я не первый раз это кому-то рассказываю. Я знаю, как это может звучать. Знаю, что это ненормально. Люди много раз уходили из моей жизни, просто потому что не верили или верили, но боялись. Я на физическом уровне автоматически распознаю ложь. Обычно это как минимум вызывает вопросы.
Арсений пожал плечами.
— Ну, честно говоря, я догадывался о чем-то подобном. Может быть не о суперспособности, но о том, что ты умеешь каким-то образом отличать правду от неправды. При нашей первой встрече ты не велся на провокации. А потом еще и вынудил меня дать обещание не врать. Я держал свое слово все это время, — Арс усмехнулся внезапному осознанию. — Хотя ты и сам это знаешь, как оказывается. Поэтому для меня не особо-то что-то поменялось.
Ящик с чувствами затрясся от переполненности. Шаст хотел возразить, наехать, рассмеяться и заплакать одновременно. Но он обещал себе не срываться, не терять хладнокровия. В его голове не умещалась идея, что все может быть так просто. Даже Диме понадобилось время, чтобы принять тот факт, что его друг — супермен или мутант, или кем еще надо быть, чтобы иметь суперсилу. А Арсений стоит перед ним и пожимает плечами. Естественно, это ломает.
— Черт, — парень обессиленно вздохнул. Поднялся со своего места и, подойдя к окну, уперся копчиком в подоконник, а глазами в пол. Все его тело трясло.
— Шаст, в чем дело? Все же в порядке. У меня нет причин сомневаться в твоих словах. В чем проблема?
Антон молчал. Попов спрятал руки в карманы, внимательно следя за парнем и не понимая, что с ним происходит в этот момент. А потом до него наконец дошло. Все вдруг стало ясно, как божий день.
Мальчик боится.
Давно боится.
Арсений за это время не просто сам привязался к Антону, но и привязал Антона к себе. А ведь парень привык справляться со всем один. Привык ни на кого не рассчитывать. Шастуну еще трудно дается доверие, поэтому это признание дорого ему обошлось.
Мужчина закусил губу. О планах Коллекционера он подумает чуть позже. Сейчас ему нужно уделить время кое-кому другому. Арсений подошел к окну и встал напротив Антона в паре шагов от него.
— Шаст, все хорошо, — следователь вытащил руки из карманов и разместил их на подоконнике по обе стороны от Шастуна. Парень чуть дернулся. Он сделал глубокий вдох, столкнувшись с полицейским глазами так близко. — Да. Ты самокритичный, недоверчивый, самонадеянный, импульсивный и упрямый. Ты постоянно действуешь необдуманно, не любишь показывать свои слабости, берешь на себя ответственность даже за то, что вообще не твоего ума дело. Ты торопливый, сумасбродный и скрытный. И еще ты ужасно часто умудряешься находить себе неприятности. Так вот это все я о тебе уже знаю. И еще то многое, что просто не пришло мне сразу на ум, знаю. Сверхспособности, так сверхспособности. Чтобы избавиться от меня — тебе придется постараться намного больше. Убить человека, например, или начать носить женское. Хотя, мне кажется, у тебя все равно не получится. Потому что мне хорошо с тобой. И, кажется, даже тебе не под силу это изменить, — Арсений притягивал к себе Антона свечением голубых глаз. На лице детектива сияла невероятно теплая улыбка. — А теперь скажи, Шаст, за весь этот монолог мои глаза хоть раз покраснели?
Покраснели? Ха. Свет из окна падал так, что радужки мужчины даже не были голубыми. Они были буквально прозрачными, а сам Попов ощущался неимоверно близко. Нет, не то. Он ощущался где-то глубоко внутри. Парни молчали почти минуту.
— Арс, ты, ты несносный... — Наконец-то очередной камень свалился с плеч Антона. Его поняли. Его приняли. Он усмехнулся, отводя взгляд куда-то вверх.
— А ты тогда занудный, — Попов тоже улыбался.
Прошло еще некоторое время, прежде чем парни почувствовали, что пауза затянулась. Расстояние в пару десятков сантиметров начало казаться немного неловким, как-будто чересчур интимным, и Арсений чуть отстранился.
— Ладно, нам еще…
— Арсений, ты... — В тот же миг Шаст дернулся, решившись что-то сказать. Он перехватил ускользающую с подоконника руку. Попов дернулся в его сторону и, не вписавшись, невольно коснулся носом чужой скулы. Мужчина резко отшатнулся, словно получил разряд тока от этого касания. Он отодвинулся достаточно далеко, чтобы видеть глаза Антона, но недостаточно, чтобы у сердцебиения хотя бы появился шанс прийти в норму. Две пары перепуганных глаз встретились, внимательно следя за реакцией друг друга. — Я…
Шастун лишь на секунду невольно опускает взгляд на губы Попова, и это работает как спусковой крючок для детектива: назад он уже не отодвинется. Арсений возвращает руку на подоконник. Медленно приближается к парню. Смотрит.
Голова Антона пустая. Он чувствует только легкое касание чужих пальцев на ладони и видит только голубые глаза, затянутые странной дымкой, напротив. И его тянет к ним.
Вдох такой глубокий, что легким больно от кислорода.
И такой синхронный с ним, что мурашки по телу. Все для того, чтобы лишний раз потом не отрываться друг от друга.
Они как в тумане. Легкое касание носами, губы открывающиеся навстречу друг другу и рука, сжимающая чужую чуть сильнее. Арс приподнимается на носочки и вдруг…
Где-то вдалеке раздается резкий и громкий хлопок двери. На секунду Антон даже решает, что ему померещилось. Но, когда с ладони исчезает тепло чужих пальцев — все сомнения пропадают.
Арсений опустил голову, на пару секунд прикрывая глаза.
Облизнул сухие губы.
— Серега, — голос детектива тихий, сиплый. Мужчина медленно отстранился. — Никогда не придерживает входную дверь в отдел…
Детектив отходит. Засовывает руки в карманы и присаживается на край своего стола. Его уши слегка краснеют.
А Шастун в прострации. Только что он буквально тонул. Не мог дышать, захлебывался не своим воздухом, чувствовал, как в панике колотится собственное сердце. А теперь его вытащили со дна. Вернули право дышать и возможность мыслить.
А он уже разучился это делать.
Арсений негромко прочистил горло.
— Сможешь рассказать Сереге то, что сейчас рассказал мне? — Его голосу потихоньку возвращалась громкость.
— Насколько я понимаю, это необходимо вам для работы. Так что да, смогу, — они общаются, будто только что ничего не было. Будто Антону почудилось чужое дыхание на своих губах. Будто светлые глаза не смотрели на него с поволокой. Будто пальцы следователя не…
— Ему, вероятно, доказательства нужны будут.
— Да, понимаю. Один проверочный тест и твоя доверенность должны его убедить.
— Хорошо.
Сумасшествие.
Проходит несколько долгих секунд в тишине, прежде чем дверь в кабинет с шумом открылась.
— Ну, ребятки, признавайтесь, я сильно опоздал? — Матвиенко ворвался в помещение с пакетом из KFC и чашкой кофе. Поставив еду на стол Арсения, армавирец пожал коллеге руку.
— Привет, Серый, — Попов переключился в тот же момент, как его друг ворвался в кабинет. На лице голубоглазого следователя не осталось ни следа от былой задумчивости, а голос звучал по обыкновению бодро. Актер.— Ты пропустил рассказ об одной важной детали, но Антон тебе сейчас все перескажет.
— Привет, Шастун, — Матвиенко подошел к парню и бережно пожал руку, боясь навредить. — Жаль, что тебе так сильно досталось.
— Ничего страшного, — кивнул Антон.
— До свадьбы заживет, да? К слову, как тебе спалось у Арсения? — Сережа кинул взгляд на друга, который стоял у своего стола со скрещенными руками на груди. — Он успел прибраться до твоего прихода или как обычно?
— Все было нормально, — хмыкнул Шастун.
— Переходите скорее к делу, — недовольно бросил Арсений и выровнялся. — А я скоро вернусь. Мне надо отойти, — добавил мужчина и, не дождавшись ответа, спешно покинул помещение.
***
Арсений открыл дверь в уборную, подошел к раковине и несколько раз брызнул в лицо холодной водой, чтобы прийти в себя. Бросить Антона с Серегой было не самым гуманным решением, но еще менее человечным было бы оставаться там с ним, не позволяя ни себе, ни ему перевести дух друг от друга.
Попов пересек черту. Он знал это.
И он не может позволить подобному произойти вновь.
Когда спустя пять минут мужчина вернулся в свой кабинет, то застал любопытную картину: Матвиенко, усевшись на диване, поглощал пачку картошки фри и с энтузиазмом ребенка расспрашивал Антона о его способности.
— А были люди, на которых твоя способность не работала?
— Работает-то на всех, просто чем у человека темнее глаза, тем переход от естественного цвета к красному незаметнее. Так у Коллекционера, например, глаза практически черные. Поэтому я не мог применять на нем свою способность. А вот у Арсения глаза очень светлые. Его ложь определить проще простого, — Антон посмотрел на только что вошедшего детектива, но мужчина избегал с ним зрительного контакта.
— Разобрались значит, — Арсений повернулся к Матвиенко. — Молодцы. А теперь давайте-ка вернемся к сути дела, — Попов сел за свой стол, нашел пустой лист и начал делать на нем первые записи. — Давайте сконцентрируемся. В докладе Курловича, Антон, нет ничего ни о твоей способности, ни о потребности Коллекционера в ней. Как все было на самом деле? Колека говорил с тобой об этом?
Следующие пять минут Шаст пересказывал детективам свой разговор с преступником в подвале. Антон говорил о пытках и настороженно косился на следователя, боясь его реакции, но Арсений, не меняясь в лице, продолжал вести запись рассказа.
— Как я и говорил Сереже, — продолжал Шастун, — глаза у Коллекционера настолько темные, что я не вижу, когда они краснеют. Так что я ему так и сказал, что не могу его прочесть. Только тогда Коллекционер убрал от плеча нож. После этого он позвал Лену. Сказал, что… — Антон запнулся о собственные слова. В его голову пришло внезапное осознание. — Что не будем оттягивать, сразу позовем жену. — Шаст заерзал на месте от нетерпения поделиться своим открытием. — “Не будем оттягивать, сразу позовем”! Его целью была Лена! Я нужен ему, чтобы он смог получить какую-то достоверную информацию от своей жены.
Попов поднял голову и посмотрел на парня. Глаза детектива заблестели, ведь они и правда наткнулись на очень важную зацепку. Это была первая живая реакция Арсения с момента его возвращения из уборной. Даже Матвиенко выровнялся на диване и ненадолго отвлекся от поедания картошки.
— Это действительно может быть, — армавирец закусил губу. — Что было дальше?
Антон принялся пересказывать дальнейшие события. Вскоре вся пропущенная часть доклада Курловича оказалась записана на бумаге Попова.
— ...Хорошо, с этим мы, кажется, разобрались, — следователь, поднимаясь с места, взглянул на свои часы. — И по времени нормально вписываемся.
— А! — Встрепенулся Серега, комкая бумажный пакет из KFC. — Арс! По поводу укрытия для Шастуна.
— Да?
— Я дал нашим отбой, сказал, что Антон пока поживет у тебя.
— Что? — Шаст опешил от такого заявления. Арсений же, кажется моргнул пару лишних раз, да вдохнул чуть глубже обычного.
— Зачем? — Спросил он, пиля напарника глазами.
— А почему нет? У тебя стоит сигнализация и защита от взлома. Достаточно поставить одного человека на вахту у входа — и считай готовый бункер. К тому же надо беречь деньги налогоплательщиков, — невозмутимо отчитался Сергей. Антон посмотрел на голубоглазого следователя, ожидая его вердикта.
Попов выдержал паузу, надел колпачок на ручку и тяжело выдохнул.
— Какой же ты у нас заботливый, — пробурчал он себе под нос, провоцируя радужки к покраснению, после чего вновь собрался. — Ладно. Все равно Колека будет пойман в ближайшие дни. Антон, после больницы заедем к тебе за вещами. А сейчас бери куртку и пошли.
Парень поднялся с места. Арсений открыл перед ним дверь, пропуская вперед, показал напарнику грозный средний палец и вышел из кабинета, хорошенько напоследок хлопнув дверью.
Пока молодые люди шли по коридорам полицейского участка, Попов решил уточнить несколько моментов.
— Как долго ты планируешь быть у Оксаны?
— До самого закрытия посещения, до пяти.
— Понял, — кивнул Арсений, ожидая получить подобный ответ. — Значит до пяти ты не покидаешь отделение Оксаны, понял? Там находятся несколько наших сотрудников, а вход только по пропускам, так что ты будешь под защитой.
— Хорошо, — Антон опустил голову, прикусил губу. У него покраснели уши, и вспотели руки. — Арс, по поводу того, что случилось в кабинете…
— Это не должно было произойти, — слова Шастуна оборвали жестко, бескомпромиссно.
— Что? — Парня вмиг бросило в холод. Ему показалось, что воздух перестал быть незаметным. Теперь он протыкал кожу, сжимал тело. Будто плотная клетка.
Мужчина остановился сам и остановил Антона. Его взгляд уперся куда-то в ключицы мальчишки, не решаясь подняться выше.
— Это была ошибка, Шаст, — следователь наконец смотрит в глаза, и Антону страшно, потому что радужки Арсения чистые, голубые. Значит, Попов правда так думает. Искренне считает, что ошибка. И от этого оторопь берет. Где-то в другом конце коридора слышатся шаги, и детектив отворачивается. — Давай больше не будем к этому возвращаться?
Мужчина продолжил свой путь. Антон, отойдя от секундного ступора, поспешил за ним.
— Арс...
— Козелло, — Арсений кивнул идущему ему навстречу старшему сержанту, — я как раз к тебе. Есть задание.
— Так точно, — молодой человек остановился, готовый исполнить любой приказ.
— Отвези вот этого паренька в детскую областную больницу к пострадавшим по делу Коллекционера. Нужно довести его прямо до палаты Оксаны Фроловой. За его сохранность отвечаешь головой.
— Так точно, лейтенант. Довести до палаты Оксаны Фроловой.
— Арс, погоди, — Шастун опешил. — А ты?
Попов отступил на пару шагов, мотая головой.
— А мне надо работать, Антон, — мужчина, не давая мальчишке продолжить разговор, двинулся обратно по коридору, возвращаясь в свой кабинет.
Шасту хочется отмотать время назад. Хочется вернуться во времени в сегодняшнее утро и все переиграть так, чтобы сейчас не нужно было смотреть на удаляющуюся спину детектива. Чтобы не было в мозгу шерудящих мыслей, от которых голова может в любой момент орехом расколоться.
Только это так не работает.
— Следуйте за мной, Шастун, — сержант подцепил локоть парня, и тот нехотя пошел за полицейским.
Он уже ничего не мог сделать.